Июль: сезоны закрываются

Лето – пора закрытия сезонов больших и малых театров, гастролей – а также больших и малых летних фестивалей, наспех скроенных безо всякой идеи и хоть сколько-нибудь сформированной репертуарной политики. Самая внятная программа у фестиваля «Большой вальс», сосредоточившегося на музыке Иоганна Штрауса. Проводимый под эгидой Государственного Эрмитажа, фестиваль с 10 по 20 июля даст одиннадцать концертов (по числу летних сезонов, проведенных Штраусом в Петербурге) в лучших дворцовых интерьерах нашего города: Эрмитажном театре, Гербовом зале Зимнего дворца, Большом дворце Петергофа, Екатерининском дворце Царского села, и в Павильоне роз Павловска. Собственно, тем же самым занимается и фестиваль «Дворцы Санкт-Петербурга» (правда, без вальсовой «зацикленности).

Роднит же эти фестивали одно обстоятельство: это афиша, на 90 процентов заполненная вполне заурядными исполнительскими именами «из-за бугра», а также именами тех музыкантов, которых в Питере можно услышать круглый год и безо всякого ажиотажа. Фестиваль «Музыкальная коллекция», хоть и напоминает своей сумбурной программой то ли барахолку, то ли калейдоскоп, наиболее интересен именно с точки зрения привлечения «звёздных» и значительных имён исполнителей.

Впрочем, по будничности так называемых «фестивалей» пальму первенства держит Мариинский театр: его «Пасхальный» и «Звёзды белых ночей» уже давно стали лишь вывеской для спектаклей и концертов текущего сезона. Порой складывается впечатление, что подавляющее число непримечательных фестивалей – лишь повод для «выбивания» денег из спонсоров да повод для пиар-акций.

Наряду с вялотекущей эпидемией фестивалей, нынешним летом петербургский оперный мир захлестнула какая-то эпидемия концертных исполнений: после «Парсифаля» в концертном зале Мариинки там же дали концертную версию «Паяцев» – а в Филармонии тем временем «ударили по французам», причём – по редким, неафишным названиям. Лишь Михайловский театр возобновил классику: несколько вампучную, но необыкновенно красивую «Царскую невесту» в постановке С. Гаудасинского с декорациями В. Окунева.

В Большом зале Филармонии была дана опера Бизе «Искатели жемчуга»: Французский институт в Санкт-Петербурге пригласил оркестр государственного Эрмитажа, камерный хор Смольного собора и французских солистов и дирижёра. Правда, на афише было написано «впервые в России» – явно сгоряча, поскольку эта опера ставилась у нас и до революции, и после. Оригинальная версия композитора и впрямь слегка отличается от общепринятой: опера, написанная молодым Бизе (ему было двадцать четыре года) после первого представления в сентябре 1863 года была незначительно переработана композитором – таким образом, посетители филармонии смогли лишний раз убедиться, что финальный вариант почти всегда лучше эскиза. Меломанам оставалось утешаться тем, что знаменитая теноровая ария «Je crois entendre encore» и дуэт для тенора и баритона «Au fond du temple saint» присутствовали и в «черновике».

Гийом Турньер – экстравагантный, беспрерывно приседающий и извивающийся дирижёр показал себя «дирижёром-певцом»: то есть, он беспрерывно пел: с солистами, хором и даже с оркестром – и таким образом, кроме себя, любимого, никого больше на сцене и не слышал.

Сопрано Валери Кондолучи – обладательница французских национальных премий (правда, исключительно за исполнение камерной музыки). Нигде, кроме Парижа, Лиможа, Бордо и Монте-Карло, её имя не известно. Комнатный голос певицы, к сожалению, оказался совершенно недостаточен для хоть сколько-нибудь приличного озвучивания партии Лейлы. Родившийся во Франции вьетнамец Филипп До партию Надира спел неважно: не то что «до», даже его «соль» и «ля» были уже едва слышны в зале. Баритон Пьер Ив Прюво оказался в тот вечер самым, пожалуй, профессиональным певцом. Увы, его исполнение партии Зурги лишний раз доказало известную истину, что один в поле не воин.

Иная картина наблюдалась в том же Большом зале через неделю, когда «в одну телегу» впрягли двух сыновей, причём далеко не праведных: музыка балета Прокофьева и кантаты Дебюсси под названием «Блудный сын» (один из излюбленных сюжетов в произведениях искусства) были объединены в концерте Заслуженного коллектива России Академического симфонического оркестра филармонии под управлением Фабио Мастранжело.

Мастранжело - один из немногих дирижёров, обладающих счастливым умением сочетать реальный профессионализм с подлинной музыкальностью. Кроме него и оркестра в «Блудном сыне» Дебюсси действительно блистали солисты: обладательница красивого сопрано Динара Алиева со времени своего выступления на конкурсе Е. Образцовой в Питере изрядно выросла в творческом плане, а голос её стал собраннее и плотнее. Признанный корифей оперной сцены и концертной эстрады Константин Плужников лишний раз доказал, что для настоящего мастера не существует ни тесситурных трудностей, ни трудностей в преодолении плотной массы оркестра. Лишь баритон Андрей Славный выбивался из этой компании – очень слабый, сугубо камерный голос не позволил певцу порадовать публику своей музыкальностью; вышло просто как у Маршака: «открывает щука рот, а не слышно, что поёт»…

Возвращаясь к Мариинке, необходимо добавить, что многие концерты, по сути – лишь репетиции для летних западных гастролей, а режиссёрские работы, сделанные на заказ опять-таки для Запада, надолго в афише не задерживаются: замечательный «Король Рогер" М. Трельиньского, например, или ужасающие «Алеко» и «Иоланта» того же режиссёра. Только что в Мариинке прошла премьера наспех переставленного «Кольца Нибелунгов» Вагнера: ещё одна «одноразовая» постановка, на сей раз – юного и безвестного английского режиссёра А. Зелдина. Ей, видимо, уготована участь многих мариинских режиссёрских «экзерсисов», бесславно канувших в Лету.

Тем не менее, осознав тот факт, что именно классика составляет «золотой фонд» российского музыкального театра, в Мариинке возобновляют классику: в этом сезоне – «Мазепу» Чайковского (исторический спектакль 1950 года режиссёра И. Шлепянова и художника А. Константиновского шел на сцене Мариинки до середины девяностых) и балет «Шурале» на музыку Ф. Яруллина в хореографии легендарного Леонида Якобсона.

Михайловский театр, в свою очередь, возобновил «Царскую невесту» Римского-Корсакова в постановке С. Гаудасинского. Конечно, спектакль несколько отдаёт «Вампукой, принцессой Африканскою» – но декорации В. Окунева просто сказочно хороши. Станислав Гаудасинский щедро «украсил» увертюру и прочие «ненасыщенные действием» музыкальные фрагменты «оживляжем» в виде мимических сцен и балета, причём мизансцена перед вторым актом («Смотрины невест в покоях Иоанна Грозного») необыкновенно смахивает на сцену из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», в которой управдом Иван Васильевич Бунша и квартирный вор Жорж Милославский, оказавшись в XVI веке, трапезничают, переодевшись в «царские шмотки». Конечно, такие комические реминисценции мало гармонируют с русской драмой – впрочем, вся постановка (при довольно-таки сносной «разводке») грешит неточностями и режиссёрскими поделками в стиле матрёшек, деревянных ложек и бескозырок.

Впрочем, музыкальная часть приятно удивила. Во-первых, вдруг весьма прилично заиграл оркестр под управлением Владислава Карклина – дирижёра, в Питере практически неизвестного. Спектакль он провёл прекрасно, с хорошим драйвом, с вниманием к солистам и очень опрятным звучанием оркестра. Юрий Мончак весьма достойно дебютировал в партии Собакина, а Дмитрий Головнин – в роли Лыкова. Очень хороша была Наталья Миронова в роли Марфы, а вот Марина Пинчук (ещё один дебют) пока ещё, видимо, слишком молода для партии Любаши: не хватало сценической харизмы, не было масштаба личности этой «Макбет», да и в вокальном плане она далеко не везде справлялась со своими задачами. Тем не менее, г-жа Пинчук – певица, бесспорно, многообещающая (безо всяких кавычек).

«Не стареющие душой ветераны» продемонстрировали потрясающее вокальное благополучие: Сергей Сафенин, Нина Романова, а в особенности – народный артист России Николай Копылов в роли Грязного. Звонкий наверху и необыкновенно плотный голос, легко «пробивающий» оркестр, прекрасная дикция – в общем, в активе у певца всё то, чего так не хватает нынешним выпускникам консерваторий и даже «молодым солистам».

Как говорил Штирлиц, лучше всего запоминается последняя фраза: и накануне закрытия сезона в Большом зале Филармонии Заслуженный коллектив России оркестр петербургской филармонии выступал под управлением выдающегося пианиста и дирижера, прославленного маэстро Владимира Ашкенази. В концерте для скрипки с оркестром Бетховена солировал замечательный юный музыкант Сергей Догадин; во втором отделении оркестр исполнил симфоническую поэму Р. Штрауса «Жизнь героя».

Владимир Ашкенази первый сольный концерт в Большом зале Московской консерватории дал в семнадцатилетнем возрасте, а на следующий год пианист добивается первого крупного международного успеха: ему присуждена вторая премия на Конкурсе имени Шопена в Варшаве и первая – на Конкурсе королевы Елизаветы в Брюсселе. В 1962 году Ашкенази одержал победу на Втором международном конкурсе имени Чайковского в Москве. В качестве дирижёра в разные годы он руководил Лондонским филармоническим оркестром, Кливлендским симфоническим, оркестром Берлинского радио, оркестром Концертгебау и многими другими; Ашкенази также является музыкальным руководителем Молодежного оркестра Европейского Союза и дирижером-лауреатом Лондонского Филармонического оркестра.

Скрипач Сергей Догадин учился в ССМШ (Лицей при Петербургской. консерватории) в классе легендарного исполнителя и педагога, профессора В. Овчарека. С 2000 года (Первая премия на Международном конкурсе имени А. Глазунова в Париже) началась череда его побед и лауреатств на всевозможных конкурсах и фестивалях. Юный музыкант гастролировал почти во всех европейских странах и сотрудничал с Лондонским, Королевским, Будапештским, Тайпейским и Санкт-Петербургским филармоническими оркестрами, а также многими другими российскими и зарубежными коллективами.

В наше время, когда филармонические эстрады всего мира буквально заполонили различные японско-корейские «виртуозы», работающие смычком с точностью киборга и беспощадной производительностью циркульной пилы, исполнение Сергея Догадина – осмысленное, необыкновенно музыкальное и дышащее подлинным чувством, – стало просто драгоценным раритетом и хорошей «точкой» в окончании сезона.

Кирилл Веселаго, "Фонтанка.ру"