«Мусагет» Эйфмана – впервые в Европе

Во вторник состоялась европейская премьера нового балета Бориса Эйфмана «Мусагет». Она прошла на сцене Санкт-Петербургской консерватории. В среду нас ждет второй показ.

Поставить «Мусагет» (балет о предводителе муз) Борису Эйфману предложили руководители американской труппы New York City Ballet. Сюжет балета заказчики не обозначили, а потому петербургский хореограф долго размышлял над тем, чему или кому посвятить балет. В конце концов, решил поставить спектакль в честь Джорджа Баланчина.

На первый взгляд, решение посвятить балет Баланчину может показаться странным. Ведь школа Баланчина и школа Эйфмана – это два абсолютно разных направления. Тем не менее, Борису Эйфману удалось обнаружить много общего между своей жизнью и жизнью Джорджа Баланчина. И тот, и другой провели юность в Петербурге, учились в Вагановском училище. Когда в 1924 году Баланчин эмигрировал в США, он, тем самым, создал мост между русским и американским балетом. То же сделал и Борис Эйфман, поставив «Мусагет» в Америке.

«Но главное, что нас объединяет – это музыка. В основе «Мусагета» – музыка Баха, а в конце звучит Четвертая симфония Чайковского», – рассказал Борис Эйфман журналистам. Этот спектакль – про смерть художника, который в конце – под музыку Чайковского – становится бессмертным. Балет «Мусагет» – ни в коем случае не биографический. Правда, тот, кто хорошо знаком с биографией Джорджа Баланчина, все же сможет узнать некоторые как счастливые, так и трагические моменты его жизни. Так как «Мусагет» в переводе с греческого означает «предводитель муз», то в спектакле появятся и сами музы, вдохновлявшие Баланчина. Очень разными в балете получились образы трех женщин, в которых можно узнать Веру Зорину, Танквил Леклерк и Сюзанн Фаррелл. Да и в жизни они были разными – и по темпераменту, и по судьбе.

Премьера балета в Америке состоялась 18 июня в Нью-Йорке – как раз тогда, когда отмечали столетний юбилей Баланчина. Работая над спектаклем, Борис Эйфман имел дело и с русскими, и с американскими танцорами. Причем сразу же почувствовал огромную разницу в отношении к балету американцев и русских. «Русские приходят в театр творить, они горят искусством. А американцы относятся к балету как к своей работе. Они старательно исполняют свои обязанности, затем получают за это зарплату», – такое впечатление осталось у хореографа от работы в США. Тем не менее, энтузиазм Эйфмана мало-помалу передался и американским артистам балета, так что, в конце концов, они тоже начали танцевать вдохновенно.

Но все же американский балет и тот, премьера которого состоится в октябре в Петербурге, – это два совершенно разных спектакля. «То же самое получится, если Чехова поставить здесь и в Европе – две разных постановки, – говорит Борис Эйфман. – И невозможно сказать, какой из двух балетов будет лучше – «русский» или «американский».

Александра Балуева, Михаил Гончаров,
Фонтанка.ру