Эксперт о выборах в Черногории: На Балканах победили наши. Но только условные

Как церковная реформа в Черногории помогла оппозиции и почему успех противников власти, которая привела страну в НАТО, не является успехом Москвы, «Фонтанке» рассказал эксперт по Балканам.

0
автор фото Risto Bozovic/AP/TASS
автор фото Risto Bozovic/AP/TASS
ПоделитьсяПоделиться

Оппозиция Черногории после парламентских выборов 30 августа поспешила заявить о конце режима социалистов президента Мило Джукановича, которые правят уже 30 лет. По предварительным данным, коалиция во главе с правящей партией едва опережает коалицию оппозиционеров Здравко Кривокапича. Пропрезидентские силы и их главные конкуренты набирают 35% и 33% голосов соответственно. Противники президента имеют реальные шансы на смену власти, если смогут договориться, рассказала «Фонтанке» старший научный сотрудник отдела черноморско-средиземноморских исследований Института Европы РАН Екатерина Энтина. Триумф оппозиции, которая гораздо лучше настроена по отношению к России, чем действующая власть, — результат попыток церковного раскола православных на Балканах, но Москве это пока не интересно, выхода Черногории из НАТО ждать всё равно бессмысленно, а членство в ЕС для бывшей части Югославии всё больше похоже на реальность, рассказала эксперт в интервью.

Фото: из личного архива Екатерины Энтиной
ПоделитьсяПоделиться

— Екатерина, кто выиграл выборы в Черногории? Ночью российские государственные СМИ сообщили, что оппозиционная коалиция «За будущее Черногории» начала праздновать победу над правящей Демократической партией социалистов, которая 30 лет у власти.

— Я глубоко убеждена, что вчера в Черногории победили честь и достоинство черногорского народа. Позволю себе начать с такого пафоса. Несмотря на неоднозначные по цифрам итоги выборов, которые, конечно, создадут огромные проблемы для власти во внутренней политике, тот факт, что нескольким оппозиционным партиям суммарно удалось набрать большинство с приличным отрывом, если они смогут образовать устойчивую коалицию, конечно, позволит нам говорить, что дни социалистов во главе с Джукановичем сочтены. Но остаётся вопрос: а сможет ли оппозиция стать устойчивой коалицией? В любом случае мы видим, что явка на выборы беспрецедентно высокая, под 80%. Больше 77%! Это рекордная явка не только в Черногории, но и во всём регионе за последние десять лет.

— Социалисты Джукановича утомили настолько, что на выборы пошли все?

— Нет. Это не про «утомили», на мой взгляд. Тут есть две магистральные вещи. Первая: Мила Джукановича на протяжении практически всех трёх десятилетий его нахождения у власти обвиняют в коррупции. Что по многим параметрам справедливо. То есть существует усталость общества от бесперспективности будущего каждого отдельно взятого человека. Но это перманентный фактор их внутренней политики. Он был и 15, и 10 лет назад.

А с другой стороны, безусловно, наиболее серьёзным звеном, раздражителем и катализатором общественной активности стало принятие в конце 2019 года закона о свободе вероисповедания, который фактически образовал раскол в обществе. Этот закон официально заложил раскол между сербской и черногорской православными церквами, которые исторически были едины.

— То есть успех оппозиции связан с «гонениями на веру»?

— Это не просто фактор успеха оппозиции. На сегодняшний день, по большому счёту, это единственная по-настоящему объединяющая тема и оппозицию, и общество. Мы это видели в протестах конца 2019 года. Надо понимать, что для черногорцев протестные настроения вообще вещь не очень свойственная. Они просто по темпераменту не отвечают сути черногорского общества. Однако мы видели, что с декабря каждую субботу, а иногда и чаще, были массовые народные протесты против этого закона. И это странным образом осталось вне поля зрения российских и мировых СМИ тогда. В Черногории на улицы выходила практически вся страна. Черногория — это 600 000 человек. А на протесты выходило более 400 000 в отдельные дни. И надо принимать во внимание, что 600 000 — это вместе с теми, кто не живёт на родине. Другими словами, полгода на ушах стояла буквально вся страна (оппозиция блокировала целые города во время протестов, иерархи РПЦ выражали солидарность с протестующими и называли новый закон о вере в Черногории «актом поддержки раскола». — Прим. ред.).

— То есть спешка светских властей с переделыванием многовековых традиций после вступления в НАТО в 2017 году вышла правящему режиму боком?

— Можно говорить и так. Возможно, эти реформы стоило проводить мягче, а возможно, не делать вообще. Я про закон о религии. С одной стороны, эти новеллы регламентируются сближением с ЕС, и формально это один из пунктов программы сближения. В Черногории довольно узкая прослойка населения, которая, между тем, является широко представленной во властных кругах страны, которая по-своему представляет себе борьбу страны за независимость. В том числе, через вопросы взаимоотношений с Сербской православной церковью. Некоторые считают, что попадание Черногории под власть Сербской православной церкви было отчасти насильственным. Что это была узурпация со стороны сербов. И это один из элементов борьбы за государственность. Тезис очень популярен среди правящей верхушки. И это, судя по всему, привело Джукановича к мысли войти в историю страны как создатель и творец «подлинной черногорской независимости».

— Нечто похожее мы наблюдали тогда же на Украине, когда предыдущий президент Пётр Порошенко очень старался добиться независимости для украинской православной церкви от Москвы. История про автокефалию.

— Да. Тут вполне уместно проводить параллели.

— И там, и там не получается?

— Это сложный вопрос. Такое легко не может получиться в принципе. Успех такой реформы возможен, только когда на каждом её этапе соблюдается общественный консенсус. А это дело, которое требует политической мудрости и хорошего понимания рисков и последствий. Как мы видим, эти просчёты рисков не были достаточно глубокими.

— Действующий президент Черногории, лидер демпартии социалистов, президент Мило Джуканович заявил, что «ДПС получила на выборах около 145 тысяч голосов и 30 мандатов». И это говорит о том, что «ДПС — самая сильная партия в Черногории». Джуканович сильно лукавит?

— Формально ДПС теряет около семи мандатов в парламенте, а было 36 из 81. Но дело не в этом. ДПС, безусловно, остаётся самой сильной партией. Но за счёт чего? Все, кто занимается Юго-Восточной Европой, знают, что на Балканах, в принципе, взаимодействие между обществом и властью устроено так, что если ты молодой и трудоспособный человек, но так или иначе не встроен в систему партийной власти, то найти постоянную работу и делать карьеру ты не сможешь де-факто. Это история про сращивание партийного аппарата и общества.

— Советская традиция?

— Отчасти, да. Получается, что все люди, которые встроены в партийный аппарат, тем или иным образом связаны с ним, они вынуждены проявлять лояльность. И ДПС на этих выборах показала, что она «самая сильная». Просто потому, что правящая партия в силу своего административного ресурса могла рекрутировать в свои ряды огромное количество людей. Здесь важно не то, что она осталась самой сильной, а важна тенденция к понижению численности их мест в парламенте. Оппозиции, пусть и порознь, но удалось набрать большинство.

— То есть оппозиционер Здравко Кривокапич, лидер блока «За будущее Черногории», который совсем чуть-чуть отстал от ДПС, прав, когда говорит, что «режим падёт»? Реакция народа будет такой, что «господин Джуканович, возможно, подаст в отставку», сказал Кривокапич. Намёки на черногорский майдан?

— Нет. Я абсолютно убеждена, что это лишь первая эмоциональная реакция. Всё-таки черногорское общество действительно полгода боролось за отмену закона о свободе вероисповедания. Но говорить, что режим Джукановича пал или что он потерял власть, как минимум преждевременно. Мы уже видели подобную, пусть и менее результативную для оппозиции, картину в 2016 году, по итогам прошлых выборов. Однако тогда Джукановичу удалась кооперация с рядом оппозиционеров, что позволило ему продолжать оказывать критическое влияние на внутреннюю политику. Удастся ли ему и на этот раз переманить нужное количество оппозиционеров — большой вопрос. И ответ на него сильно зависит от того, как будут вести себя ведущие внешние силы. Для Черногории это, безусловно, Брюссель. Отдельно внутри Брюсселя Берлин. Здесь нельзя забывать о важности позиции Москвы.

— Что вы ждёте от ЕС и Кремля? Для ЕС эти итоги о чём говорят? Как это выглядит для евробюрократии?

— Думаю, что для Брюсселя это совершенно приемлемый итог выборов. Брюссель пять лет говорит, что балканские политические элиты необходимо реформировать, что нужна новая кровь. И, в принципе, итоги выборов в эту парадигму вписываются. С другой стороны, никто внутри Черногории из политиков не говорит даже о потенциальном разрыве с ЕС. То есть итоги этому будущему не угрожают. Если мы говорим про отношения Джукановича с Брюсселем, то получается, что не руками европейских политиков, а руками своего же народа ему был послан сигнал о том, что надо каким-то образом более системно подходить к объективным проблемам в стране. С другой стороны, Джуканович власть не теряет. Все дальнейшие реформы целиком и полностью зависят от того, насколько оппозиции удастся объединиться, не поддаться переманиванию на сторону власти.

— А чего мы ждём от Москвы? Здравко Кривокапич — пророссийский политик?

— Нет. Большая ошибка Москвы, ошибка наша экспертная, ошибка журналистов, когда мы всё время пытаемся делить политиков в регионе на пророссийских или антироссийских. Никто из них таковым не является. Кривокапич и Ко сейчас должны быть больше озадачены внутренними проблемами Черногории, нежели её внешней ориентацией. И эти политики в этом смысле «прочерногорские», а не «пророссийские» или «прозападные».
Говорить, что мы можем сравнивать Кривокапича и других оппозиционеров с Джукановичем по уровню антироссийских настроений, конечно, нельзя. С точки зрения риторики, это очень благонастроенные по отношению к Москве политики. При этом надо заметить, что оппозиция Черногории имеет контакты и с Берлином. Говорить, что без дополнительных сигналов из Москвы благоприятная риторика оппозиции в сторону России будет продолжаться, или говорить, что Черногория часть своих внешнеполитических решений денонсирует, не приходится. Я в такие развороты не верю.

— В Черногории быть «пророссийским» политиком после скандала 2016 года с покушением на премьера, где были, в том числе, россияне, элементарно невыгодно?

— Выгодно или невыгодно — это вопрос политической конъюнктуры. Москва не признала факт покушения, заявляла, что все те обвинения были им смешны. Значительная часть черногорского общества придерживается того же мнения. Я бы сказала, что для черногорского общества гораздо более чувствительным вопросом, который затрудняет поступательное развитие отношений с Москвой, является то, что черногорцы чувствуют себя обделёнными. 70% побережья было выкуплено россиянами. И это не олигархи, а среднестатистические русские. В итоге Черногория превратилась в «подмосковный курорт». Это регулярно вызывает закономерное раздражение черногорцев. Русские и черногорцы братья. Масса поговорок в литературе. Но это хорошо на расстоянии. А если каждый день наблюдать это «братство», любовь меркнет. Это гораздо большая проблема в налаживании контактов с Москвой.

— Не секрет, что до Крыма в Черногории любили отдыхать россияне в погонах. Потом ездить стало сложнее. Сегодня какие тенденции в этом «братстве»?

— Я бы сказала, что ситуация стабильна. Не вижу ни тенденции к сближению, ни тенденции в нарастании разочарования. Традиционно в черногорском и сербском обществе иррациональное раздражение вызывает неготовность и нежелание Москвы активно включаться в решение внутриполитических вопросов, что в Черногории, что в Сербии. Сохраняется историческое представление об ответственности «матушки России» за судьбы православных балканских народов. Тот факт, что Москва все последние годы и в отношении Сербии, и в отношении Черногории дистанцировалась от высказываний, действий по сложным внутренним вопросам, вызывает системное недопонимание внутри черногорского общества. Внутри сербского тоже.

— Вернёмся к итогам выборов. Можно сказать, что если следующим президентом становится тот же инженер-машиностроитель Кривокапич, то страна будет двигаться от НАТО, от ЕС?

— Кто бы ни стал президентом, ожидать, что будет резкий внешнеполитический крен, довольно сложно. Ещё раз: всем этим балканским обществом с «другой геополитической стороны» никто ничего не предлагает и не предлагал. А на Балканах исходят из того, что, несмотря на борьбу за независимость, они должны оказываться под чьим-то более сильным крылом. В индивидуальном качестве они не очень состоятельны. С учётом, что никаких предложений по международному позиционированию, кроме НАТО и ЕС, нет, то ждать разворота или крена маловероятно.

— Но ведь вхождение в НАТО три года назад раскололо общество. Это было решение чиновников, нежели самих граждан.

— Так такие решения во всех обществах всегда в большей степени есть решения чиновников, чем граждан. Особенно если мы говорим про Юго-Восточную Европу. Вообще это заоблачные спекуляции говорить, что будет, если придёт другой товарищ. Да никуда они не пойдут. Для выхода из НАТО нужны гораздо более серьёзные посылы, помимо смены действующей власти. Помимо символизма от вступления в этот альянс, там же есть вполне конкретные вещи. Создание инфраструктуры, логистики, модернизация вооружённых сил, пусть даже спорная. Всё это в странах региона делается за счёт крупных и мощных стран. Никто добровольно не откажется от дополнительных ресурсов и инвестиций.

— А что фактически подарило НАТО Черногории за три года?

— Честно говоря, никогда не задавалась вопросом по взвешиванию этих выгод. Очень много внутренних взаимосвязей. Вступление Черногории в НАТО однозначно дало толчок к развитию процесса интеграции в ЕС. Это работает просто автоматически. Так происходит со всеми. Темпы сближения с ЕС увеличились. Вырос вес Черногории в переговорном процессе между тем же самым Белградом и Приштиной (столица Косово. — Прим. ред.), в переговорном процессе о присоединении Северной Македонии к НАТО. Как это взвесить? Никак.

— Ну, например, поставки вооружений, строительство баз. Или НАТО просто досталось то, что осталось от Югославии?

— Не скажу. Знаю, что за счёт НАТО реконструированы автомагистрали. Балканские страны — транзитные страны. Отсюда первоочередная важность логистики, создание и восстановление транзитно-транспортных путей.

— Вы уже сказали, что успех оппозиции будет зависеть от способностей Кривокапича договариваться с остальными оппонентами Джукановича. Кто главный оппозиционер «второго плана»?

— Однозначно это Алекса Бечич. Партия «Демократическая Черногория», коалиция «Мир наша нация». Он впервые попадает в парламент. И сразу десять мандатов. Может ли его купить власть, я не отвечу. Но Бечич большая проблема, иначе бы празднование победы оппозицией было иным по масштабам. Бечич должен быть сейчас внутренне раздираем противоречиями. Его на самом деле мало что связывает с демократами, но он ярый противник Джукановича. Что перевесит внутри коалиции: желание додавить Джукановича, или у людей от власти хватит ресурсов для переориентации Бечича к правящей верхушке? Это сегодня главный вопрос. Здесь вся интрига.

Я исхожу из того, что неподкупных людей, тех, кого невозможно зацепить за какие-то крюки, просто не существует. Вопрос только в том, насколько нужна такая проработка и сколько это стоит. Чисто по-человечески я исхожу из того, что если Джукановичу будет надо его дожать, то дожмут.

— То есть если бы Кремлю нужно было наращивать влияние в Черногории, то сейчас самое подходящее время искать дружбы с Бечичем и Кривокапичем?

— Глубоко в этом убеждена.

— Этих контактов нет?

— Они есть. Но они не настолько интенсивны. Плюс, к сожалению, наша политика в регионе уже давно не уходит далеко от слов и добрых пожеланий, разговоров о намерениях. Действий нет. Регион для Москвы сегодня не является регионом первого или даже второго приоритета. Понятно, что на внешнеполитической арене российским властям приходится работать и так на пределе своих возможностей. Балканы идут по остаточному принципу. К сожалению, сегодня мы видим по отношению ко всему региону, не только по Черногории, что здесь идёт последний шаг по освоению того пространства евроатлантическим миром. И если мы на этом этапе продолжаем не включаться, мы теряем свои позиции до минимума. Мы теряем в условиях, когда нам в принципе не так много стоило бы усилий, и финансовых и культурных, чтобы продолжать занимать там весомые позиции.

— Почему же нет этой работы?

— На мой взгляд, России сегодня просто не хватает сил.

— Сил или знаний? Ресурсы находят всегда, когда надо найти. Может быть, кадры закончились?

— Знаний нам как раз хватает. Из общения с сотрудниками МИД и Администрации президента я вижу, что с повесткой в регионе они очень хорошо знакомы. Это говорит о том, что не хватает только ресурсов и понимания, что если не бросать ресурсы на такие менее значимые регионы, то мы погорим там, где нам важно стратегически оставаться, развиваться и усиливаться.

— То есть принципы имперской политики по старым лекалам буксуют абсолютно осознанно?

— Да. Несоответствие между самоощущением, справедливым причём, и реальными возможностями. Если совсем просто говорить для тех, кому важно, чтобы на Балканах победили условные наши, то можно сказать, что условные наши там побеждают. Но чтобы из «условных» они стали «нашими», нужна активная позиция Москвы.

— А её нет.

— Может быть, мы просто не знаем об этом?

— История 2016 года и покушение на премьера Черногории отправили «активную позицию Москвы» в «глубокую конспирацию»?

— В общем, это верное замечание. И мы видим, как эта история всплывает отголосками в других местах. Шпионский скандал в Сербии позапрошлого года. Попытка некоторых мозговых центров, которые имеют прямую афиллиацию с Вучичем, обвинить «руку Москвы» в протестах, которые имели место по итогам парламентских выборов в Сербии. Все эти мелкие штрихи остались.

— Потенциальные союзники Москвы в стане оппозиционеров призывают черногорцев не ходить на улицу. «Молю, прошу всех граждан Черногории остаться дома, не поддаваться на провокации, которыми занимается режим 31 год», — сказал Кривокапич после выборов. Ему не нужно защищать результат, своё второе место по итогам выборов?

— Они стремятся избежать интриг, связанных с возможными перевыборами. Оппозиции невыгодно длительное неформирование нового правительства. Я думаю, что чем быстрее появится новая власть, тем больше вероятность прочерногорских реформ. Время играет здесь только на руку Джукановичу. Ему выгодно затягивания фиксации результата. Вообще я не вижу сенсации в итогах этих выборов. Совершенно закономерный процесс. Я искренне рада за черногорцев как за народ, что они смогли мирно и с достоинством показать не только своё несогласие, но и практическое решение. Одно дело дудеть в дудки с флагами в руках, другое — довести до итогов на парламентских выборах.

— В этом смысле мы сильно разнимся, хотя у нас тоже есть выборы и демократические процедуры…

— В этом смысле, конечно, тут есть у Черногории плюсы, что она сегодня — лидер по законодательным прочим вещам среди кандидатов в новые члены ЕС. Приходится играть по правилам. Авторитарные механизмы коррекции демократии были там. Но на сегодняшний момент мы можем сказать, что их нет. Но в этот раз была меньшая поддержка у Джукановича со стороны европейских институтов и представителей. Я бы сказала, что эти выборы были максимально прозрачными и максимально честными. 30 с небольшим процентов Джукановича — это его предел сегодня. Его админресурс уже не столь велик.

— В сухом остатке, как вы видите реальные перемены после этих парламентских выборов?

— Я бы сказала, что перемены более реальны, чем четыре года назад. Но будут ли они — неизвестно, в силу того, что мы проговорили выше. Самое важное для Москвы, что если оппозиция, попавшая в парламент, сформирует коалицию нормальную, пусть даже временную, если они смогут отбить обратно закон о свободе вероисповедания, то это усилит Сербскую православную церковь. То есть косвенно сохранит позиции РПЦ и православия в том виде, в котором оно представлено в Москве. Если этого не произойдёт, то это будет печально.

Курс на евроинтеграцию Черногории никуда не денется, кто бы ни пришёл к власти. Если это будет Кривокапич или его люди, то политика в сторону Москвы потеплеет. Но потепление будет до разумных пределов. Всё-таки черногорская политика уже во многом ограничена достижениями евроинтеграции, системным видением того, что Черногория часть Европы.

Беседовал Николай Нелюбин, специально для «Фонтанки.ру»

автор фото Risto Bozovic/AP/TASS
автор фото Risto Bozovic/AP/TASS
Фото: из личного архива Екатерины Энтиной

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях.Присоединяйтесь прямо сейчас:

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (0)

Пока нет ни одного комментария.Добавьте комментарий первым!добавить комментарий

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...
-1