«Убивает меркантильный взгляд корпораций». Венчурный инвестор из «Газпром нефти» о бизнес-ангелах, синдикатах и рискованных стартапах

Глава департамента технологических партнерств «Газпром нефти» рассказал «Фонтанке» о том, как студенту получить деньги на собственный бизнес и станут ли инвестиции в стартапы так же популярны у россиян, как торговля акциями.

Сергей Архипов защитил магистерскую (MBA) в области технологического предпринимательства в Массачусетском технологическом институте (MIT), в котором ежегодно появляются сотни стартапов. Один из них на глазах Сергея создал его университетский приятель. Теперь компания-единорог Okta торгуется на бирже и оценивается в 40 млрд долларов.

Свой американский опыт Сергей привнес в Московский физико-технический институт (МФТИ), где почти 10 лет помогал Российской венчурной компании развивать студенческие стартапы. Сейчас в «Газпром нефти» его команда инвестирует в молодые хайтек-компании, а в ноябре запустила первый в России корпоративный клуб бизнес-ангелов. Сергей рассказал «Фонтанке», почему стоит давать деньги начинающим предпринимателям и как построить стратегию для инвестиций с минимальным капиталом.

— Есть стереотип, что успешные стартапы уезжают на Запад. Что мешает развивать бизнес в России?

— У нас действительно огромное количество стартапов, которые, как только дойдут до уровня прототипов, мигрируют в американские и европейские юрисдикции. Дело не в политике, просто там огромный рынок и проще привлекать деньги.

В США, к примеру, на свой стартап ты можешь мгновенно получить грант в 20 тысяч долларов прямо в университете. Это невозвратные деньги, без всяких обязательств. Там вообще культура предпринимательства начинается с университетов, а вокруг каждого вуза растут сильные сообщества выпускников, которые и гранты студенческим стартапам дают, и советом помогают, и инвестируют. В России самый известный такой пример — Физтех-Союз, и его опыт очень важно масштабировать.

— Что нужно пересмотреть в подходе к образованию или в законодательстве, чтобы изменить ситуацию?

— К системе образования и нашим законам здесь меньше всего вопросов. Посмотрите, как успешно работает система предпринимательства в МФТИ: кафедры разные, акселераторы, гранты и несколько венчурных фондов, много стартап-идей.

Но есть вещи, которых критически не хватает. Например, механизма ангельских инвестиций. Когда из большого количества частных инвесторов, обычных физических лиц, каждый дает по чуть-чуть в один стартап. Получается такой синдикат инвесторов, которые вместе — реальная сила.

— Почему таких инвесторов называют «ангелами»?

— Стартапу на очень ранней стадии, когда есть только бизнес-план или лабораторные результаты, очень тяжело привлечь финансирование. На этих этапах на ваш бизнес не посмотрит ни один венчурный фонд или корпорация. Только частные инвесторы, которые в вас поверят и инвестируют личные деньги в такой ситуации, приходят на помощь, почти как ангелы. Поэтому их так и называют.

— Чем эта практика отличается от сервисов типа Kickstarter для сбора пожертвований на интересные проекты?

— Основное отличие в том, что бизнес-ангелы становятся совладельцами компаний, в которые они инвестируют деньги. Они не ждут от стартапов иных бонусов, кроме как возможности успешно продать свою долю в виде акций на следующих раундах привлечения инвестиций стартапом.

— Есть ли у механизма ангельских инвестиций шансы стать таким же популярным у частных инвесторов, как у фондового рынка, который вызвал просто небывалый интерес в пандемию?

— Совершенно точно есть. Но пока ангельские инвестиции только развиваются в нашей стране как инструмент. «Газпром нефть» пошла на эксперимент и создала свой клуб бизнес-ангелов. В России это первый кейс именно на уровне компании. Идея — помочь сотрудникам объединиться и найти подходящую форму для инвестиций в проекты. «Газпром нефть» на это не выделяет ресурсов. Сейчас в клубе мы структурируем три сделки, которые предусматривают инвестиции в вузовские стартапы.

Среди ангельского сообщества в стране, конечно, есть свои объединения. Но они инвестируют в русские стартапы практически исключительно в зарубежных юрисдикциях. Поэтому еще одна наша принципиальная новинка — это инвестиции только в российском правовом поле. Во-первых, наш размер чека инвестиционного раунда стартапа ранней стадии делает экономически бессмысленным структурирование сделки где-то, кроме России. Во-вторых, наши ангелы хотят инвестировать комфортно, как это в мире принято, на расстоянии поездки на машине от дома, видеть стартап, иметь возможность с ним общаться.

Если сравнивать с фондовым рынком, то там наше законодательство подтянулось до того уровня, что сейчас каждый может торговать акциями через смартфон и брокерские приложения. Когда это стало простым механизмом, то на него пришла массовая мода. Другой вопрос, как большому количеству частных инвесторов вложиться в миноритарные доли владения стартапом — в российском праве это не тривиальный вопрос. Сложный, но решаемый. Со временем всё будет упрощаться. Думаю, и мобильные приложения для инвестиций в стартапы мы увидим.

— Купить на личные сбережения акцию известной компании за несколько тысяч — это одно, другое дело — долю в стартапе с неясным исходом. Зачем эти риски?

— Стратегия для ангела — собрать в свой портфель порядка 40 стартапов ранних стадий. Когда ты участвуешь в синдикате с такими же инвесторами, то это можно сделать, даже имея стартовый капитал в несколько сотен тысяч рублей. От 75 до 90 процентов бизнес-проектов в портфеле не выживают в течение 5 лет. Поэтому критически важно иметь достаточно большой портфель инвестиций и инвестировать в каждый стартап немного, желательно вместе с теми, кто в технологии стартапа разбирается. И когда хотя бы один бизнес-проект из портфеля взлетает, то это сразу окупает все расходы портфеля и дает прибыль.

— Но как непрофессиональному инвестору выбрать стартап, если там ничего, кроме бизнес-плана? А если предприниматель просто пропадет с деньгами?

— Синдикат бизнес-ангелов проводит самостоятельно или заказывает у аналитиков проверку стартапа. Дальше организуется сделка — приобретается доля в стартапе. Если бизнес растет, то потом эта доля выкупается инвесторами следующих стадий, венчурными фондами. Это происходит в течение двух или трех лет, иногда и значительно позже. Например, покупаем синдикатом долю компании в 10% за миллион и становимся её акционерами. А через три года, когда стоимость хорошего стартапа увеличилась в 10 раз, продаём свою долю инвестфонду уже за 10 миллионов.

В случае банкротства стартапа эта доля претендует на оставшуюся от стартапа собственность, в том числе интеллектуальную.

— В США появляется ощутимо больше перспективных стартапов, чем в России. Какие условия там созданы, которых не хватает у нас?

— На базовом уровне, как я говорил, там начинают растить предпринимателей и стартапы уже в университетах. В России тоже есть какие-то неплохие инструменты. Можно, к примеру, получить возврат от государства половины личных инвестиций в стартапы из Сколково. Но критический момент для начала любого бизнеса — это наличие спроса и понимание рынка. Чтобы эти знания получить, нужно начинать общаться с потенциальными заказчиками, с корпорациями из разных отраслей, обзвонить сотни потенциальных клиентов, проводить встречи. Большинство, кто загорается идеей бизнеса, начинают буксовать именно на этом этапе.

Хочется, чтобы у нас бизнесмены или корпорации и сами чаще приходили в вузы, отгружали свои технологические проблемы, давали возможность микрофинансирования или становились менторами для молодых предпринимателей. Многое из этих вещей мы сейчас пытаемся создавать и развивать в Петербурге.

— А в чем здесь мотивация для бизнеса?

— Для поддержки технологического предпринимательства важно уметь отстраниться от модели сиюминутной выгоды и приобрести долгосрочный стратегический взгляд. Убивает меркантильный взгляд многих корпораций и бизнесменов, которые говорят: «Хорошо, мы им миллион дадим, а как мы этот миллион назад вернем? На чем мы заработаем? Как это отразится на нашем отчете о прибыли и убытках?» Так говорят корпорации с рыночной стоимостью на сотни миллиардов долларов. Честно говоря, это смешно, обидно и очень печально.

На Западе, да и в Китае, крупнейшие компании считают за честь быть партнерами энергетических, технологических или предпринимательских студенческих клубов. Выделяют объективно небольшие ресурсы, но они делают это искренне и сознательно. Это окупается огромным количеством появляющихся стартапов, светлых голов, которые приходят работать в эти компании.

— Насколько я понимаю, в США роль студенческих клубов довольно велика, а у нас они пока не могут выйти за рамки «тематических кружков». Что нужно сделать, чтобы у нас этот инструмент тоже заработал?

— На самом деле у нас этот механизм тоже успешно работает в некоторых вузах. В Москве есть огромное количество студенческих клубов: кейс-клубы, клубы предпринимательства. Все они строятся по самому здоровому принципу — создание ценности для членов клуба, в частности помогают определиться с карьерой и достичь первых успехов по её выстраиванию. Например, из кейс-клубов стабильно рекрутируют консалтинговые компании.

Чтобы предпринимательское движение в вузах прижилось, необходимы время и истории успеха — запуск своего стартапа или трудоустройство в интересную компанию. Но успех и эффективность клуба напрямую зависят от его лидеров — в активных клубах и корпоративных партнёров больше, и профессиональных мероприятий, и истории успеха нагляднее, и поэтому не выглядят они как «кружки по интересам».

— Вы уже нашли ответ на вопрос, что эффективнее: растить предпринимателей из ученых и инженеров или сводить разработчиков с теми, у кого уже есть предпринимательская жилка?

— Нет универсального рецепта идеального предпринимателя, но есть понимание, какие условия надо создавать, чтобы предприниматели появлялись. В Петербурге уже в пяти крупных вузах появились первые студенческие клубы. Туда приходят все, кому интересна зеленая энергетика, технологии, инженерия. А дальше есть огромное количество возможностей свой интерес реализовать в конкретном проекте, в команде, испытать себя в роли фаундера, получить поддержку в запуске проекта и понять, ты больше разработчик или предприниматель или два в одном.

Весь мир старается решить проблему встречи знаний из лаборатории с предпринимательским опытом, и решается она открытием дверей, обменом знаниями и идеями. Если мы посмотрим на современные технологические прорывы, все они происходят на стыке отраслей, подтверждая успех открытости и обмена информацией. Есть ряд решений, которые в нефтянку пришли, например, из медицины — без открытости и обмена идеями такое было бы невозможно вообразить.

— А если студент ничего не знает об энергетике, чтобы сделать бизнес, но хочет попасть к вам на стажировку — это легко сделать?

— Практику и стажировку у нас проходят несколько сотен петербургских студентов каждый год. После выпуска каждый третий из них приходит на постоянную работу. Вообще команда очень сильно омолаживается. Помимо инженеров и геологов, традиционных для нефтянки, сразу после вуза к нам идут все больше программистов и дата-сайентистов.

Мы сделали хорошие условия, чтобы стать лучшим работодателем для тех, кто начинает карьеру. Конечно, многие студенты мечтают работать в Google, кто-то в авиакосмической отрасли — но туда нужно приходить с хорошим опытом в проектах, у нас его можно получить. Интересно развивать навыки в машинном обучении — есть проект, благодаря которому мы добыли первую в мире нефть, найденную искусственным интеллектом. Мы первыми начали коммерческую эксплуатацию беспилотных грузовиков на нефтепромысле. Можно развивать технологии, на которые спрос у миллионов пользователей, — от приложений для водителей до заправки самолетов по блокчейн, такого разнообразия нет даже в Google.

— Ваши коллеги из других корпораций смотрят на вашу работу со стартапами студентов и, может быть, думают: «Зачем это? Вам что, больше всех надо?»

— Как-то на одном из форумов гуру по инновациям Лорен Грэхем и сказал: «Проблема инноваций России в том, что вы хотите молока, но не хотите корову».

У каждого крупного корпората есть венчурный фонд или инновационное подразделение. Все хотят по цепочке развития технологий уже более поздние технологические решения, уже без риска, уже единорогов, и мало кто понимает, или делают вид, что не понимают, что без множества ранних стартапов и ошибок никакие единороги невозможны. Поэтому мы всех призываем вспомнить мудрую русскую пословицу: «Кто не сеет, тот не жнёт», и присоединиться к нашим партнёрским инициативам, либо запускать свои собственные, и делать больше для всей экосистемы, а не только для собственного баланса.

— Вы входите в руководство венчурного фонда «Новая Индустрия». Есть ли у вас стартапы, в которые фонд проинвестировал и уже получил результаты?

— Быстрые продуктовые результаты бывают, но чаще их можно видеть в проектах мобильных сервисов или более поздней стадии. Фонд «Новая Индустрия», где «Газпром нефть» один из учредителей, инвестирует в более сложные технологические решения, и тем не менее быстрые продуктовые результаты в портфеле фонда есть.

Например, NVI Solutions — система автоматического распознавания проблемных ситуаций на производстве. Это такая программа, которая распознают через систему мониторинга, что идет не так с оборудованием, транспортом, процессами, и сообщает об этом. Система фиксирует и помогает избежать рисков.

Другой проект, от компании Axel, позволяет через датчики просканировать, где в данный момент на глубине и в удалении на сотни метров под землёй проходит бурение скважины, и подсказывает, куда нужно повернуть, чтобы попасть в нефтеносный пласт. От точности этой операции зависит вся экономика проекта.

Беседовала Евгения Горбунова, «Фонтанка.ру»