108

Лев Лурье: Шестнадцать табличек на одном фасаде — не рекорд

С Дома Довлатова на Рубинштейна, 23, по требованию трех жильцов сняли шестнадцать табличек «Последнего адреса». На них имена здешних обитателей, увезенных в 1930-е «Черными Марусями» и сгинувших на Левашовской пустоши. Стена теперь пустая, потомкам не прийти, не положить цветы, не поплакать.

Мы с Анастасией Принцевой несколько лет назад придумали ежегодный праздник, приуроченный к дню рождения Довлатова. Первые пару раз завершением становилось представление в курдонере дома — небольшая сцена, выступления вдовы и дочери Сергея Донатовича, почетных гостей, парад любимых им фокстерьеров, час-другой джаза. Потом сцена разбиралась, двор подметали, на год воцарялась тишина. Но с позапрошлого раза двор дома №23 обходим стороной. Большинство местных жителей настроены равнодушно-доброжелательно, некоторые охотно помогают, но есть несколько персонажей дико враждебных: им не нравится решительно все — Довлатов, шум, собаки, цветы у памятника Довлатову. А так как юридический статус двора не вполне ясен (в доме нет ТCЖ), то они скандалят, жалуются, пишут заявления. Проще слиться.

Исходя из стандартов Серебряного века, дом — шикарный. Центр города, налет северного модерна, три двора, один из которых распахнут на улицу Рубинштейна, чугунное литье, фонарики над входом, декоративные колонны в парадных, кафельные печи. В доме изначально устроены лифты, имелось паровое отопление, гаражи.

Как и прочие многоквартирные здания, в 1920-х дом подвергся уплотнению: в жилище, рассчитанном на одну семью, теперь ютилось 20 — 30 человек. В 1936 году в квартире № 34 на третьем этаже, которая до революции принадлежала семейству Овсянниковых, две смежные комнаты окнами в темный проходной двор получили Нора Довлатова и Донат Мечик, будущие родители Сергея Довлатова. Он прожил здесь с 1944-го по 1975 год. Дом теперь зовут «Довлатовским», на нем мемориальная доска, рядом — памятник писателю.

Дом неопрятен и неуютен. Стены расписаны граффити и нелепыми объявлениями вроде «Сауна-люкс. 24 часа», оставшимися едва ли не с конца 1990-х. Газон в главном дворе запущен. Кодовые замки, двери на чердаки взломаны. В парадных, в частности в довлатовской, стойкий запах мочи — как при Довлатове. Почти все пространство занято машинами. Никаких попыток восстановить витражи, деревянные двери, декор парадных, исторический рисунок окон, поставить скамейки, устроить клумбы, что сейчас стало популярным в центре города, жильцы не предпринимают.

Главная задача — непримиримая борьба с внешним миром, которую ведут здешние активисты. Их важнейшие победы — изгнание «Дня Д» и демонтаж шестнадцати табличек «Последнего адреса» со стены, фланкирующей въезд в главный двор. Четыре года, с 2015-го, таблички никому не мешали. Поставлены по согласованию с Жилкомсервисом, с согласия тогдашних жильцов, иначе в «Последнем адресе» не бывает.

Все шестнадцать мужчин, погибших в 1937 — 1938-м, каждому из которых посвящена табличка, — реабилитированы. Государство признало: людей убили без всякой вины, что называется, по ошибке. На табличках были имена жильцов дома в возрасте от 30 до 65 лет, были они беспартийные и члены ВКП(б), служащие и инженеры, портье «Астории», сотрудник НКВД, музыкант, товаровед, военмор. Русские, евреи, немец, поляк, латыш, грек.

Ни одного сколько-нибудь известного деятеля, просто горожане. Репрезентативная выборка ленинградцев — жертв «Большого террора», бомбили не прицельно, по площадям. Шанс попасть в мясорубку был у всех: переполненная камера, многодневные пытки, необходимость признать вину в чем-нибудь чудовищном, что и в страшном сне не приснится. Пуля в затылок. Труп в похоронный ров.

Традиция поминать невинно убиенных лежит в основе христианской цивилизации. От Бориса и Глеба к Федору Колычеву, царевичу Дмитрию, святым новомученикам. Трудно не поминать уничтоженных ленинградцев. Кто-то на слуху, не забыт, как Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Николай Пунин, Николай Вавилов. Память о большинстве сохранилась только в многотомном справочнике «Возвращенные имена». И на табличках «Последнего адреса».

Шестнадцать табличек на одном фасаде — не рекорд. На Доме специалистов (Лесной, 61) их 39. И там и в других домах таблички, размером с человеческую ладонь, — важная часть ландшафта, память о прошлом того места, где живешь. На Добролюбова, 19, жильцы нашли еще двоих забытых репрессированных, ходили в архив ФСБ, перерисовывали дела, добавили таблички к уже имевшимся.

То, что произошло на Рубинштейна, — не по-людски. Как будто невинных ошельмовали второй раз, посмертно. Полная нравственная глухота, патологическое отсутствие эмпатии. Думается, тем, кто не согласен с этим варварством и живет в доме, надо писать в Жилкомсервис. Вас-то больше, чем три человека. И таблички благополучно вернутся на место. К этой просьбе присоединяется и ваша бывшая соседка — Елена Довлатова.

Лев Лурье, специально для «Фонтанки.ру»

Согласны с автором?

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Рассылка "Фонтанки": главное за день в вашей почте. По будним дням получайте дайджест самых интересных материалов и читайте в удобное время.

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (108)

263839691
По поводу табличек согласен с Лурье. По поводу дома - дискуссионная история. Можно восстановить дом и закрыть его на тысячу замков, как сделали с Толстовским домом на той же улице. Поставить бандитов его охранять и радоваться тому, что только жители дома, владельцы, могут посмотреть на эту красоту (или если платить деньги, кому? Правильно, Лурье).

Так что желание Лурье сделать в этом доме что-то хорошее - это желание отгородить ещё один дом себе в частную собственность.

rybalka
Почему-то пропал комментарий о существовании в городе с 2008 года пополняемого всероссийского Помянника. Адрес - Князь-Владимирский собор, открытый для всех. Разделы:
Великая Отечественная война – 11 млн. чел.
Блокада Ленинграда – 900 000 чел.
Ленинградский мартиролог – около 55 тыс. чел.
Пострадавшие в годы репрессий – около 2,5 млн. чел.
Подводники – около 6 тыс чел.
1 Мировая война – около 2,5 тыс. чел.
Война в Афганистане – около 15 тыс. чел.
И ещё ряд разделов, меньшего объема.
Очевидно, что проект Последний адрес (1000 табличек на сегодняшний день по всей России) - частная иллюстрация к этим огромным базам данных. Ничего не имею против табличек, но свет клином на них не сошелся

rybalka
И очень странно читать: //стена пустая, потомкам не прийти, не положить цветы, не поплакать//
Тот, кто это написал, видимо плохо понимает, что потомки-петребуржцы (если они вообще есть) через 90 лет знают о городских адресах пра-бабушек и пра-дедушек в редчайших случаях. На известные-то могилы ко многим уже не ходят, хотя память о семейных могилах живёт дольше, чем об адресах....

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...