18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
08:27 19.11.2018

Что самому негоже. Какие памятники Петербург готов отдать за рубль

Оранжерея в Петергофе, загородные дома в Сестрорецке, доходный дом в историческом центре и Александровские ворота на Ржевке — Смольный составил список «ненужных» памятников.

Что самому негоже. Какие памятники Петербург готов отдать за рубль

Архив/Ксения Потеева/"Фонтанка.ру"

Перенимая опыт Москвы, где программе «Памятник за рубль» уже шесть лет, чиновники выбрали из трех десятков разрушающихся объектов культурного наследия шесть первоочередных. Предполагается, что после торгов в конце 2018 года здания обретут инвесторов. За семь лет нужно отреставрировать потемневшие жемчужины петербургской архитектуры и только потом использовать по своему усмотрению, ежегодно платя в казну по одному рублю за квадратный метр. Но это — в теории.

Поправки к закону «О методике определения арендной платы за объекты нежилого фонда...» подготовили совместно комитет имущественных отношений (КИО) и комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП). Согласно им, «льготная» арендная ставка начинает действовать только после проведения в семилетний срок и с надлежащим качеством всех ремонтно-реставрационных работ, а до того аренда платится по рыночной цене. Изменения вступили в силу 24 марта. Формирование аукционной документации продолжается до сих пор, но к концу года судьбу зданий хотят решить на торгах Фонда имущества.

Как выглядят памятники, которые Смольный включил в "рублевую" программу

По большей части речь идет о той госсобственности, спасти которую уже трудно. Это оранжерея дворцово-паркового ансамбля «Собственная дача» в Петергофе, павильон «Царский вокзал» в Пушкине, загородный дом Л. А. Змигродского и дача Н. М. Кочкина в Сестрорецке, дом Ф. И. Челищева (М. Б. Кольбе) на Вознесенском, 36А, а также Александровские ворота Охтинских пороховых заводов.

Наиболее красноречивый пример – деревянные дачи в Сестрорецке. Тут и частичные обрушения, и «потемкинские деревни» в виде щитов с завлекательными картинками вместо консервации (и то лишь с трех сторон), и даже уголовное дело в анамнезе.

Загородный дом Л.А. Змигродского, март 2017 года

Самый печально известный из этих объектов – «Дача Н. М. Кочкина» прямо возле железнодорожной станции Курорт. Еще идет расследование в отношении управляющей компании, которая должна была заниматься техническим обслуживанием и ремонтом дома предположительно 1906 года постройки. Но это не мешает искать нового владельца.

Просто чтобы представить масштабы бедствия и всю сложность процесса: в подготовленном КГИОП по этому объекту задании одних только комплексных научных исследований до начала производства работ указано 20 пунктов. Среди них — архивно-библиографические исследования с целью уточнения возможно утраченных элементов объекта; обмерные работы с картограммой дефектов фасадов, интерьеров, архитектурных элементов и деталей; вскрытие конструкций с анализом причин дефектов; химико-технологические исследования конструкций; лабораторные анализы проб строительных и отделочных материалов; обследование зеленых насаждений в зоне производства работ с составлением акта выбраковки с выводами и рекомендациями по лечению и оздоровлению, обследование наружных инженерных сетей; определение уровня и режима грунтовых вод, системы водоотведения здания; определение влажности конструкций в лабораторных условиях — и этот список можно продолжать.

Как видно, конкретики еще нет и в помине. Порядок проведения работ тоже должен определить инвестор, в тесном сотрудничестве с контролирующими органами.

«Здание бесхозное, оно плюс-минус без крыши, без окон, и сначала необходимо провести обследования, – объяснили «Фонтанке» в пресс-службе КГИОП. – Результаты согласовываются с нашим комитетом, на их основании уже уточняется задание, первоочередность и сроки работ. И параллельно с этим ведется проектирование: ведь нужно еще понимать, подо что приспосабливается здание. И районный архитектор работает над установлением сроков».

На этом подводные камни не заканчиваются. Ту же «Дачу Кочкина», как и «Дом Ф. И. Челищева (М. Б. Кольбе) на Вознесенском», требуется перевести в нежилой фонд. А, например, у павильона «Царский вокзал» в Пушкине — увеличить земельный участок до границ территории объекта культурного наследия.

Другой сложный момент — не всегда понятно, какой именно новой жизнью может зажить отреставрированное здание. «Царскому вокзалу» в КГИОПе прочат будущее ресторана, а бывшей оранжерее Собственной дачи в Петергофе — конюшни. А вот что делать с Александровскими воротами Охтинских пороховых заводов, которые находятся на улице Химиков, непонятно даже профессионалам.

«Не представляю, что там можно сделать. Объект-то я хорошо знаю, а окружение не очень чувствую», – честно признался руководитель архитектурного бюро «Студия 44» Никита Явейн. Его оценка бизнес-перспектив по другим объектам также не внушает оптимизма: «Царский вокзал — прекрасный, но очень трудоемкий объект, тоже не представляю, для чего его использовать, потому что он находится бог знает где. Когда-то, может, лет через десять, эту территорию раскрутят в плане туризма, и все там будет стоить дикие деньги, но не думаю, что сегодня это прибыльное мероприятие. Оранжерея — четкое разорение, это только для какого-то энтузиаста, любителя конного спорта, который готов отдать за нее последние деньги, потому что что-то там хочет».

Загородный дом Л.А. Змигродского, июнь 2018 года

Потенциально привлекательными для инвесторов Явейн назвал только деревянные дачи в Сестрорецке. «Жилой дом в Сестрорецке стоит миллионов 20-30, если его привести в порядок, – посчитал архитектор. – Да, себестоимость колоссальная; и проектирования, и строительства: где-нибудь 150 тысяч за метр. Но если продажная стоимость квадратного метра в Сестрорецке — тысяч 200, и плюс у тебя еще земля — это может быть рентабельно».

При этом Никита Явейн предостерег возможных инвесторов от переоценки собственных сил: «Надо понимать, что сроки реставрации – очень большие, и кто говорит, что можно ее сделать быстро, тот врет. Это очень трудоемкая работа. Просто на сегодня она настолько бюрократизирована, что никто границ этой бюрократии даже не видит. Год-полтора минимум займет выход на разрешение, а до этого — игра втемную, и тебя в любой момент могут отстранить».

Образцовым примером восстановления исторических зданий за частные деньги может служить глава холдинга Gutsait Group Сергей Гутцайт, который отреставрировал Замок Бип и павильон «Круглый зал» в Павловске, Певческую водонапорную башню в Пушкине и другие памятники. Бизнесмен считает, что вопрос в принципе нужно ставить по-другому. «Это должна быть благотворительность. Я глубоко убежден, что если персона или компания по какой-то причине чувствует неодолимую потребность сохранить этот памятник, тогда мы получим хороший результат. Если мотивация другая, ничего не получится», – сказал Гутцайт «Фонтанке».

По его словам, денег на таких объектах не заработаешь, а вложения при грамотном управлении отобьются только лет через десять-двадцать, а то и тридцать. При этом любые попытки сэкономить на реставрации или ускорить процесс приведут к противоречиям в отношениях с КГИОПом и негативно скажутся на судьбе здания.

«Людям будет казаться, что они быстренько отреставрируют и получат скидку, – объяснил Гутцайт. – Но, во-первых, быстренько не получится: реставрация вещь кропотливая, и оформление документов чрезвычайно сложное. Люди без опыта будут нервничать, а потом еще окажется, что у них не принимают здание, так как они нарушили технологию. И возникнет патовая ситуация: и не разрушишь обратно, и сдать не получится. И они начинают уговаривать КГИОП сделать послабления. Сотрудники КГИОП могут вам много рассказать о том, как благими намерениями дорога в ад выстроена».

Бывает, что человек и хочет сделать хорошо, но не умеет, в итоге все заканчивается плачевно, рассказал предприниматель и привел примеры: «Допустим, человек из благородных убеждений принимает участие в торгах, решив, что сейчас заработает. А потом он сталкивается с КГИОП и оказывается: это нельзя, то нельзя, надо делать проект, начинаются разногласия. Очень много таких примеров, когда и арендатор хороший, и КГИОП действует по правилам, а здание принять не могут. Вот у меня приятельница, Марина Шостакович, не знала всех законов, сделала реставрацию с нарушениями и лет 10 уже не может сдать это здание».

Предприниматель уверен: «Нужно просвещать людей, которые сдуру, из глупых амбиций, не имея опыта и душевных порывов, хотят что-то хапнуть. И таких будет большинство, 90%. Я встречал таких людей, которые на моих глазах столько памятников загубили — это ужас!».

О средствах, сколько вложил он сам в восстановление памятников, Гутцайт не то что не жалеет, он гордится спасенными памятниками, приговаривая, что потратить деньги с удовольствием для себя и с пользой для страны гораздо сложнее, чем заработать.

«Что испытывает творческий человек, когда он нарисовал хорошую картину или поставил спектакль, или балет? Он чувствует гордость, – рассуждает бизнесмен. – Восстановление памятников – то же самое, только твоим материалом являются не кисточка с краской и не фортепиано. И не всегда художник думает о том, будет ли успешен его фильм. Есть фильмы коммерческие, голливудские, когда все поставлено на поток, а есть другие — Феллини, Тарковский, Сокуров... Люди же разные, но определить их заранее невозможно, а закон один: вот выставят здание на торги, выиграет какой-то человек, а как определить, что у него в голове?».

Несмотря на осторожность игроков рынка и слишком небольшой срок с начала действия проекта, удачные примеры восстановления памятников «за рубль» в Москве уже были названы. По данным «Аргументов и фактов», с 2012 по 2018 год в столице по «рублевой» программе было арендовано 27 объектов, из них в 11 работы уже полностью завершены, в 11 работы ещё ведутся, 4 объекта культурного наследия переданы для государственных нужд и 1 повторно вовлечён в программу.

Алина Циопа,
«Фонтанка.ру»

 


© Фонтанка.Ру

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор