В списках не значится. Как семье легендарного врача скорой, умершего от COVID-19, пытались отказать в «губернаторской» выплате

Владимира Маньковича, старшего врача Центральной подстанции Городской станции скорой помощи, наградили посмертно орденом Пирогова «за вклад в борьбу с коронавирусом». Губернатор Александр Беглов лично звонил вдове врача, выражал соболезнование. Но когда дело дошло до конкретной помощи — появились бесконечные оговорки и формальности.

Владимир Манькович работал ответственным врачом в оперативном отделе Центральной подстанции с 1989 года. Ему было 67 лет. Он координировал работу всей городской скорой, отвечал за своевременное направление бригад к пострадавшим и больным. «У Маньковича не голова, а компьютер», — шутили коллеги. На все городские ЧП — аварии, пожары, ДТП — он направлял бригады, на расстоянии оценивая медицинские риски и последствия. Врачи скорой консультировались с ним по любому вопросу. Звонили даже домой.

Как рассказали «Доктору Питеру» родные Владимира Маньковича, болезнь развивалась стремительно. Не было ни температуры, ни проблем с дыханием. Самочувствие резко ухудшилось в одну секунду.

— Папа был в это время на работе, его тут же отправили на КТ, снимок показал 80 процентов поражения легких, — рассказывает дочь Екатерина. — Он еще сам вернулся домой, собрал вещи, и скорая отвезла его в 40-ю больницу в Сестрорецк.

Владимира Маньковича госпитализировали 27 апреля. Температура росла, появилась одышка. «Я, наверное, все-таки не выживу», — сказал он тогда жене Ольге.

— Я звонила папе каждый день, — говорит Екатерина. — Начался отек легкого, массовые тромбы. Врачи меняли терапию, поставили стент, поймали один тромб, перевели его на ИВЛ. Мы все надеялись на улучшение. Но 4 мая папы не стало.

Посмертный диагноз звучит так — легочно-сердечная недостаточность, отек легкого, острый инфаркт миокарда, COVID-19, вирус идентифицирован.

Сын Владимира Маньковича, Антон — водитель скорой — также заразился ковидом, болел вместе с женой, оба с пневмонией были госпитализированы в Боткинскую больницу.

— Удивительно, как я еще не заразилась, — говорит вдова Ольга Манькович. — Я восемь лет не выхожу из квартиры, передвигаюсь с ходунками, у меня сахарный диабет, трофические язвы на ногах. Володя успевал мне и ноги перевязать, и в аптеку сбегать, и в магазин. Всё на нем было. Говорил мне, что вот исполнится ему 70 лет, и он, наконец, уйдет на пенсию. Даже не прочувствовал, что никакой пенсии у него уже не будет... До сих пор поверить не могу, что Володи нет. Захоронили урну на Сертоловском кладбище. Было много венков, со всех станций. Но попрощаться с Володей никому не удалось. Не разрешили.

Сразу после смерти Владимира Самуиловича его вдове Ольге позвонил губернатор Беглов с соболезнованиями. «Будет нужна помощь, обращайтесь», — сказал он. Администрация Невского района активно начала собирать документы у родственников Маньковича для оформления так называемой «губернаторской» выплаты.

Напомним, по решению петербургских властей, медработникам, пострадавшим от COVID-19, положена компенсация. Заболевшим медикам — 300 тысяч рублей, получившим инвалидность вследствие заражения — 500 тысяч рублей, а семьям умерших — 1 миллион рублей. Решение о признании медработника пострадавшим вследствие именно COVID-19 принимает специальная комиссия внутри медучреждения, которая оценивает, действительно ли медработник заболел или умер вследствие служебной деятельности. По итогам расследования должен быть составлен специальный акт.

Такой акт у семьи есть. 14 мая главный врач Городской станции скорой помощи Алексей Бойков подписал «Акт о признании медицинского работника пострадавшим вследствие оказания помощи пациентам, заболевшим новой коронавирусной инфекцией (COVID-19)» (документ есть в распоряжении «Доктор Питера». — Прим. ред).

Самое важное — «комиссия признает медицинского работника Маньковича Всеволода Самуиловича пострадавшим вследствие оказания помощи пациентам, заболевшим новой коронавирусной инфекцией (COVID-19)». При этом члены комиссии делают массу оговорок. «Заболевание Маньковича В. С. возникло при невыясненных обстоятельствах, — сказано в документе. — В должностные обязанности <...> не входит непосредственное оказание скорой медицинской помощи пациентам, в том числе заболевшим COVID-19 или пациентам с подозрением на эту инфекцию. Возможных фактов нарушений санитарно-эпидемиологического режима, нарушения режима труда и требований охраны труда комиссией не установлено». Поэтому, делает вывод комиссия, «инфицирование COVID-19 произошло при обстоятельствах и условиях, не связанных с непосредственным оказанием медицинской помощи пациентам <...>». Кроме того, «комиссия не исключает факт инфицирования Маньковича В. С. по пути следования на работу или с работы».

По словам родных, Владимир Самуилович, как работающий пенсионер, имел льготы на проезд, пользовался картой «Подорожник» и действительно ездил на работу и обратно домой в Веселый Поселок, пользуясь общественным транспортом. Но в таком случае списать «ковид» можно не только на «общественный транспорт», но и на магазины, аптеки, просто улицы, по которым тоже ежедневно ходил врач.

В том, что Владимир Самуилович заразился коронавирусом на работе, у родных сомнений нет. К концу апреля «ковидом» болел уже каждый третий сотрудник Центральной подстанции скорой помощи. Уже заболела и умерла от коронавируса врач той же подстанции Антонина Рында. Только по официальной информации комздрава, на больничном находилось тогда около 30 % сотрудников Центральной подстанции. Нагрузка на оставшихся увеличилась в разы. Но врач Манькович продолжал работать — сутки через сутки, несмотря на возраст (67 лет) и перенесенную много лет назад эмфизему легких. Бросить коллег он не мог.

— Сначала чиновники разговаривали с нами очень дружелюбно, — говорит Ольга Манькович. — Помогали, советовали. Выплату решили оформить на трех детей Володи, у него еще есть дочка от первого брака. Спустя два месяца после того, как были собраны все документы на выплату, сын Антон позвонил в соцзащиту Невского района, чтобы узнать, как идут дела. А ему ответили, что принято решение в выплате нам отказать. Почему — не сказали. «Перезвоним», — и бросили трубку.

Как говорят родственники, районные чиновники кивали на городской комитет по здравоохранению, мол, решение об отказе в выплате принимал он. «Решение о выплате принимается отделом соцзащиты районной администрации. Не комитет принимает такое решение», — сообщили «Доктору Питеру» в комздраве.

В неформальном разговоре с чиновниками из администрации города отказ в выплате объяснили тем, что Владимир Манькович «не работал с «ковидными» больными, а работал на четвертом этаже на Малой Садовой, 1, — в здании, в котором находится комитет по здравоохранению».

— Обидно не только за Володю, а за всех медиков, которые заслужили лишь фотографию на строительном заборе на Малой Садовой (здесь стихийно организована «Стена памяти» погибших от вируса медиков. — Прим.ред.), — говорит Ольга Манькович. — Мой муж прожил свою жизнь хорошо. Нам не стыдно за него.

P. S. Когда материал был уже готов к публикации, пришел ответ из администрации Невского района на официальный запрос «Доктора Питера»: «Выплаты семье Маньковича будут произведены в полном объеме, идет сбор документов».

Ирина Фигурина

© Доктор Питер