25

«Культурный Чернобыль». 33 года страшному пожару в библиотеке Академии наук

Ленинградцы под честное слово уносили книги домой и все до единой вернули обратно. Библиотеки со всего СССР присылали литературу, чтобы восполнить фонды. Эта история о страшном пожаре, который сплотил интеллектуальную элиту города.

Фото: из архива БАН
ПоделитьсяПоделиться

Академик Лихачёв сравнивал пожар в библиотеке Академии наук на Васильевском острове с аварией на Чернобыльской АЭС. Дыру в культурном слое не удается закрыть и три десятилетия спустя. Бывший директор провёл собственное расследование и утверждает, что это был поджог.

Библиотека Академии наук (БАН) на фоне зданий Двенадцати коллегий и философского факультета СПбГУ вряд ли привлечет внимание туриста из провинции. Ничего не выдает в серой постройке, которая не видела ремонта с 1914 года, одно из крупнейших книгохранилищ России и мира, основанное Петром I. Из названия на фасаде давно убрали большие буквы «СССР», но над входом оставили советский серп и молот, а за массивной дверью и вовсе настоящий портал в прошлое, кажется, что только вчера из читального зала вынесли портрет вождя мирового пролетариата.

Фото: Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
ПоделитьсяПоделиться

О том, что скрывается за турникетами, знают немногие — в библиотеку разрешено записываться только лицам с полным высшим образованием. А брать книги на дом могут и вовсе лишь академики да доктора наук. В 2021 году благородно состарившиеся ученые мужи на приличной дистанции друг от друга отрешенно перелистывают древние книги в тишине огромного зала. Но начинают украдкой оборачиваться, когда мы с бывшим руководителем БАНа Валерием Леоновым заводим разговор о пожаре 1988 года — весь груз восстановления библиотеки и критики лег на него. Он вел собственное расследование и говорит прямо — «это был поджог».

Валерий Леонов
Валерий ЛеоновФото: Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
ПоделитьсяПоделиться

14 февраля 1988 года был слегка морозный день — градусов пять-шесть, вспоминает Леонов тот вечер воскресенья. Библиотека тогда еще в них работала. После пяти вечера немногочисленные читатели начали расходиться по домам, и вместе с ними и сотрудники, порядка сотни человек. А в восемь вечера библиотеку начало вдруг заволакивать дымом — пожар заметили на третьем этаже — в газетном фонде. Пожарные прибыли оперативно и справились с огнем к двум часам ночи, после чего уехали, оставив дежурного. Леонов к этому моменту уже успел срочно приехать на работу из дома на проспекте Художников и тоже остался дежурить на ночь, рассчитывая, что всё этим и закончится. Но тут вбежал электрик со словами: «Валерий Павлович, новый пожар!»

ПоделитьсяПоделиться

В половине пятого утра огонь заметили на высоте четвертого и пятого этажей — в фонде отечественной и иностранной литературы. Пожар оказался гораздо серьезнее первого. Черный дым над Васильевским островом был виден с других концов Ленинграда. И спустя час, когда стало ясно, что борьба с ним затянется надолго, все подъезды к Биржевой линии были перекрыты пожарными машинами и объявлена общая тревога. Когда запасы воды закончились, её стали качать из Невы. По словам сотрудников библиотеки, стекла вылетали из рам от жара, а из окон летели куски книг и мебели.

Открывшаяся после тушения пожара картина была жуткой — обгорелые переплеты, намокшие страницы, хранилища с бесценной литературой 18–19 веков, затопленные даже не водой, а месивом из пены и разбухшей бумаги. Света не было, окна выбиты, а на улице февраль. Шесть ярусов книгохранилищ общим объемом 24 тысячи кубометров с почти 7 миллионами экземпляров изданий оказались под воздействием воды и пара и рисковали погибнуть уже не от огня, а от воды и плесени. И тут на помощь пришли ленинградцы.

Всколыхнулся весь город, откликаясь на общую беду. Жители предложили свою помощь в разборке завалов и сушке. Пришли 12 тысяч добровольцев, в том числе моряки-подводники и физики из института им. Иоффе.

17 тысяч книг были выданы на просушку читателям и в семьи сотрудников библиотеки: по паспорту, по студбилету, под честное слово. И ни одна из книг не пропала, отмечает Леонов: все вернули. Их развешивали в комнатах на веревках, на батареях, сушили утюгом через фильтровальную бумагу. Книги, которые необходимо было восстанавливать и спасти от плесени, на личных машинах люди увозили в подвалы библиотеки им. Маяковского и в морозильные камеры ленинградских хладокомбинатов.

ПоделитьсяПоделиться

На счет БАНа начали перечислять деньги, а по почте — присылать газеты и книги от библиотек со всего СССР и от простых граждан. Иногда даже детские книжки — их приходилось передавать другим библиотекам Ленинграда. Заграница помогла в лице предпринимателя и коллекционера Арманда Хаммера и других влиятельных бизнесменов.

Поначалу объявили о 400 000 погибших экземпляров изданий. Эту цифру из руководства, по словам Леонова, буквально вытянули журналисты. Но к 1994 году, когда закончили документальную проверку, выяснилось, что сумма потерь более чем на сто тысяч меньше — 298 961 экземпляр. Но это все равно была катастрофа. Как вспоминает Леонов, писатель Даниил Гранин позднее написал, что ему, Леонову, следовало застрелиться, а академик Дмитрий Лихачёв назвал произошедшее «культурным Чернобылем» и написал разгромную статью «Горькие мысли после пожара»:

«Нанесен огромный ущерб нашей культуре. Сгорел основной фонд старейшей в нашей стране научной библиотеки, существующей с 1714 года. Сотни тысяч книг были залиты водой в процессе тушения пожара (допотопным способом: 25 брандспойтов 19 часов качали воду в здание). Книги пострадали от воды, проникавшей через перекрытия и стены. Миллионы книг в той или иной степени впитали влагу из воздуха. В результате от воды и влаги на 100% пострадали книги русского книжного фонда, расположенные на трех этажах хранилища; более чем на 17 % — книги иностранного фонда. Фактически полностью увлажнен фонд справочных изданий; залиты водой и увлажнены славянский фонд и фонд редких книг на восточных языках. Как ни жаль книг советского периода, эта утрата однако почти полностью может быть восполнена. Но почти безвозвратной является потеря иностранного фонда. В огне горели книги, поступившие в Библиотеку на протяжении XVIII, XIX и начала XX веков».

По факту пожара было возбуждено уголовное дело. Расследованием занялись, по словам Леонова, в КГБ. Первой версией стало возгорание от непогашенного окурка, якобы оставленного в урне работником библиотеки Константином Бутыриным. На допросах он свою вину отрицал, утверждая, что стол, рядом с которым находился очаг возгорания, не был его рабочим местом, а в хранилищах он не курил никогда. У Леонова версия с окурком вообще не укладывается в голове: «Как это? Человек работает в библиотеке Академии наук и курит в хранилище?! Каким надо быть, извините, идиотом, чтобы в это поверить?» Затем работников библиотеки обвиняли в халатности, умышленном поджоге, но ни одна из этих версий так и не нашла подтверждения.

Леонов же не склонен считать пожары на разных этажах в один день случайностью. И этому есть еще одно подтверждение.

«Часть фонда мы передавали Военно-медицинской академии. И через три месяца вдруг там тоже возник пожар — самовозгорание. Хотя температура в специальной сушильной камере была 38 градусов. А для самовозгорания нужно 380. И мы заметили, что книги выгорали изнутри — обложка вроде бы целая, а внутри как пузырь выгоревший. И тогда мы предположили, что в книги что-то вкладывали», — рассказал Леонов.

После этого он пригласил специалистов из Института химии силикатов. Они сделали спектральный анализ обгоревших книг, а потом — полностью аналогичных изданий из Публичной библиотеки, которые пожар не переживали. И нашли необычное.

«Вы бы видели лицо химика, которая глядела на результаты! Она смотрела и не верила. Фосфора не должно было быть по технологии изготовления книги. Магния было в три раза больше. Этот состав просто объяснить: фосфор самовозгорается, а магний дает высокую температуру. У нас появилась теория, что заранее заготовленные пакеты с этими веществами были положены в газетные подшивки, может быть, за неделю или за несколько дней до возгорания. Казалось бы, следствие должно было заинтересоваться. Но этого не произошло. Сказали, что анализы были сделаны не чисто...», — отметил Леонов.

Причин, по его мнению, могло быть несколько. Возможно, были хищения — они всегда есть, какие меры ни принимай. Это могли быть и какие-то внутренние разборки в библиотеке — тогда в ней работали 1100 человек — государство в государстве. Или это могла быть даже попытка отстранить его от должности директора Библиотеки ООН. Леонов в 1988 году, после пожара, ездил на неделю в Швейцарию с начальником кадров ООН на собеседование. Но не получилось — отодвинули.

Через год дело прекратили. Но совсем бесследно для руководства пожар не прошёл — директор Владимир Филов получил выговор с занесением — по тем временам, по словам Леонова, первый шаг перед исключением из партии. Он слег в больницу и в библиотеку больше не вернулся. Лишился поста и вице-президент АН СССР по общественным наукам Петр Федосеев. Сам Леонов тоже получил выговор, но вскоре стал и.о. директора и переизбирался на пост руководителя четыре раза.

ПоделитьсяПоделиться

Через 33 года после пожара пострадавшие от огня и воды книги до сих пор помещены в специальные микроклиматические контейнеры из безкислотного картона. Защитная оболочка нужна для того, чтобы тома не разрушались, пока ждут реставрации. Книга может храниться в таком контейнере и пятьдесят лет. Эта методика была предложена Библиотекой Конгресса США. Но прогресс пока невелик: за три десятилетия на 70% удалось восстановить отечественный фонд и лишь на 20% иностранный — это очень дорого и сложно. А когда удастся полностью возместить потери и удастся ли вообще когда-нибудь, не знает никто.

Сейчас же библиотека переживает не лучшие времена. Поток посетителей перемещается в интернет, штат сократился вдвое, постоянно меняется работодатель: сначала долгие годы она была под Академией наук, в 2013 году передана в Федеральное агентство научных организаций, а с 2018 года — Министерству по науке и высшему образованию. И каждый раз разговор о давно назревшем ремонте приходится начинать заново.

Тем не менее БАН сейчас не так беззащитна, как в 1988 году. Здесь повсюду видеокамеры и датчики дыма, уже не первый раз меняют пожарные двери и автоматическую систему тушения на более новую модель. Но это не главное, считает Леонов. Тех людей и той общности, которая помогала спасти библиотеку, уже нет.

«А если бы, не дай бог, такой пожар случился не тогда, а теперь? Мы бы, конечно, не получили бы той помощи и поддержки, которая была в 1988 году. Была абсолютно человеческая, искренняя реакция — порыв тысяч ленинградцев, помощь и со стороны США, Японии, и Европы, фондов», — считает Леонов.

А сейчас уже нет больше самой читающей страны на свете, и, может, пожар в библиотеке стал последним, что вообще объединило интеллектуальную элиту города.

Илья Казаков, «Фонтанка.ру»

Фото: из архива БАН
Фото: Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
Валерий Леонов
Валерий ЛеоновФото: Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
© Фонтанка.Ру

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях.Присоединяйтесь прямо сейчас:

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (25)

Нет нужды искать виновника. Это была стихия, рок. Все лучше чем дарить бессмертие еще одному герострату.

Помню, отправили на субботник в БАН, таскали книги (не горелые) из разных помещений. Что запомнилось - самая качественная по качеству книга была "Моя милиция"(?), автор Щелоков. Шикарно издана, напечатана в ГДР. И журналы все просмотрели за апрель 1953 года. Охреневали от эпитафий вождю! (Нет ассоциаций ?)

Помню эти дни, это было бедствие. Учились на ВО, ходили помогать там. Скорее всего просто сгорели обогреватели. С учетом того, во что превратилась АН к сегодняшнему дню, нефиг и сожалеть.

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...