18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
23:36 22.07.2018

Михаил Лабковский: Победить агрессию можно только агрессивными мерами

Психолог Михаил Лабковский объясняет, что делать, чтобы не повторилась Пермь и Улан-Удэ

Михаил Лабковский: Победить агрессию можно только агрессивными мерами

Михаил Лабковский

После первого нападения в Пермской школе министр образования вице-премьер Ольга Голодец заговорила об усилении мер безопасности в школах. Спустя несколько дней аналогичный инцидент произошел в школе в Улан-Удэ. Но очевидно, что результатом этих мер должны быть не рамки металлодетекторов на входе и не дополнительная решетка вокруг школы. Как выстроить систему работы с детьми и родителями так, чтобы избежать новых трагедий, — об этом «Фонтанка» поговорила с психологом Михаилом Лабковским. Решать проблему подростковой агрессии психолог предлагает системными методами.

- И в Перми, и в Улан-Удэ на детей и учителей напали сами же ученики школ. А все системы школьной охраны лучше всего защищают от родителей, чтобы не топтались в фойе. Выходит, что главным человеком в вопросах безопасности оказывается не охранник, а школьный психолог, который вовремя обратит внимание на проблемного ребенка?

– Когда я начал работать школьным психологом 30 лет назад, не было понятно, чем я должен заниматься. Не было педагогических методичек на этот счет. Сейчас все это уже есть. Но школьные психологи работают по запросу. В школе в среднем от 900 до 1,5 тысяч учеников. Не думаю, что психолог может мониторить их всех.

- Может, надо просто не одного психолога, а пять?

– Возможно. Например, в Израиле в школах есть психологи и консультанты. Консультант — это педагог, который окончил психологические курсы. У него другая квалификация, он не может ставить диагнозы. Но может побеседовать с учеником на тему его тяжелого душевного состояния. Учителя, выполняющие эту работу, получают дополнительный заработок и квалификацию. Но отличия от психолога есть.

- В чем они заключаются?

– Психолог — это работа достаточно сложная. Человек, который имеет высшее психологическое образование, может вести собеседования, тестирование, делать упражнения и корректировать поведение. А консультант может выслушать ребенка, как на телефоне доверия. Чтобы понять, что не так. И, если ситуация тяжелая, уже обратиться к психологу.

- Но может ли это решить проблему? Такая система есть во всем мире, и в Европе, и в США. При этом, если у нас школьники использовали какое-то холодное оружие, в Америке подростки одноклассников расстреливали.

– Обсуждая проблему в таком ключе, мы ведем себя так же, как министр образования Голодец. Всех проверять на наличие ножей и топоров на входе в школу невозможно.

- Не может быть, чтобы у проблемы не было решения.

– Мы живем в очень агрессивной среде, которая подогревается средствами массовой информации. Достаточно включить любой канал, и там ведущие орут так, что у них только слюни изо рта не летят. На это уже Comedy club пародии делает. Дети во всем этом существуют. Они не могут быть оторваны от этой реальности. Время сейчас в целом агрессивное. При детской неустойчивой психике это провоцирует девиантное поведение. Было ли это раньше, в более спокойные времена? Было. Но, наверное, не так часто. Детей избивали, бойкотировали. Помните, был знаменитый фильм «Чучело»? Сегодня агрессия снова существует на уровне государственной политики. Как шутили в советское время, «побьем Америку по яйцам!» Имелось в виду, конечно, по количеству куриных яиц.

А что касается таких случаев, как в Улан-Удэ и Перми, то это результат психопатологии. И здесь не один психолог, но и психиатр нужен. Я не исключаю, что с этими детьми проводятся психиатрические экспертизы. Потому что бывает, что внешне семья благополучная, а ребенок неблагополучен, потому что в семье подвергается насилию. Не физическому, а моральному.

- А сколько у нас таких недообследованных семей? Если так судить, то может вообще благополучных семей не оказаться.

– Никто не проводит на этот счет никаких исследований. Я хочу отметить, что дети, атаковавшие одноклассников, таким образом отреагировали на моральное давление, на слова, которые сочли оскорбительными. Физически их никто не избивал. Органы опеки и попечительства у нас реагируют только на физическое насилие в отношении ребенка.

К сожалению, даже по диспансеризации у нас никакие обследования у психолога и уж тем более психиатра не проводится. Дети не проходят никаких обследований на предмет адекватности психического развития, психологических проблем и так далее.

- А что будет, если мамам сказать, что их детей в добровольно-принудительном порядке будет обследовать психиатр?

– Это зависит от того, как преподнести продукт. Если сказать: сейчас мы вас проверим, они, конечно, будут против. А если объяснить, что им помогут выяснить, все ли с ребенком в порядке, и, если есть проблема, – решить ее, отношение будет другим. В конце концов, психиатр — это врач, его задача помочь человеку, а не в тюрьму его упрятать.

- Но наш исторический бэкграунд говорит о другом.

– Мне чуть ли не каждый день звонят родители и говорят, что у них проблемы с детьми. Одна мама говорит, что ее двенадцатилетняя дочь не хочет жить. Вторая – что ее сын считает себя полным уродом и не выходит на улицу. У третьей ребенок страдает булимией. А все потому, что несколько лет назад не нашелся врач, который объяснил бы, что их дети больны.

Потом родители обращаются в к специалистам по пищевым расстройствам или предотвращению суицида. У нас, извините, время первых проб наркотиков — 12,5 лет, но этим по существу никто не занимается.

- Какая-то безысходность.

– Лет десять назад я проходил психологическое тестирование. Тест был голландский. У меня был выявлен повышенный уровень агрессии. Но врач, который проводил тестирование, сказал мне: «Михаил, беспокоиться не о чем: для России у вас уровень агрессии в пределах нормы. Просто тест рассчитан на голландцев». То, что у нас в метро все стоят с мордой кирпичом, никто никому не улыбается — тоже результат повышенной агрессии.

- Получается, всех надо загонять на диспансеризацию к психиатру?

– Если такие случаи продолжатся, государство будет вынуждено вырабатывать некую программу, при которой в диспансеризацию включат психологов или психиатров. Мы не можем «отслеживать» отдельных детей, это нереально. Интересно, что американцы в свое время не сразу казнили серийных убийц, но долго их изучали. И сегодня в США могут выявить склонность к убийствам уже в пятилетнем возрасте.

- С ужасом представляю себе первый месяц после начала такой диспансеризации в младших классах. Когда будут выявлены тысячи проблемных детей.

– Надо будет с ними работать, лечить, корректировать.

- А достаточно ли у нас ресурсов? Специалистов, лекарств, возможности все это профинансировать?

– Нет. Я был свидетелем и участником излечения одного моего алкоголического товарища. Понадобилась куча дорогих импортных антидепрессантов, протекторы печени, другие серьезные медикаменты. Чтобы один алкоголик перестал пить, нужно несколько тысяч долларов. Когда я это увидел, я понял, что никто никогда в жизни заниматься алкоголиками не будет. Товарища, кстати, вылечили, он не пьет уже шесть лет. Но алкоголизм — это далеко не самое сложное психическое заболевание. Вещи, которые мы обсуждаем, гораздо серьезнее.

- Получается, и диспансеризация — тупиковый путь, если за ней не последует лечение.

– В конце концов, у этих детей есть родители. Пусть они и оплачивают лечение, это в их интересах.

- Кто-то осознанный, возможно, так и сделает. Но другие уйдут в глухую оборону — как только им скажут, что у них ребенок неполноценный. На родителей должна налагаться какая-то ответственность за бездействие?

– По идее, должна. Но пусть родители сами решают этот вопрос. Важнее другое. Сегодня у нас никто не принимает во внимание моральное насилие. Гематом, переломов у ребенка нет, не о чем и говорить. А оказывается, что унижения и оскорбления в семьях травмируют детскую психику гораздо больше.

- Синяки и переломы — вещественная и доказуемая вещь. А как выявить это самое моральное насилие?

– Школьный психолог в беседе с ребенком выясняет, что ребенка в доме третируют, унижают, оскорбляют. И дальше органы опеки могут вмешаться.

- А насколько адекватно ребенок может объяснить, что его обижают дома? Может быть, ему просто новую игрушку не купили.

– Это работа психолога. Он не спутает «некупленную игрушку» и моральное насилие. Есть известные маркеры: заниженная самооценка, замкнутость, забитость.

- Так а что считать моральным насилием?

– Когда ребенку дома говорят: «Ты урод, из тебя ничего не вырастет. Я бы тебя в детдом сдала. Просто я залетела, а так я никогда тебя не хотела. Я тебя ненавижу».

- И что, в случае такого морального насилия органам опеки надо изымать ребенка, как при физическом?

– Конечно. Это просто разные формы насилия.

- Тогда каждого второго придется отбирать.

– Ну мы слишком далеко заходим в своих фантазиях.

- Наверное. Родители, у которых нет личных проблем, никогда так не будут разговаривать со своими детьми. Получается замкнутый круг – «передай невроз другому».

– Когда я был молодой, в автомобилях не было ремней безопасности вообще. Эти ремни в автомобилях даже крепить было не к чему. Но, когда издали соответствующий закон, людям пришлось буквально сверлить дырки в своих «Жигулях» и «Волгах», чтобы установить ремни. И все люди сегодня, как вы можете заметить, пристегиваются. Если государство, вместо того, чтобы менять уголовную статью о побоях на гражданскую, начнет преследовать родителей за моральные издевательства над детьми, то даже самые психованные родители будут где-нибудь головой об стенку биться, а на детей даже орать не посмеют. И все сразу станут законопослушными. И никому не будет интересно, что у родителей тоже было тяжелое детство и жизнь нелегкая.

Если у нас на улице мать орет на ребенка, доводит его до истерики и бьет по заднице, никто даже замечания ей не сделает. В любой другой стране вызовут полицию. И даже самые агрессивные мамы ведут себя, как ягнята.

- Ваши аргументы логичны. Но, если посмотреть на это с другой стороны, вы говорите страшную вещь. Что государственная машина должна влезать в самые сокровенные семейные дела человека.

– А кто будет защищать ребенка, если она туда лезть не будет? Мы можем наше общество изменить и сделать менее агрессивным. Но только за счет достаточно жестких и агрессивных мер.

PS: 18 февраля Михаил Лабковский прочитает в Петербурге лекцию «Про любовь и счастье».

Венера Галеева,

"Фонтанка.ру"

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор

MarketGid

Загрузка...
Помните, что все дискуссии на сайте модерируются в соответствии с правилами блога и пользовательским соглашением. Если вы видите комментарий, нарушающий правила сайта, сообщайте о нем модераторам.