8

«Дорогие товарищи»: Теплый ламповый расстрел

В чем главная проблема фильма Андрея Кончаловского о трагедии в Новочеркасске, номинированного от России на «Оскар»

Фото: кадр из фильма

«Дорогие товарищи» (16+), показанные в конкурсе Венеции и выдвинутые от России на «Оскар», наконец добрались до кинотеатров. Кинокритик «Фонтанки» обнаружил, что этот фильм, несмотря на страшный исторический сюжет в его основе, получился у мэтра «спокойным кино про хороших людей», и объясняет почему.

Сам выбор темы — большой и значительный жест со стороны автора: как бы то ни было, Кончаловский снял фильм об одном из самых неудобных эпизодов советской истории. В 1962 году в Новочеркасске начались стихийные протесты из-за повышения цен на целый ряд продуктов первой необходимости. Местные власти своими силами митинг не разогнали, прислали переговорщиков и внутренние войска из Москвы, по митингующим открыли огонь. Убитых спешно и тайно похоронили — даже родные не могли с ними проститься, а большинство могил вообще никак не было отмечено; где лежат погибшие (а среди них были и дети-зеваки) — до сих пор толком неизвестно. Участников и просто сочувствующих арестовали и приговорили к тюремным срокам — жизнь их была сломана навсегда.

Даже в перестроечные времена с этой темой никто толком не работал: разве что создали народный музей в Новочеркасске, который достаточно быстро свернули и упразднили, да официальные лица пару раз приезжали на траурные мероприятия. Ни книг, ни больших документальных фильмов, ни фундаментальных исследований новочеркасской трагедии — то есть того, что может помочь разобраться с ней, встроить в какую-то иерархию, — нет, она остается фигурой умолчания, слишком кровавой драмой, слишком ярким свидетельством репрессивной системы государства. Так что Кончаловский — спорить как-то глупо, — просто обратившись к этой теме, сделал большое дело и совершил вполне яркий и смелый гражданский поступок. Тем более что тема — на это СМИ сразу обратили внимание — резонирует и с событиями в Хабаровске, и с белорусскими акциями протеста. Но, справедливости ради, когда бы к новочеркасской истории Кончаловский ни обратился — нашлись бы параллели в окружающей действительности.

В центр сюжета Кончаловский помещает Людмилу, номенклатурную сотрудницу местного горкома, которая истово верит в программу партии по построению коммунизма и уверена: все волнения в городе — только следствие недостаточной сознательности граждан. Надо наставить их на путь истинный, все объяснить, зачинщиков наказать — и двигаться дальше к светлому будущему. Но во время беспорядков пропадает ее дочь, лозунги и программа партии в сознании героини отходят на второй план, править ее поступками начинают рефлексы и инстинкты. Ужас от исчезновения девушки, попытки найти ее оборачиваются путешествием по кругам ада: переполненным моргам, кладбищам с безымянными холмами вместо могил, отделениям с молчаливыми милиционерами.

Конечно, главное, что впечатляет в «Товарищах», — детальность проработки персонажей. Тут много нюансов, из которых складываются образы и их достоверность. Высоцкая, которая сама родом из Новочеркасска, играет героиню с богатым и открывающимся перед зрителем лишь постепенно бэкграундом: дочь родила во время войны, вне брака, теперь у нее роман с коллегой по партийной работе, первым секретарем. Её отец — казак, у него в сундуке хранится старая, времен Первой мировой и Гражданской форма с Георгиевскими крестами. В принципе, с такими нюансами можно было самого отца не показывать — его образ и так готов: форма сама рассказывает его биографию (участие в войне, боевая отвага, наверняка воевал на стороне Добровольческой армии).

Из этих же деталей, а не массовых сцен Кончаловский складывает и драматургию фильма: в каждом персонаже, даже самом картонном, благодаря такой нюансировке пробуждается живой человек. Что-то живое открывается и в милиционерах, и в партийных работниках — не только в Людмиле. Во многом — благодаря тому, что Кончаловский мастерски работает — всю жизнь, справедливости ради — с непрофессиональными актерами и типажами, умеет поместить их в кадр так, чтобы они там существовали органично.

Такая старательность, конечно, откуда-то из прошлого — как и романтическая преданность Кончаловского идеалам своей юности. Он, может, единственный, кто до сих пор верит, что «человеку нужен человек», что в экстремальной ситуации мы превращаемся не в чудовищ, а в живых и способных к страданию и состраданию людей. Поэтому и помогает Людмиле офицер КГБ — хотя с чего бы? Но во вселенной Кончаловского все люди добрые и хорошие, все перерождаются и со всеми можно найти общий язык, если постараться. Вера режиссера в весь этот оттепельный нью-эйдж так сильна, что в ее рамках убедительным будет кто угодно: хоть добрый спецслужбист, хоть дядя Степа-милиционер.

Знакомство Кончаловского с современным контекстом (а он явно читает и смотрит примерно все значительное, во всяком случае, европейское, что публикуется и выходит на экраны) только подчеркивает этот олдскул. Волнующий новое поколение сюжет материнства и поиска потерянного ребенка — который есть и в «Айке» Сергея Дворцевого, и в «4–3–2» Кристиана Мунджиу, и в «Сыне Саула» Ласло Немеша — он раскрывает совсем иначе, чем молодые коллеги. Там — жестокость, ужас, все средства направлены на то, чтобы всунуть зрителя в шкуру героя. Здесь — истовая вера, что в зале сидят друзья, которые просто по причине своего прямодушия будут сопереживать героине Высоцкой.

Кончаловский, конечно, режиссер двадцатого века — и пользуется приемами и ходами оттуда, из прошлого. «Дорогие товарищи» во многом следуют за «Человеком из железа» Анджея Вайды, ровно такой же историей народного бунта, дикой несправедливости тоталитарного режима. И в центр точно так же ставит «человека власти»: у Вайды это был провластный журналист, которому нужно было снять «Анатомию протеста», но наблюдение за восставшими заставляло одуматься и занять их сторону. У Кончаловского в центре — партноменклатура, сталинистка, которая истово верит, что партия — наш рулевой, а народ просто несознательный и глупый, не хочет поголодать ради построения коммунизма в отдельно взятой стране.

Только даже Вайда, который старше Кончаловского, понимал: в таком разговоре нужна острота, прямолинейность. Автор «Товарищей» всего этого избегает всеми мыслимыми средствами. Решает фильм в мягкой и ностальгической черно-белой гамме. Кружение по трупохранилищам всех рангов показывает осторожно.

Подвох здесь как раз в том, что нельзя говорить о скрытом и актуальном архаичным, старомодным, аккуратным языком. Кончаловский своей спокойной и взвешенной работой превращает одну из жутчайших трагедий советской истории в спокойное, психологически достоверное ретро: вот был такой у нас случай, послушай, дружок. И воспринимает «Товарищей» любой зритель — без разницы, знает он про новочеркасские события или нет, — как гладкое, спокойное кино про переживания одной провинциальной чиновницы. Хочется верить, что автор «Сибириады» хотел чего-то большего.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»

Фото: кадр из фильма

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Рассылка "Фонтанки": главное за день в вашей почте. По будним дням получайте дайджест самых интересных материалов и читайте в удобное время.

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (8)

Danik
Ну и каша в голове у богемы! Еще одни оторванные от жизни. Пойди сейчас в первую деревню и такой беспросвет будет. А кто и когда покажет? Боязно! А про прошлый век, прошлое государства, прошлых правителей все можно. При том, что та власть эту неблагодарную богему вырастила. Давала ей все, даже лишая простых людей многого.

bombaleilo
Кто писал эту статью?!
«В огороде бузина, а в Киеве дядька»

Что же это получается, люди добрые, Хрущев - преступник?!... А при Сталине подобные эпизоды были? Не?.. Не было, кажись.

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...