Академик Покровский: «Просто нам стыдно за высокие показатели заболеваемости ВИЧ»

Минздрав обиделся на российские СМИ: 6 ноября они опубликовали информацию о том, что Россия по итогам 2021 года заняла пятое место в мире по темпам распространения ВИЧ. Информацию распространили со ссылкой на данные UNAIDS (подразделение ООН по ВИЧ/СПИДу) и Европейского центра профилактики и контроля заболеваний. На следующий день, 7 ноября ведомство на своем сайте опубликовало опровержение, назвав ее «очередной пропагандистской провокацией».

«Фонтанка» спросила у академика РАН, главы Федерального центра Роспотребнадзора по борьбе с ВИЧ Вадима Покровского, в чем заключается провокация и почему стране приходится стыдиться своего места в антирейтинге стран с высоким уровнем заболеваемости ВИЧ.

По данным Минздрава, в России сегодня живут с вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ) чуть более 850 тысяч человек. По данным Роспотребнадзора — чуть более 1,1 миллиона. Чья статистика правильнее, два ведомства регулярно спорят. Но споры ведутся не только из-за цифр, говорит Вадим Покровский.

— Вадим Валентинович, Минздрав не согласен с оценкой темпов роста заболеваемости ВИЧ международными институтами. Но ведь цифры в этом отчете указаны настоящие. Что произошло?

— Данные по России, опубликованные в диаграмме на сайте Statista, взяты из доклада Европейского центра профилактики и контроля заболеваний (ECDC), где указано, что они предоставлены Минздравом РФ, сотрудникам которого пофамильно выражена благодарность. Четко указан источник — Министерство здравоохранения РФ. То есть да, цифры настоящие. Но при этом данные по другим странам взяты из другого источника UNAIDS, который оперирует расчетными, а не конкретными цифрами по зарегистрированным выявленным людям с ВИЧ. А так, конечно, сравнивать нельзя.

Но то, что у нас заболеваемость высокая, это неоспоримый факт. И мне странно, что в Минздраве считают, что 60 тысяч — это мало.

Выявленных много, официальные данные попадают на международные сайты, и мы начинаем оправдываться, говорить, что это провокация. Нет, не провокация, просто нам стыдно за высокие показатели заболеваемости ВИЧ. Они говорят о том, что «не ладно что-то в датском королевстве».

— Но разве дело только во впервые выявленных случаях? В мире всего 38,4 млн зараженных ВИЧ. Из них, по данным Роспотребнадзора, 1,1 миллиона, по данным Минздрава, 850 тысяч — в нашей стране. Ну, пусть будет средняя — миллион. Не многовато ли для населения в 140 миллионов?

— Мы и говорим как раз, что многовато. А Минздрав считает, что все хорошо, заболеваемость уменьшается. А как она может уменьшаться, если число выявленных случаев растет? Значит, и число людей, живущих с ВИЧ, тоже растет. Потому что уменьшаться оно может, только когда инфицированные умирают. В 2020 году ВИЧ выявили у 72 тысяч россиян, а умерли за 2020 год — 32 208, рост — на 40 тысяч. Мы говорим, что ситуация по ВИЧ в стране напряженная, а Минздрав рапортует об успехах. В этом и конфликт между двумя ведомствами. И тут, как говорится, примирение вряд ли возможно.

— Минздрав хочет всех выявлять и лечить. И это, между прочим, цель принятой международной стратегии 90–90–90: 90 % людей с ВИЧ должны знать о своем статусе; 90 % людей с ВИЧ должны получать антиретровирусную терапию; у 90 % получающих терапию должен снижаться уровень вирусной нагрузки.

— С этим никто не спорит. Но Минздрав говорит, что в процентном соотношении лечение получает достаточное число людей с ВИЧ, хотя до параметров 90–90–90 нам очень далеко, даже если исходить из того, что в стране 850 тысяч человек живут с ВИЧ, хотя по нашим данным — цифра заниженная. Охват лечением недостаточный, нужно увеличивать финансирование на обеспечение лекарствами. А сейчас и те, кто получает антиретровирусную терапию (АРВТ), каждый год сообщают о недостатке то одного, то другого лекарства.

Да, никто не против того, что увеличение охвата лечением важно для предупреждения сокращения передачи ВИЧ (прием препаратов снижает вирусную нагрузку и риск передачи инфекции до нуля. — Прим. ред.). Это аксиома. Но задача в том, чтобы предупредить заражение, а не выявлять уже зараженных. На это выявление, кстати, тоже много денег уходит. А мы радуемся, что обследовали 30 миллионов человек, выявили много зараженных ВИЧ, и теперь надо их лечить.

Мы считаем, что надо расширять программы профилактики. Слишком много новых случаев обнаруживается каждый год. Это основной предмет спора между нами и Минздравом.

— Кто будет заниматься профилактикой? Популярным у молодежи программ по принципу «равный — равному» давно нет. Из НКО в Петербурге осталось только «Гуманитарное действие», работающее в группах риска. Хотя и его чуть не лишились после признания иноагентом. К счастью, эту организацию исключили из списка.

— Да, с тех пор как начали из страны уходить НКО, профилактикой совсем некому стало заниматься, на государственном уровне ее и не было практически. В результате осведомленность о ВИЧ у населения падает. Недавно Красный Крест провел опрос, по которому 18 % населения считает, что ВИЧ передается с укусами комаров. Такого невежества никогда не было, даже когда ВИЧ только начинал распространяться в стране. Но тогда активно развивались антинаркотические и антиспидовские программы среди молодежи, некоммерческие организации работали в группах риска — раздавали бесплатные шприцы и презервативы среди наркоманов и представителей секс-индустрии. Только у вас в Санкт-Петербурге одно «Гуманитарное действие» и осталось. А сколько было, вспомните. Сейчас по всем регионам России работают только центры СПИДа, ориентированные на диагностику и лечение, но никак — на профилактику. Потому что Минздрав считает, что обстановка по ВИЧ у нас спокойная и никакой профилактической работы, направленной на предупреждение заражения, не требуется. Наша позиция: она очень нужна, и да, нужно увеличивать финансирование лекарственного обеспечения, чтобы расширить охват лечением.

Последние публикации в СМИ заострили, конечно, внимание на этих проблемах. Но разве дело в том, на каком мы месте? Принципиально важно, что заболеваемость действительно надо останавливать.

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру»