Сейчас

-2˚C

Сейчас в Санкт-Петербурге

-2˚C

Пасмурно, без осадков

Ощущается как -5

1 м/с, ю-в

779мм

83%

Подробнее

Пробки

3/10

Андрей Нечаев: Нас ожидает прозябание вокруг нуля

607
ПоделитьсяПоделиться

В четверг, 27 ноября, вечером представители Организации стран – экспортёров нефти объявили, что не будут понижать добычу, чтобы остановить падение цен на рынке. Российская экономика не получила "спасательного круга", на который очень рассчитывала. О том, что привело к такой ситуации и какого развития нам ждать, в интервью "Фонтанке" рассказал бывший министр экономики России Андрей Нечаев.

– После объявления решения ОПЕК вниз полетели и цена на нефть, и курс рубля. Наша валюта действительно до такой степени зависит от нефти?

– Связь рубля с ценой нефти абсолютно логична. Известно, что 71 с лишним процент российского экспорта – это экспорт углеводородов, и большая часть приходится на нефть. Так называемые нефтегазовые доходы – это 52 процента доходов российского бюджета. Поэтому цена нефти, к сожалению, ключевой параметр для российской экономики. 

– Но если от нефти так зависит экономика, то вместе с нами должна была переживать, например, Норвегия…

– Некоторые нефтедобывающие страны тяжело переживают падение цен на нефть, и это проявилось и в разных позициях на упомянутом саммите ОПЕК. Просто одни – как Норвегия или Кувейт – создали подушку безопасности, складывая в специальные фонды часть доходов от экспорта нефти, а другие – как Венесуэла – все проедали. У последних сейчас серьезные проблемы. Россия тоже резко увеличила аппетиты госрасходов за последнее десятилетие, поэтому бюджет и трещит по швам при падении нефтяных цен. Что касается курса рубля, то, конечно, нефть – это не единственный параметр, который его определяет. Это и в целом неблагополучное состояние российской экономики. Чудес не бывает. Когда экономика слаба, национальная валюта не бывает сильной. Плюс в России высокая инфляция. С одной стороны, инфляция связана с девальвацией рубля. С другой стороны, сама по себе инфляция за счёт других факторов является причиной обесценения национальной валюты. Потому что доллар, евро, фунт, в конечном счёте, такие же товары, как все остальные, хоть и несколько специфические. Поэтому когда в стране в целом растут цены, то, естественно, удешевляется и национальная валюта. Плюс – значительный отток капитала из страны. Всё это достаточно глубинные факторы девальвации. То есть цены на нефть – не единственный фактор обесценения рубля, но фактор достаточно серьёзный.

– И в это же время, пока цены на нефть летели вниз, Центробанк прекратил валютные интервенции.

– Да, ко всем другим факторам добавился тактический момент: Центральный банк всё-таки выполнил своё давнее обещание – отменил валютный коридор и ушёл с валютного рынка с регулярными валютными интервенциями. Это придало дополнительную волатильность рынку. Отказ от валютного коридора сам по себе не способствует девальвации, но усиливает ажиотажный и спекулятивный спрос на валюту. Вот это мы и наблюдаем – резкие скачки курса, когда 2 дня назад рубль укреплялся, теперь он резко слабеет.

Почему ЦБ отменил коридор именно сейчас? Он не мог выбрать момент поспокойнее?

– ЦБ анонсировал, что перестаёт на регулярной основе воздействовать на курс, ещё очень давно. А вот что происходило в последнее время, когда он сохранял коридор. Напомню, была квота валютных интервенций – сначала миллиард долларов в день, в последнее время ЦБ снизил её до 350 миллионов. Агенты валютного рынка этим пользовались -догоняли курс до границы коридора, а дальше они точно знали, что ЦБ по фактически фиксированной цене продаст им валюту в размере 350 миллионов долларов в день. Это было хорошим, устойчивым способом заработка. И ЦБ за октябрь израсходовал порядка 30 миллиардов долларов на поддержку курса по такой схеме. Учитывая, что за последний год резервы похудели в целом на 100 миллиардов долларов, Центробанк не мог бесконечно продавать валюту, потому что уровень резервов ещё не стал критическим, но уже приближается к опасному. С золотовалютными резервами ЦБ все не так просто. Формально их сейчас около 425 миллиардов долларов. Но за вычетом монетарного золота, за вычетом прав заимствований в Международном валютном фонде и ряда других позиций, собственно валюты – где-то 390 миллиардов долларов. И из них 153 миллиарда – валютная составляющая резервного фонда правительства. То есть это не деньги Центробанка, они просто числятся на его балансе. И реальные резервы, которые ЦБ может использовать для интервенций с целью поддержания курса – примерно 230-240 миллиардов.

– То есть Центробанк просто больше не мог опустошать свои резервы на поддержание курса?

– Это не имело смысла – когда действуют глубинные факторы девальвации. Пытаясь противостоять сильному ветру, дуть ему навстречу – этим вы ветер не остановите, как бы вы ни надували щёки.

– Какой у Вас прогноз – что будет дальше?

– Скорее всего, цены снизятся ещё на 10 долларов за баррель. Некоторые эксперты говорят о 60 долларах за баррель. Вероятность этого мне представляется гораздо более высокой, чем то, что цены вернутся если не на прежний уровень , то хотя бы на 90 долларов. Это будет, с одной стороны, фактором дополнительной девальвации рубля. С другой стороны, это создаёт дополнительные проблемы для бюджета. Но девальвация их во многом компенсирует. В этой связи Минфин и правительство в целом смотрят на девальвацию достаточно благосклонно.

– То есть благодаря подорожанию доллара мы в рублях за проданную нефть получим больше, чем получили бы раньше?

– Да, это так, хотя бюджет их получает не напрямую, а через налоги. Понятно, что девальвация даёт дополнительный импульс инфляции. И рано или поздно Минфину придётся её компенсировать повышением зарплат бюджетникам, индексацией пенсий, компенсировать другие свои расходы. Но дело в том, что дополнительные доходы от девальвации он получает, образно говоря, сегодня-завтра, а компенсировать будет когда-то потом. И в этом смысле для правительства девальвация – палочка-выручалочка. Я, собственно, писал об этом ещё в марте 2013 года, что единственный шанс у правительства спасти бюджет (а тогда речь шла о бюджете текущего года, который тоже был не очень реалистичен) – это девальвировать рубль. Что они в конечном итоге и проделали.

– Да, но это, видимо, нужно было сделать тогда, когда ещё не было дополнительных факторов – нефти, санкций и так далее?

– Ну, они это и сделали. Но тогда девальвация была не такой масштабной.

Спрошу гипотетически: если бы ОПЕК снизила добычу, а нефть бы подорожала, нам бы это помогло?

– Дело в том, что серьёзные проблемы в российской экономике начались ещё до Украины, до санкций, до падения цен на нефть. Это всё – факторы, которые усугубили ситуацию. Мне кажется, наша власть выбрала тупиковую модель развития: построение госкапитализма с сырьевой экспортной ориентацией. Первым звоночком был кризис 2008-2009 годов, из которого мы выбрались с ещё большей долей государства в экономике и с ещё большей ее сырьевой ориентацией. И с 2012 года у нас идёт зримое ухудшение всех макроэкономических показателей. Поэтому выводы надо было делать раньше.

– Что такое произошло до санкций и нефти? Нефть была дорогая, качали, продавали, всё было прекрасно – и тут…

– Когда у вас нет конкурентной среды, когда у вас высокомонополизированные рынки, когда у вас доступ к госзаказу, к подрядам крупных государственных компаний имеет очень ограниченное число лиц, это не создаёт мотивации для экономического роста. Когда у вас не защищена собственность, когда инновации не являются потребностью для завоевания рынка, и их пытаются как-то навязывать сверху – такая модель не очень жизнеспособна в долгосрочном плане. До какого-то момента выручают высокие цены на нефть. Потом, когда они падают, обнаруживается, что король голый.

– А рецепт есть?

– Сейчас ни у кого нет рецепта, как исправить ситуацию в течение двух недель, это просто невозможно…

– Ну, конечно, не двух недель, но года, двух, трёх?

– Безусловно, надо начинать проводить кардинальные реформы, меняя всю экономическую политику, всю систему государственного управления, развивая рыночные институты, судебную систему, свободную конкуренцию и так далее. Это даст эффект не сразу, это долгая и кропотливая работа по улучшению предпринимательского климата, и начинать её надо было лет 5-10 назад. Но другого пути нет. А в ближайшие годы, думаю, нас ожидает прозябание вокруг нуля (по темпам роста), если внешние факторы не будут всё ещё более ухудшать.

Вы видите признаки того, что власть готова идти на такие перемены?

– С лёгкой руки агентства Bloomberg ходят слухи, что 4 декабря в своём послании Владимир Владимирович Путин как раз объявит курс на экономическую свободу, так что мы с вами получим ответ буквально через неделю. Но думаю, что это будут скорее словесные интервенции.

– А без "Блумберга"? Реальных признаков предстоящих перемен Вы не видите?

– Пока, скорее, власть посылает бизнесу негативные сигналы. Вот просто примеры последних недель: закон о деофшоризации принят в более жёстком варианте, чем он согласовывался с бизнесом, дана возможность Следственному комитету возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям фактически без взаимодействия с налоговой инспекцией. Происходит фактическое повышение налогов: в виде увеличения взносов в ФОМС, а ранее в Пенсионный фонд – с так называемых "вредных производств", а у нас 60 процентов производств в промышленности относятся к категории вредных, введения так называемого "торгового сбора", перехода на оплату налога на недвижимость с кадастровой стоимости в разы и десятки раз превышающей использовавшуюся «оценку БТИ», а часто и реальную рыночную стоимость и т.д. Идут постоянные дискуссии о повышении НДС, о налоге с продаж. Явное и скрытое повышение налогов уже идёт, но постоянно обсуждается их дальнейшее повышение или введение новых. В условиях экономической рецессии это является, мягко говоря, некоторой новацией в экономической политике. Во всём мире налоги снижают во время рецессии.

И всё-таки что больше повлияет на экономику: решение ОПЕК или все остальные факторы?

– Решение ОПЕК на ситуацию не повлияет. Если бы оно было принято в пользу сокращения добычи, это могло бы улучшить ситуацию. Но фактически ОПЕК просто заморозила ситуацию. Она не стала хуже, но и не стала лучше. Я бы не драматизировал сегодняшнюю конференцию.

Но если взять цены на нефть – на одной чаше, остальные факторы – на другой: что больше влияет на то, как мы будем жить?

– Дело в том, что факторы, связанные с неблагоприятным предпринимательским климатом, – они в значительной степени и делают нас зависимыми от цены на нефть. Это глубинные причины, которые, как я уже говорил, привели к ухудшению ситуации и до всякого падения цены нефти. У нас в 2013 году темпы роста ВВП оказались в 3 раза ниже запланированных, а инвестиции сократились примерно на 3 процента до всяких санкций – при цене нефти 110 долларов за баррель. У нас уже все тревожные звоночки к этому моменту прозвенели. А если говорить конкретно о нефти и санкциях – то на этот вопрос ответил министр Силуанов: по его оценкам, от санкций Россия потеряет примерно 40 миллиардов долларов, а от падения цен на нефть – 90-100 миллиардов. Это достаточно условные расчёты, но это – официальная оценка Минфина.

Беседовала Ирина Тумакова, "Фонтанка.ру"

ЛАЙК0
СМЕХ0
УДИВЛЕНИЕ0
ГНЕВ0
ПЕЧАЛЬ0

Комментарии 0

Пока нет ни одного комментария.

Добавьте комментарий первым!

добавить комментарий

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

сообщить новость

Отправьте свою новость в редакцию, расскажите о проблеме или подкиньте тему для публикации. Сюда же загружайте ваше видео и фото.

close