22

«Я обязательно туда вернусь». Зачем Сергей Шойгу написал книгу о Сибири и советском прошлом

Министр обороны Сергей Шойгу выпустил сборник коротких рассказов. В них автор не просит остановить Землю, а рассказывает, какую страну мы потеряли. Довлатову бы понравилось.

Фото: Алексей Дружинин/пресс-служба президента РФ/ТАСС

В рассказах Шойгу нет ни слова об армии или Владимире Путине. Зато есть Сибирь, тайга, стройка. Партбилет, плановая экономика, «нищета и хаос» начала 90-х. Ельцин подписывает указ 1400, Черномырдин дважды спасает карьеру молодому Шойгу, Шеварднадзе «зажимает» выпивку, а академик Щербина — увольняет начальника блока ремонтных цехов. Землетрясение в Нефтегорске 1995 года и падение самолета АН-124 на Иркутск в 1997. Большая история — вперемежку с бытовыми историйками про триппер и утопленный запорожец или охотничьими байками в духе «пошли на неделю в тайгу, забыли патроны».

Фото: обложка книги//Издательство АСТ

Автору сборника «Про вчера» действительно есть что рассказать. Повидал он много. В том числе такого, от чего люди преждевременно седеют. Но у автора есть мощный антидот — он наблюдает, иногда даже участвует, но не анализирует. А если и делает выводы, то всегда на позитивной ноте. И временами это создает глубоко сатирический эффект. Получается, что Сергей Шойгу как писатель — это такой Довлатов наоборот. И, несмотря на название, «про сегодня» в его книжке тоже кое-что есть.

Тираж сборника «Про вчера» — 17 тысяч экземпляров. По нынешним временам — весьма. Для сравнения, книжку воспоминаний Маргариты Симоньян выпустили в количестве всего 3 тысяч штук, а распродали, как утверждают в издательстве, за три дня. Вероятно, книжку Сергея Кужeгетовича тоже ждет успех — народ его любит. А за книжку, наверное, полюбит еще больше: тексты короткие, написаны рублеными фразами без излишнего копания в себе и сути событий, можно даже читать вслух под крепкие напитки. Очевидно, что многие байки, вошедшие в сборник, неоднократно транслировались автором как раз в такой дружеской обстановке. Можно подумать, что он решил написать книжку, чтобы ничего не забыть и не начать рассказывать «неправильно». Если бы не одно «но». В каждом повествовании о нелепом и местами отталкивающем советском прошлом с его плановой экономикой, аппаратными играми и элементарным человеческим раздолбайством чувствуется болезненная, до слез, ностальгия. Автор вспоминает время, когда у него было все, что нужно для счастья. Молодость, работа, «мечты о новом».

«По гастрономической части у нас был такой гротескный период, который можно охарактеризовать как «блеск и нищета куртизанок». Вроде бы Сибирь, тайга, стройка. Но ассортимент напитков был таким… не без щегольства. Пили мы «Посольскую» водку, финский ликёр.

«Клюквенный», кажется. В красивых бутылках. Были ещё довольно своеобразные ликёры «Мятный» и «Бенедиктин». Был и «Гавана клаб», настоящий ром! Чем закусывать такую роскошь? На прилавках магазинов — ананасы и огромные бесформенные кальмары.

Логика простая: чтобы мы хорошо работали, нам хорошо платили — это А и Б — нас хорошо обеспечивали. Делали ставку не на обилие ширпотреба, а на дефицит. В общем и целом у всех всё было».

При этом уже с первых рассказов становится очевидно, что автор умудряется находить, как говорят англичане, серебряные лучики в самых мрачных тучах. В рассказе «Ирония судьбы» семейная пара за новогодним столом отказывается от алкоголя. И на настойчивые вопросы друзей жена, наконец, отвечает: «Нам нельзя. У нас триппер».

«И сначала такая оторопь всех взяла… Но народ за столом оказался бывалым, и сразу последовал всеобщий хохот. Все поняли, что они уже пролечились, но по медицинским соображениям им пока действительно нельзя было пить, — пишет Шойгу. — ...А ещё стало понятно, что это очень крепкая семья. Как говорится, в горе и в радости».

Еще один эпизод — когда во время Олимпиады из Москвы выслали всех проституток, и отправили эшелоном, конечно, в Сибирь, где они, чуть оклемавшись, начали заниматься своим разлагающим нравы делом. «То есть мы из Сибири и всей страны поставляли на олимпийские объекты лучшее: рабочих, технику, материалы (например, ангарская сосна шла на велотреки и игровые площадки), а из Белокаменной к нам взамен ссылались на праведные и не очень труды все те, кто мешал празднику. Такой вот обмен. Неравноценный. Но ведь справились как-то», — пишет Шойгу.

Вспоминая о Сибири позднего советского периода, автор часто делает такой вывод: да, было тяжело, местами противно, но ведь справились. И прямым текстом говорит, что настоящая и интересная жизнь была у него именно там. «Я обязательно туда вернусь», — обещает автор. Правда, не уточняет, когда и в каком качестве.

Один из важных эпизодов в книге — исключение из Конституции СССР шестой статьи о роли КПСС. Эта новость произвела оглушительное впечатление на молодого Шойгу. «Прогноз погоды я уже не слушал, — вспоминает он. — Первая «ракета» из Енисейска в Красноярск уходила около семи утра. Чтобы успеть на неё, я побежал как в том рассказе юмориста — «огородами, огородами». И всю дорогу спрашивал себя: «Неужели и раньше было так же? И они там, наверху, сами ни во что уже не верили?». Да, мы — на стройках, на заводах, на буровых, в колхозах и совхозах — этого не знали. Это был день, когда закончилась вера в крепость и силу правительства».

А еще раньше так же искренне не знали о сталинских репрессиях родители автора, которые отвечали на его прямой вопрос, что «верили» и ни о чем не жалеют. Хотя в семье были люди, которые попали под это колесо. Шойгу рассказывает историю брата его деда по имени Серен Кужугет. До старости он работал чабаном в колхозе имени Лазаря Кагановича, несмотря на то, что у него были влиятельные родственники, хорошее образование и знание русского языка.

«В 1925 году Серена Кужугета направили на учёбу в военное училище в Тверь. В 1929 году он вернулся на родину и был назначен командиром Народной революционной армии Тувы. Создавал армию. В 1938 году его и других военных арестовали по сфабрикованным делам. Как и многих тогда. Приговорили к высшей мере, но в какой-то момент заменили смертный приговор длительным тюремным заключением. После вхождения в состав Советского Союза — после того как умер Сталин и развенчали культ личности — их выпустили. Кого-то даже реабилитировали. С учётом того, что он знал русский язык, был хорошо образован по тем временам и для тех мест, ему много раз предлагали возглавить сельсовет, стать районным депутатом, занять разные большие по местным меркам должности. Но он всегда отвечал на все предложения: «Достаточно».

Но даже в этом контексте Шойгу подчеркивает, что не осуждает ни время, ни людей. Только один момент вызывает его стойкое осуждение — и связан он с последствиями приватизации заводов и предприятий. Которые строили, надрываясь и совершая трудовые подвиги, одни, а теперь владеют и извлекают доход — совсем другие люди.

«Часто возвращаюсь мысленно в то время, когда говорили, что будет большая энергетика, самая дешёвая электрическая энергия для людей, самый современный город и так далее. И у меня от этого сильно портится настроение, — пишет Шойгу. — Я вспоминаю мёртвые города и вновь думаю: стоило оно того? Чтобы была большая энергетика, большая цветная металлургия? Наверное, стоило. Но здесь должна быть большая преемственность. Да, мы для вас построили ГЭС, алюминиевый комбинат, в Красноярске ещё один, в Братске третий, сейчас в Богучанах четвёртый. Построили для вас, но сегодня управляют этим какие-то новые люди, компании, которые думают только о прибыли».

Но и эта простая и, вероятно, справедливая мысль, не приводит к каким-то более масштабным выводам. Рассуждая о событиях исторического значения, в которых ему довелось участвовать, автор подробно и с любовью описывает отдельные деревья, но не видит леса. Один из самых важных текстов в сборнике называется «Единогласно, при одном воздержавшемся». В нем — о том, как Ельцин подписывал Указ 1400 о роспуске парламента в 1993 году. Тогда, как пишет Шойгу, Черномырдин и Ельцин собрали членов правительства и потребовали поименно проголосовать за или против указа, объяснив при этом свою позицию.

«Дело дошло до моего соседа, до сих пор выступавшего в амплуа решительного сторонника и участника всех процессов, который лишь вынужденно не может заняться ими сам, потому что отстаивает интересы Родины преимущественно за рубежом, неся тяжёлую ношу внешней торговли.

Я воздерживаюсь!

Черномырдин реагирует непечатно. Ельцин, который никогда не ругался матом, рычит:

Виктор Степанович, вы уж разберитесь.

На следующий день уволился или уволили. Это к слову о демократии и жестокости власти того времени».

Человек, имя которого Сергей Шойгу в книжке предпочитает не называть, — Сергей Глазьев, который в то время был министром внешнеэкономических связей РФ. И, согласно официальной версии из его биографии, не было никакого «уволили» — 22 сентября 1993 года Глазьев сам подал в отставку в знак протеста. Но, вероятно, в нынешних реалиях лишний раз напоминать об этом — моветон.

Судя по воспоминаниям автора, Виктор Черномырдин дважды спасал его карьеру. Первый раз — когда, после развала СССР в Грузии, пользуясь письменным решением Шойгу о выводе танков и бронетехники, из брошенных воинских частей распродали за копейки все, что не было приколочено. И второй — когда в 1995 году замов Шойгу заподозрили в заговоре по свержению власти. Оба раза именно Черномырдин «взял все на себя» и «не позволил лютовать».

Ближе к концу книги автор снова возвращается к рассказам о советском периоде конца 70-х — начала 80-х годов. С усиленной ностальгией. Трава была зеленее, советское воспитание — самым лучшим, а «жесткие потрясения» закаляли и делали из юношей «настоящих людей» и управленцев. И у читателя волей-неволей возникает вопрос: если самый лучший период в жизни и карьере Шойгу был там, где клопы, плановая экономика и партийные интриги, то что не так с днем сегодняшним?

Ответ, вероятно, кроется вот в этой фразе из рассказа «Дай порулить»: «Я верю, то, что происходило тогда, — не случайно. Однажды оно ещё сойдётся. Слепится — и получится».

То есть автор просто-напросто пытается найти хоть какой-то смысл в том, что с ним приключилось на протяжении его долгой и разнообразной жизни.

«Здесь только небольшая часть историй, которыми я хотел бы поделиться. Будет время — продолжим…» — пишет Шойгу в аннотации к своей книжке.

Продолжайте, Сергей Кужугетович. Похоже, вы на правильном пути.

Венера Галеева, «Фонтанка.ру»

Фото: Алексей Дружинин/пресс-служба президента РФ/ТАСС
Фото: обложка книги//Издательство АСТ

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Рассылка "Фонтанки": главное за день в вашей почте. По будним дням получайте дайджест самых интересных материалов и читайте в удобное время.

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (22)

Anatolevich
Очень тяжело быть гением среди козявок.

Otkating
Талант не пропьешь!

Danik
Ожидаем трилогию. Малая земля написана.

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...