«А мы теперь «НеКомод». Подопечный Коновалову бар ожил и запел Аллегрову

Полицейские сняли осаду с бара Commode, заведение поменяло название на Surpricecom и снова заработало. Этой ночью здесь снова было тесно и жарко, пока лидер QR-сопротивления томится в изоляторе.

Новый Commode остался по старому адресу: второй этаж углового здания на улице Рубинштейна и Невского проспекта. Вывесок нет, вход через обычную жилую парадную. Чтобы попасть внутрь, нужно нажать на звонок, на котором что-то зачиркано. На двери нацарапано новое название, но скорее для проформы, не исключено, что и оно скоро поменяется. Кстати, в новом названии com — это отсылка как раз к старому Commode, чтобы легче было найти в соцсетях переименовавшиеся группы.

На входе — суровый вышибала в костюме, из кармана торчит рация: «Вы одна? Ну проходите». За ним — ресепшен. «Вы уже у нас были? Правила знаете?» — спрашивает девушка и тут же их проговаривает: плата за время, напитки в баре — отдельно, работа до последнего клиента. Выдаёт карточку. На пластике по-прежнему написано Commode и предложение арендовать любой зал под свои мероприятия.

— Кстати, у вас есть QR-код?

— Да.

— Ну и хорошо, — отвечает она.

В баре гремит музыка, бармены разливают что-то по бокалам. На вопрос об открытии и долгом простое ухмыляются: «Ну, можно и так сказать. Мы ж теперь «НеКомод». Полицейских не боятся, воспринимают как данность и временное неудобство — приедут так приедут, но сегодня вроде не должны. Кассы нет, платить — или наличным, или переводом некоему Александру Александровичу Н. После оплаты выпивающие показывают экран барменам, они бросают равнодушный взгляд в сторону телефона и кивают. «Можно же показать старый платёж. Они не заметят», — шепчет парень своей спутнице. Несмотря на громкую музыку, эта реплика не ускользает от бармена: «У меня хороший слух, а ещё у нас есть бот в Telegram, куда приходят уведомления».

Посетители старого Commode не ждут подвоха и внезапного закрытия. В зале с караоке отрываются, как в спокойные допандемийные времена. «Тропикана-женщина горяча и бешена, а внутри солёная, словно кровь, текила-любовь», — голосит брюнетка. Рядом по виду вчерашний школьный ботаник, парень в очках и чёрном свитере, танцует, шевеля всеми частями тела, иногда прижимаясь к танцующим девушкам. Средний возраст публики — чуть за 20.

Со стороны наблюдает одинокий молодой человек. Подсаживаюсь к нему. В баре он не в первый раз, но ни кто такой Коновалов, ни что происходило здесь до этого, не слышал. В бар пришёл с чужим QR-кодом, антиваксером себя не считает — просто недавно переболел. По ощущениям — обычная простуда, только с потерей вкуса и запахов. Два дня лежал с температурой, как только она снизилась, вернулся к обычной жизни, карантин не соблюдал.

Разговор нарушают полицейские сирены, вздрагиваю и понимаю, что это только моя реакция. Звуки исходят из динамиков, на небольшую сцену поднимается 18-летняя на вид девушка и, почти целуя микрофон, начинает петь Ирину Аллегрову: «Если спросят меня, где взяла я такого мальчишку сладкого, я отвечу, что угнала, как чужую машину-«девятку» я».

В соседнем зале играют в карты и настолки. На бархатном диване, на котором свободно поместились бы двое, ютятся три юных львицы с ярко накрашенными губами, сапогами по колено поверх колготок в сетку (как же им не холодно в минус 15?). Напротив тонких дев — три юноши.

«Ну расскажите о себе, что ли», — заскучала одна из красавиц, когда тема о том, как девушки в прошлый раз всю ночь тусили на Думской, себя исчерпала. Разговор зашёл о том, кем стать в будущем после универа. Та, что завела разговор, заявила, что хочет попробовать себя в роли полицейской, не посвятить этому жизнь, а просто попробовать, любопытно ведь, как это.

За соседний стол садится новая компания. В числе пришедших узнаю знакомую журналистку из бизнес-издания, подсаживаюсь.

Уже за полночь, ребята пришли из легального бара, который закрылся в 23:00. В новый Commode прошли без проблем, на входе также спросили про QR-коды, но показывать не требовали. В отличие от других посетителей, вспомнили, как в прошлом году во время рейда тусовщиков не выгоняли, а как соучастников заставляли лечь на пол во время проверки.

Сами они не были этому очевидцами, но такая перспектива, судя по всему, не кажется пугающей, скорее — звучит как приключение. Играем партию в UNO и ближе к двум часам собираемся по домам.

На выходе — очередь из желающих заплатить за время, проведённое в баре. Вновь — перевод на карту, её номер на этот раз другой, но вновь получатель Александр Александрович Н. Commode, он же Surpricecom, продолжает отрываться, как ни в чём не бывало.

Двери 20 баров в центре Петербурга были опечатаны в ходе рейда против QR-сопротивления в ночь на 22 января. Чтобы администраторы баров не срывали пломбы, продолжая безмятежно поить посетителей дешёвыми коктейлями, у дверей выставили наряды Росгвардии.

Несколько дней росгвардейцы блокировали вход в питейные заведения. 25 января их «опекун» Александр Коновалов попытался прорвать «блокаду», собрав несколько десятков сочувствующих на улице Рубинштейна. Через три дня самого Коновалова арестовали по подозрению в пособничестве при даче взятки.

Ксения Клочкова, «Фонтанка.ру»