Дай мне цвет для яблок! (фото)

Баба Тоня - Антонина Алексеева - жила на кладбище, кормилась рядом у церкви – помогала мыть посуду… Пила баба Тоня и ругалась. Она училась когда-то давно в школе – два класса за плечами. А потом была целая жизнь. И было еще вот что - сын умер, мужа убили, родственники выгнали бабу Тоню из дому и выписали вдобавок. Так она оказалась бездомной при кладбище. Мытарства закончились в приюте для бездомных инвалидов «Покровской общины сестер милосердия», где начала рисовать. Теперь её творчество можно увидеть в галерее «Борей». И не только её.

Баба Тоня – Антонина Алексеева – жила на кладбище, кормилась рядом у церкви – помогала мыть посуду… Пила баба Тоня и ругалась. Она училась когда-то давно в школе – два класса за плечами. А потом была целая жизнь. И было еще вот что – сын умер, мужа убили, родственники выгнали бабу Тоню из дому и выписали вдобавок. Так она оказалась бездомной при кладбище. Мытарства закончились в приюте для бездомных инвалидов «Покровской общины сестер милосердия», где начала рисовать. Теперь её творчество можно увидеть в галерее «Борей». И не только её.

«Она никогда не рисовала, сама себе удивилась, когда начала рисовать, – рассказывает про 75-летнюю бабу Тоню арт-терапевт Ольга Конышева. – Она так удивилась, что стала рисовать почти беспрерывно – как ни зайду, все время шуршит фломастерами на кровати. Яблоки разрисовала помадой в самом начале, когда мы только начинали создавать рисунки – черно – белые. И она захотела яркости и извела свой единственный и бережно хранимый тюбик помады. «Черно-белое все, дай мне цвет для яблок!», – сказала она». Сейчас Антонина Алексеева живет в одном из петербургских интернатов для одиноких стариков, сестры общины скоро поедут к ней, повезут краски.

Творчество бабы Тони можно увидеть в Галерее «Борей», где открыта выставка «Круг. Возвращение» – рисунки и роспись на тарелках подопечных приюта «Покровской общины сестер милосердия». В приют, в котором всего 8 мест, попадают бездомные инвалиды, которым надо восстановить документы и устроиться в интернат для одиноких. Некоторые живут в приюте месяца два, некоторые – годами. Трудно возвращаться в мир – во всех смыслах. Не только в восстановлении бумаг и паспорта.

Анатолий Равковский был деревенским пастухом, а потом стал петербургским бездомным и попал в приют после больницы – безногим инвалидом. «Начал рисовать здесь, я много ему показывала репродукций Гюстава Доре, Рериха. Он вдохновился горами, ему очень хочется вот этих горних далей, – говорит Ольга. – Мы ездили всей студией на выставку Рериха в Русский музей, полдня там провели».

Вячеслав Иванов рисует абстракции. Он не говорит почти, ног у него нет, а руки, пока он жил на улице, какие-то злодеи ему пробили гвоздями. Вячеславу 46, он не может повторить ни одного своего рисунка, поэтому каждая его работа – уникальна.

Единственная работа Константина Семенова, представленная на выставке, называется «Осеннее кружево». Она черно-белая и очень тонкая. У Константина вообще нет пальцев на руках.

Марина Лукьянова очень пила, просто была отравлена этим ядом, и ей было вдвойне трудно вернуться к жизни не на улице. А теперь она научилась рисовать «Осенний ветер».

«Гатчинского кота» создал Александр Тихомиров, которого Ольга уговаривала что-нибудь нарисовать месяца два. А он говорил: «Оля, я резчик по дереву, не художник». Но нарисовал кота. Александру исполнился 61 год, у него были готовы документы в интернат, но он теплой весной неожиданно засобирался и ушел. Многие годы он привык летом жить в лесу, в землянке. Ушел, обещал вернуться и исчез. Ольга надеется, что он жив.

Ольга Конышева старается, чтобы каждый из них заглянул внутрь себя, сам в себе увидел человека: «Они все в своих собственных страстях – обидели, жизнь под откос, ничего не получилось, и так трудно вспомнить, что до обид, до этих скомканных лет, улицы, холода, прежде всего – ты – человек со своим собственным внутренним миром». Вспомнить об этом удается, сидя или лежа на приютской кровати – у многих ампутированы ноги, потому что на улицах наших холодно зимой – удается вспомнить, держа в руках карандаш или фломастер.

«Мы много разговариваем, рисуем, рассматриваем, – рассказывает Ольга. – И люди безо всякого художественного образования начинают видеть по-другому. Не только суетный и злой мир, но мир красивый».

Выставку в «Борее» готовили год. Теперь Ольга хочет сделать выставку трех авторов – бабы Тони, Анатолия Равковского и Андрея Морякова – его работ в «Борее» нет. У Морякова сломан позвоночник, он едва может держать карандаш, но рисунки его впечатляют.

Это не первая выставка подопечных приюта «Покровской общины», был ряд вернисажей, в том числе в музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме. Хотелось бы еще издать открытки, альбомы, репродукции. Украсить этими яркими тарелками стены петербургских кафе… Это было бы милосердно и красиво.

В приюте всего 8 мест и он всегда полон, средства нужны всегда, хотя бюджет наискромнейший – старшая сестра «Покровской общины» Галина Клишова называет цифру в 1 млн 400 тыс в год при зарплате сотрудников в 15-18 тысяч в месяц. Сюда входят практически все расходы. Субсидия от города есть, но не превышает трети необходимых расходов. Как помочь – можно по этой ссылке – http://www.omophor.ru/.