0

«Царь»: Семиглавый собор

Как «Культурная столица» обещала, так и сделала. Обсудить фильм Павла Лунгина «Царь» мы пригласили кинокритиков Алексея Гусева и Михаила Трофименкова, театрального критика Лилию Шитенбург, драматурга Юрия Клавдиева, режиссера и преподавателя Театральной академии Владимира Михельсона, историка, доцента кафедры источниковедения истории России истфака СПбГУ Алексея Сиренова. Модератором дискуссии поработал спецкор «Культурной столицы» Андрей Пронин.

Павел Лунгин, Петр Мамонов, Олег Янковский на съемках фильма
Павел Лунгин, Петр Мамонов, Олег Янковский на съемках фильма
ПоделитьсяПоделиться

Как «Культурная столица» обещала, так и сделала. Обсудить фильм Павла Лунгина «Царь» мы пригласили кинокритиков Алексея Гусева и Михаила Трофименкова, театрального критика Лилию Шитенбург, драматурга Юрия Клавдиева, режиссера и преподавателя Театральной академии Владимира Михельсона, историка, доцента кафедры источниковедения истории России истфака СПбГУ Алексея Сиренова. Модератором дискуссии поработал спецкор «Культурной столицы» Андрей Пронин.

Справа налево: Андрей Пронин (в центре), Алексей Гусев, Лилия Шитенбург, Михаил Трофименков, Алексей Сиренов, Владимир Михельсон, Анастасия Брауэр, Юрий Клавдиев
Справа налево: Андрей Пронин (в центре), Алексей Гусев, Лилия Шитенбург, Михаил Трофименков, Алексей Сиренов, Владимир Михельсон, Анастасия Брауэр, Юрий Клавдиев
ПоделитьсяПоделиться



Пронин: Ну коли среди нас присутствует историк, то может, спросим у Алексея относительного его впечатлений об атмосфере фильма. Имеет этот фильм какое-нибудь отношение к русскому Средневековью, к XVI веку, или же мы историческую составляющую из нашей дискуссии полностью выкидываем?

Михельсон: Ну вот меня, например, ужасно резануло, что все молитвы читаются на современном русском литературном языке.

Сиренов: Меня тоже что-то, конечно, резануло. Тут можно идти по двум путям: придираться – и тогда придраться удастся много к чему, – а можно принять фильм как единую картину, как единый образ. И по большому счету, я считаю, это состоятельно с исторической точки зрения. Хотя есть множество мелких недочетов, иногда и не очень мелких. Мне вот не нравится, что в кадр постоянно попадает колокольня XIX века. Некоторые эпизоды, которые, видно, нужны были в сценарии, сконструированы по данным немецких источников, а они, мягко говоря, необъективны, а зачастую содержали и заведомую ложь. Создавали отрицательный образ России. И авторы фильма явно пошли у них на поводу.

Пронин: Ну, может быть, не намеренно отрицательный, а скорее увлекательный? В соответствии с книжной модой того времени на кровавые ужасы.

Олег Янковский в роли митрополита Филиппа
Олег Янковский в роли митрополита Филиппа
ПоделитьсяПоделиться



Сиренов: Я бы сказал все же – отрицательный. Если почитать того же Шлихтинга, это же сплошная резня, сплошные кошмары – то, чего мы в русских источниках, понятно, не найдем.

Клавдиев: В Европе тогда было то же самое.

Сиренов: Ну все же не такая резня и не такие кошмары – сгущены краски. Но это, я повторяю, если придираться. А вообще фильм оставляет по себе очень большое и сильное впечатление. И мне кажется, он нужен сейчас, этот фильм – ведь у нас Грозного некоторые готовы чуть ли не канонизировать. Действительно, есть такая тенденция.

Шитенбург: Чтобы канонизировать, чудеса должны быть.

Сиренов: Ну это уже не ко мне вопрос. Но самое время напомнить, что Грозный – человек, потерявший себя и потерявший страну. Отрицательный, может быть, трагический персонаж, но никак не объект для почитания. И последнее. У нас пишутся популярные книжки по истории, – и пишутся в большинстве своем скучно. А этот фильм нескучный. К нам теперь часто приходят студенты, которым неинтересна история Средних веков. Они в ней ничего для себя не находят. А такой фильм – при всех его минусах, – он вызывает интерес к истории, приближает ее к современности.

Пронин: А нет тут, в свою очередь, элемента очернительства? Иван Грозный, первый российский царь, выведен в фильме эдаким Сатанаилом. Демоническая же получилась фигура.

Михельсон: Да нет, по-моему, Мамонов играет больного человека. Как любой шизофреник, в минуты просветления он жалеет о том, что сотворил. Я вот не могу не встрять в разговор. По поводу вышесказанного – «интерес к истории», «хорошо ее осветили». Да из фильма совсем не ясно, что этот человек управлял каким-то государством. Этот Грозный и жилконторой не мог бы управлять. И в картине нет ни одной секунды, чтобы царь там принимал какое-то решение, которое бы строило страну.

Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Петр Мамонов - Иоанн Грозный
ПоделитьсяПоделиться



Клавдиев: Да, нам за эти два часа не показали ни одного его вменяемого деяния.

Михельсон: Он недееспособен просто.

Трофименков: На массовку денег не хватило. Поэтому глядя финальную сцену, в которой царь вопрошает с экрана «Где мой народ?», хочется ему ответить: да вы же сами, батенька, одного сожгли, другого медведями задрали, третьего утопили.

Пронин: Но я все же к вопросу своему хочу вернуться – об очернительстве. Ведь образ отталкивающий, а это первый русский царь, носитель, так сказать, идеи государственности. Что же он такой несимпатичный?

Сиренов: А он такой и был – несимпатичный. Убил своего сына. Страну привел в такое чудовищное состояние, что она еле выкарабкалась. Другое дело, что тут не только его вина, но и беда. Механизмы централизованного государства еще только формировались. Человек вдруг оказался владыкой громаднейшей страны с колоссальной территорией. И не выдержал, сломался. Но неадекватность же не сразу стала ему присуща. Тут какой упрек можно предъявить? Что здорово было бы показать начало деятельности Грозного, когда он был еще совсем другим.

Михельсон: Вот-вот. Ведь фильм-то называется всеобъемлюще – «Царь». Ну хорошо, мало тебе полтора часа – снимал бы шесть.

Сиренов: Да, некоего позитива не хватило.

Михельсон: Дело не в позитиве, а в глубине.

Сиренов: Ну, возможно, от противопоставления этих двух периодов глубина бы и появилась.

Шитенбург: А вот у меня есть вопрос к историку. Избиение первосвященника подручными монарха в православном храме – это исторический факт, или Лунгин позавидовал случаю Томаса Бекета и Генриха II?

Сиренов: В источниках действительно есть описание довольно беспардонного низложения митрополита Филиппа Колычева.

Петр Мамонов и Олег Янковский на съемках
Петр Мамонов и Олег Янковский на съемках
ПоделитьсяПоделиться

Михельсон: Там написано, что вся эта банда вошла в алтарь, содрала с Филиппа одежды, выволокла его из церкви и бросила в сани.

Сиренов: Они, наверное, могли его и бить при этом, не гладили же они его по головке. А то, что это в православном храме происходило, так за многовековую историю в православных храмах чего только не происходило…

Шитенбург: Мне-то показалось, что это прямая калька с истории Томаса Бекета.

Михельсон: Таких параллелей в истории много.

Сиренов: Не очень много, но бывают.

Пронин: «Жестокий царь – жестокое время». Таков слоган фильма. Если поговорить о том, кого так жестоко избивают, так это же не просто митрополит, а еще и протагонист фильмов Балаяна «Полеты во сне и наяву» и «Филер», главный герой «Ностальгии» Тарковского, наконец, наш дорогой барон Мюнхгаузен из фильма Захарова. Я Мишу хочу спросить – что, по-вашему, вкладывал режиссер Лунгин в свой выбор на роль Филиппа Олега Ивановича Янковского? Просто нужна была какая-нибудь звезда, или имеет смысл копнуть глубже?

Олег Янковский - митрополит Филипп
Олег Янковский - митрополит Филипп
ПоделитьсяПоделиться



Трофименков: Ну я думаю, Лунгин просто понимал, что Олег Иванович был совершенно универсальный актер и мог сыграть всё – у Янковского не было амплуа. Такой природный феномен. Тем паче что у Олега Ивановича как раз за несколько лет до того, как его не стало, началось какое-то второе рождение. Точнее сказать, не рождение, а возвращение – он словно вернулся после долгого перехода через пустыню, когда снимался мало и снимался черт-те знает в чем иногда. И снова пошли фильмы – у Соловьева, у Валеры Тодоровского, у Лунгина, «Доктор Живаго» Прошкина. У Янковского начался новый этап кинобиографии. Но если позволите, я вернусь к разговору об исторической достоверности, так как я страдаю раздвоением личности – во мне борются историк и историк кино. Как киновед я прекрасно понимаю, что искусство не иллюстрирует историю, а ее сочиняет. У меня на этот счет есть две любимые цитаты. Одна – из знаменитого театрального режиссера Роже Планшона: он сказал, что любое историческое сочинение – это беллетристика, а любая беллетристика на историческую тему – тоже исторический труд, хотя и в своеобразном жанре. А еще есть универсальная формула массового исторического кино, выдвинутая еще в 1920-е Сесилем Блаунтом Де Миллем: «Людям нужны секс, кровь и Библия». И сам он идеально следовал этой формуле в своих фильмах по сюжетам античной и библейской истории. В «Царе» Лунгина также эти элементы есть: Библия и кровь – понятно, а еще добавьте какие-то педофильские замашки Федьки Басманова, который почему-то гоняется за маленькой девочкой, садомазохистские комплексы у Марии Темрюковны.

Пронин: Ну она там вообще очень сексуальная дама.

Трофименков: О да. И с одной стороны, вроде и не важна историческая достоверность в историческом кино, но я, очевидно, следую двойному стандарту. Сам занимаюсь XX веком – и когда в фильме вижу какую-то вопиющую неточность, пусть в мелочи, она меня выводит из себя. Как, скажем, в фильме «Исаев» (я уж промолчу про титр «Можайский район Московской области») меня страшно резануло, что на стене кабинета в ВЧК висит портрет Дзержинского. Мало того что Феликс Эдмундович еще жив в 1921 году, так тогда еще и портретов Ленина не было повсюду – только Маркс мог висеть или Энгельс.

Пронин: Режиссер Урсуляк еще в «Ликвидации» отличился, отдав Одессу Украине прежде всякого Хрущева.


Трофименков: Я промолчу и про фильм «Адмирал», который настолько удивителен в своем беспардонном обращении с историей, что слов нет. С другой стороны, иногда кино бывает обаятельно, когда сочиняет историю заново. Мне, например, нравится фильм Владимира Хотиненко «1612»: режиссер взял деньги под государственнический заказ и начал с мальчишеской радостью играть в кино. И заигрался в войнушку, фильмы ужасов, фильмы плаща и шпаги – такой мальчишеский набор – до такой степени, что на госприемке его, наверное, спросили, а где же тут у вас День народного единства. Такой подход мне очень симпатичен. Но Хотиненко мог бы искренне исполнить патриотический заказ – он такой человек, так смотрит на вещи. Режиссер Павел Лунгин никак не смотрит на вещи. Он режиссер конъюнктурный (я ни положительного звучания, ни отрицательного в этот термин не вкладываю) – просто режиссер без идей, без идеологии. Он делает то, что нужно в данный момент адресату. Вдруг возникает спрос на очень страшную Россию в начале 90-х – он снимает «Луна-парк». Появился запрос на государственное православие – он снял «Остров». Теперь надо было еще один фильм сделать к празднику 4 ноября. В данном случае показательна даже не конъюнктура, а полное безразличие Лунгина к содержанию его фильма. Никакой идеологической роли фильм не выполняет – ожившие картинки, походили по экрану и ушли. Можно ли это назвать экранизацией параграфа учебника по истории? Вряд ли. Просто такой странный кинематографический объект: что он есть, что его нет – разницы никакой.

Павел Лунгин
Павел Лунгин
ПоделитьсяПоделиться


Пронин: Интересно, а киновед Гусев согласен?

Гусев: Мне все-таки кажется, что у Лунгина есть творческая тема, она не то чтобы страшно оригинальна и он не то чтобы особенно последовательно ее разрабатывает, но она есть. Он разбирается – с переменным успехом – с российским хтоном, архаикой российского подсознания. У него это бывает обаятельно даже в комическом изводе – как в фильме «Бедные родственники». И есть такое ощущение, что в «Царе» он с этой темой разбирается всерьез – после того как попытался ее «причесать» в «Острове». В «Острове» он попытался высказаться в том ключе, что народ-богоносец таким страшным и должен быть – а иначе в чем трюк? А ведь чтобы Россия стала материалом для эстетического произведения, непременно должен быть трюк. Я очень бы хотел воспринять фильм «Царь» как сдачу позиций, занятых в «Острове».

Пронин: Там же, кстати, есть такая обратно симметричная сцена, когда Малюта просит Филиппа исцелить его сына, у которого больные ножки. «Исцеление ножек»-то, кажется, пришло из фильма «Остров».

Гусев: Понятно, что в «Острове» Лунгин поставил перед собой невозможную задачу – вылепить из Мамонова святого. Ну конечно, иначе в чем прелесть святости, если она не достигается через невозможное? Но требуемой цели не достиг. А в «Царе» вещи расставлены по местам: Мамонов играет Грозного, а хтон работает так, как и должен работать: нечто иррациональное, страшное заполняет собой экран. Мне кажется, правда, что Лунгин сделал тут другую ошибку. Последний человек, который мог играть митрополита, это – Янковский. Хотя и было сказано, что у него нет амплуа, но у него есть интонация. Олег Иванович Янковский – самый светский человек в истории советского кино. Он, по определению, играет светских людей. Смысл «Ностальгии» был в том, что эта свеча отдана не монаху из «Острова», не человеку, у которого светится в глазах любовь к позолоченным крестам, а интеллигенту, который несет свечу, до конца не понимая, что это означает. Просто несет, потому что надо. А в «Царе», как только Янковскому приходится произносить какой-то ритуальный текст, даже в переводе на современный русский, благословлять или читать молитву, слышать это трудно. Что такое Мюнхгаузен, говорящий языком пастора? Сложная история получается – Янковский не может говорить этот текст. Тут тоже есть трюк: чудотворцем становится человек, который к этому непригоден, но трюк этот все же утоплен в неудачном кастинге.

Олег Янковский и Павел Лунгин на съемочной площадке
Олег Янковский и Павел Лунгин на съемочной площадке
ПоделитьсяПоделиться



Пронин: Миша, а по картинке этот фильм как-то отличается от предыдущих фильмов Лунгина?

Трофименков: Опять-таки, что картинка есть, что ее нет. Гладенькое, абсолютно безличное изображение.

Пронин: То есть Том Стерн, любимый оператор Клинта Иствуда, в данном случае не сработал на должном уровне?

Трофименков: Ну а что может сделать оператор, если фильм режиссирует Павел Лунгин? А вот Леше я хочу ответить насчет хтони всякой. То, что ты называешь это какой-то темой, для Лунгина сквозной, это у него вряд ли идет из глубины души. Так получилось, что Лунгин был «назначен» во Франции главным кинорежиссером по русской теме. И честно эту должность отправлял. А дальше произошло странное – в России ныне потребовалась некая обойма режиссеров, специализирующихся по русской душе, и совершеннейший западник, живущий во Франции, сибарит, гурман вдруг оказался востребован уже на родине. Своеобразный эффект бумеранга.

Гусев: Я тоже так думал до вчерашнего вечера, пока не посмотрел фильм «Царь». При всей несопоставимости режиссерских кондиций (сравнение с Элемом Климовым не было бы в пользу Лунгина) у меня все же было ощущение, что я посмотрел фильм сына Семена Лунгина, сценариста «Агонии». Если не способность, если не умение разбираться, то заинтересованность в предмете, который имел в виду отец, когда писал сценарий «Агонии», сын унаследовал, перенял. Может быть, стырил из папиного пальто – я не знаю.

Михельсон: Да нет, братцы, там же какая-то запредельная недостоверность во всем. Там и в колокол звонят фальшиво, и фальшивые взаимоотношения героев, ни слова правды. Ни в одной сцене нет истинного разговора: каждый в свою сторону говорит. И ходят по экрану не люди, а клейма – их можно так собирать, и так собирать, и эдак собирать.

На съемках фильма "Царь": в центре - Олег Янковский, Павел Лунгин
На съемках фильма "Царь": в центре - Олег Янковский, Павел Лунгин
ПоделитьсяПоделиться



Шитенбург: А почему это плохо?

Михельсон: А я разве сказал, что это плохо? Мне это не нравится. Я не понимаю, куда меня зовут и что мне предлагают, а если я не понимаю, я не могу сложить своего мнения по этому поводу. Ни согласиться, ни опротестовать. Я – человек, который этому фильму не нужен вообще. А если я ему не нужен, так и оно мне тем более.

Клавдиев: Это как если бы я стоял у киоска, а ко мне подошел бы наперсточник и предложил бы сыграть – ну интересно же, угадай, где шарик. А на фига? Ты мне покажи, что я выиграть должен в итоге. Я тогда, может, и соглашусь, правда-правда.

Пронин: Юра, а как по-вашему – для кого это кино вообще?

Клавдиев: Для людей, слабо разбирающихся в российской истории. Кому хочется просто пойти и посмотреть – как оно там было. Нам покажут некую версию, но человек, пришедший на это кино, даже не поймет, что это всего лишь версия. Ходят люди в красивых костюмах, что-то говорят, вроде «судьбы России». Я вот со школы помню, что царь Иван Грозный был знаменит какими-то взаимоисключающими параграфами, был больной человек. Сейчас посмотрел – действительно, ходит больной человек. Управлял Россией – но ею все время управляют какие-то нездоровые люди.

Трофименков: Это кино для поклонников Мамонова и для поклонников Янковского.

Клавдиев: Да я лучше кассету старую мамоновскую поставлю, про «муху – источник заразы».

Пронин: У Мамонова, кстати, после «Острова» появились новые поклонники из числа православных верующих, которые покупают его старые диски, ожидая чего-то вроде сладкого пения иеромонаха Романа. А там – «Досуги-буги», прямо даже жалко людей. Ну и «Царь» для них, конечно, неприятным сюрпризом будет: увидеть своего доброго пастыря в роли такой зловещей егозы.


Сиренов: Ох, не знаю… Вот вы тут говорите – не понимаем, зачем этот фильм создан. А мне кажется, что всё понятно. Показали русскую историю, и не то чтобы недостоверно. Да, это картинка из истории. А что таких фильмов не должно быть? Психопортрет Ивана Грозного.

Клавдиев: Нет, мне как раз понравилось, что из этого человека не стали делать икону. Хотя все равно если захотят – так и его канонизируют. Исходя из этого фильма, правда, канонизировать придется шизофреника.

Петр Мамонов и Павел Лунгин на съемочной площадке
Петр Мамонов и Павел Лунгин на съемочной площадке
ПоделитьсяПоделиться



Пронин: А я вчера прочитал безумно интересное интервью Лунгина, в котором он говорит, что его фильм – своеобразная прививка европейского мировоззрения на русскую почву. В российском кино, по Лунгину, отсутствует сегодня, в отличие от европейского, моральная поляризация. Он утверждает, что у нас стушеваны категории добра и зла, а в западном кино, которое смотрит Лунгин, эта поляризация остро присутствует. И Лунгин откроет русскому зрителю, где добро, где зло, – и это будет иметь большое воспитательное значение. Значит, все же не просто ожившие картинки, имеется в виду какой-то месседж.


Шитенбург: Мне показалось, что у фильма вполне ясный месседж, учитывая, что я 4-го же числа отпраздновала День народного единства и со всей страной посмотрела фильм про Тарасу Бульбу. Старшего сына Тараса режут и жгут, он кричит: «Папа, где ты, папа?» В «Царе» героя артиста Макарова мучают на дыбе – он примерно с таким же вопросом к дяде обращается. Так мы празднуем наше единство, так оно, оказывается, выглядит. Что же до месседжа «Царя», так он в финале-то очевиден. Государь, царствующий на собственном пепелище, что-то на этом пепелище празднует – к праздничку подходит опять-таки идеально.

Гусев: Насчет моральной поляризации любопытно. Мне в фильме «Царь» очень понравилось, что он постоянно кивает в сторону своего легендарного предшественника. Когда я впервые услышал, что Лунгин берется за материал, связанный с Иваном Грозным, душа моя слегка похолодела – как раз в связи с фильмом Эйзенштейна. Ан нет, Лунгин, видимо, смотрел фильм Эйзенштейна даже больше раз, чем я. Кивает в сторону Эйзенштейна все время, и всегда уважительно, за что Лунгину отдельная благодарность – за культурную вменяемость. Иногда полемизирует, иногда соглашается. Переписывает текст, естественно, но, скажем, в сцене стычки царя и Филиппа в соборе очень близко соприкасается с оригиналом, одну фразу даже оставляет эйзенштейновскую. Для Эйзенштейна эта сцена была ключевой: Филипп в белом, Иван в черном, и они делят кадр пополам и смотрят друг на друга. И для Лунгина эта сцена ключевая, он из нее как раз вытаскивает поляризацию. Он думает, что Эйзенштейн был бы с ним согласен – ну, многие думали, что Эйзенштейн был бы с ними согласен. Но в данном случае впечатляет плотность диалога с классиком (я не уровень владения профессией имею в виду): что угодно возьмите – хоть капюшоны, хоть линию «царь и ребенок», хоть что. Это не столько фильм о русской истории, сколько фильм о фильме. И насчет очернительства всё уже написано в памятном сталинском постановлении о запрещении второй серии фильма Эйзенштейна: недостаточно показано прогрессивное значение опричнины. Те, кто хорошо знает шедевр Эйзенштейна, увидят метод, те, кто не знает, увидят результат, но результат тоже определяется методом.

Олег Янковский - митрополит Филипп, Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Олег Янковский - митрополит Филипп, Петр Мамонов - Иоанн Грозный
ПоделитьсяПоделиться


Пронин: То есть пресловутая «двухэтажная» конструкция?

Гусев: Именно.

Трофименков: Он просто взял, что плохо лежит. Части скелета эйзенштейновского фильма.

Гусев: Части скелета можно было бы складывать и с менее выраженной полемикой. Широко известно, что у нас было три гениальных кинорежиссера, которые примеряли на себя должности великих художников итальянского Ренессанса. Пудовкин получался Микеланджело, Довженко – Рафаэлем, а Эйзенштейн – Леонардо да Винчи. То, что происходит с текстом Эйзенштейна в этом фильме, примерно сопоставимо с тем, как его герой Штаден в исполнении Вилле Хаапсало модифицирует прекраснодушные проекты Леонардо в пыточные машины.

Трофименков: Прошу прощения, но Леонардо сам обожал делать орудия пыток.

Павел Лунгин на съемках фильма "Царь"
Павел Лунгин на съемках фильма "Царь"
ПоделитьсяПоделиться



Пронин: Я вот какого вопроса хочу коснуться, уже отстраняясь от «Царя», который, как к нему ни отнесись, все же, на мой взгляд, скорее авторское кино, чем поточно-конвейерное. А вот поветрие «православного кино», порою граничащего с откровенным абсурдом и мракобесием: сначала «Остров» Лунгина, а вот на следующей неделе выходит фильм «Чудо» Александра Прошкина про советскую работницу Зою, оскорбившую икону Николая Угодника и простоявшую за это истуканом до Пасхи, покрывшись паутиной и плесенью, – это госзаказ, корпоративный заказ РПЦ, или кинорынок так реагирует на зрительскую потребность?

Клавдиев: А зрителю можно сегодня втюхать всё что угодно – это я вам как сценарист говорю. Иногда мы даже спрашиваем у продюсеров подобные вещи: «Вы хотите, чтобы я это сделал плохо?» – «Да». В частности, это был ответ Константина Эрнста мне. Мы сейчас делаем сериал про школу современную. Сначала он пришел и сказал: «Ребята, делайте всё что хотите, скажите с экрана правду». Я потерял дар речи на секундочку, потом спрашиваю его, мол, Константин Львович – это правда вы стоите передо мной? Вы понимаете, что если мы вам через два месяца принесем честный продукт, вы от него откажетесь? Нет, говорит Константин Львович, я не откажусь. Мы через два месяца принесли проект. Он воскликнул: «Вы с ума сошли? Это мне, на Первый канал?» Я спрашиваю, что тогда – очередные «Простые истины»? Он кивает: да, мол.

Специально для Фонтанки.ру

Рецензию на фильм "Царь" читайте здесь

Справа налево: Андрей Пронин (в центре), Алексей Гусев, Лилия Шитенбург, Михаил Трофименков, Алексей Сиренов, Владимир Михельсон, Анастасия Брауэр, Юрий Клавдиев
Справа налево: Андрей Пронин (в центре), Алексей Гусев, Лилия Шитенбург, Михаил Трофименков, Алексей Сиренов, Владимир Михельсон, Анастасия Брауэр, Юрий Клавдиев
Олег Янковский в роли митрополита Филиппа
Олег Янковский в роли митрополита Филиппа
Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Петр Мамонов и Олег Янковский на съемках
Петр Мамонов и Олег Янковский на съемках
Олег Янковский - митрополит Филипп
Олег Янковский - митрополит Филипп
Павел Лунгин
Павел Лунгин
Олег Янковский и Павел Лунгин на съемочной площадке
Олег Янковский и Павел Лунгин на съемочной площадке
На съемках фильма "Царь": в центре - Олег Янковский, Павел Лунгин
На съемках фильма "Царь": в центре - Олег Янковский, Павел Лунгин
Петр Мамонов и Павел Лунгин на съемочной площадке
Петр Мамонов и Павел Лунгин на съемочной площадке
Олег Янковский - митрополит Филипп, Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Олег Янковский - митрополит Филипп, Петр Мамонов - Иоанн Грозный
Павел Лунгин на съемках фильма "Царь"
Павел Лунгин на съемках фильма "Царь"

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Рассылка "Фонтанки": главное за день в вашей почте. По будним дням получайте дайджест самых интересных материалов и читайте в удобное время.

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (0)

Пока нет ни одного комментария.Добавьте комментарий первым!добавить комментарий

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...