18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
02:56 19.10.2018

Особое мнение / Сергей Шелин

все авторы
12.09.2010 17:05

Кто выигрывает XXI век?

Супертеракты 11 сентября 2001-го называют подлинным началом XXI века. В каждую годовщину этих событий принято подбивать предварительный итог и спрашивать: кто выигрывает этот век, а кто его проигрывает? Прошло всего девять лет, а мир, в котором живем, стал совсем другим и продолжает быстро меняться.

Супертеракты 11 сентября 2001-го называют подлинным началом XXI века. В каждую годовщину этих событий принято подбивать предварительный итог и спрашивать: кто выигрывает этот век, а кто его проигрывает? Прошло всего девять лет, а мир, в котором живем, стал совсем другим и продолжает быстро меняться.

Проще всего ответить на вопрос: кто в эти годы выиграл больше всех? Ясно, что Китай, который держался в стороне от драки. Вообще-то, в стороне от нее держались многие, но так подняться, как китайцы, не получилось ни у кого. Так что дело не просто в миролюбии, даже если допустить, что оно так уж им присуще.

Выражаясь языком политконструкторов, у Китая был свой проект. Притом, во-первых, ясный и понятный, а во-вторых, осуществляемый с железной последовательностью. Там решили превратиться из бедной страны в среднюю, а когда-нибудь и в богатую, шаг за шагом заменяя централизованный социализм рыночным капитализмом и не встревая пока в мировые дела.

Решение было принято больше 30 лет назад и сразу показало себя удачным. Но к сентябрю 2001-го Китай все еще был бедной страной с экономикой средних размеров – калибра английской или французской. Сейчас, в 2010-м, Китай, так сказать, официально становится экономической сверхдержавой, второй в мире после Америки. Именно в нынешнем году он обойдет Японию по величине ВВП, вычисленной в текущих валютных курсах. Если считать по паритетам покупательной способности, то он ее перегнал еще лет пять - шесть назад, но расчет ВВП по валютному курсу - самый солидный из всех возможных.

Обгонит ли Китай и Америку, которая все еще, минимум, вдвое его мощнее экономически? Тут незачем гадать. Японцы когда-то тоже об этом мечтали, но сегодняшняя стагнация Японии – одно из самых впечатляющих мировых зрелищ. Чего еще добьется Китай и как изменится его поведение, не знает никто. Но то, чего он уже добился, и так грандиозно. В прошлом веке мы ведь тоже были супердержавой. Но ни при Сталине, ни при Брежневе не были так сильны экономически, как сегодняшний Китай. Компенсировали военной мощью. Китайцы свою пока не афишируют. Хотя и по военным расходам они уже тоже вторые в мире.

На другой стороне планеты Евросоюз все годы после 11 сентября продолжал двигать собственный проект – сооружал свое супергосударство. Атмосфера в мире резко изменилась, золотые для Европы 90-е годы превратились в воспоминание, но набравшая ход машина продолжала двигаться прежним путем. С 1 января 2002-го в наличное обращение вошла единая валюта, евро, - первая со времен Римской империи общая денежная единица на таком пространстве. К 15 старым членам ЕС добавилось 12 новых, принятых в два приема, в 2004-м и 2007-м. В ЕС сейчас полмиллиарда граждан. Больше только в Китае и Индии.

Сделано великое историческое дело. Которое, однако, не получается сегодня назвать великим успехом. Лишь только ударил глобальный кризис экономики, как все замазанные проблемы повылезали наружу, и сейчас неуклюжая конструкция Евросоюза трещит по швам. Но ведь не разваливается, и говорить о провале рано. Грандиозный проект оказался более трудным и рискованным, чем воображали, но с повестки он не снят. Если выдержит, это станет достижением не хуже китайского чуда.

А вот мировая гегемония Америки уже не выдержала. Войны, начатые ею после террористической атаки 11 сентября, велись ради того, чтобы восстановить уверенность в себе и отстоять эту самую гегемонию, приобретенную к началу 90-х, после распада нашей империи.

Эмоции были налицо, силы тоже, но осмысленный проект, с перечнем реально поставленных задач и требуемых для их достижения средств, как раз и отсутствовал. Если задача была взять под контроль Большой Ближний Восток, то это означало, что придется вводить войска не только в Афганистан и Ирак, но вдобавок и в Иран, и в Пакистан, и в Сирию и еще всюду, куда понадобится впредь. Американской военной мощи теоретически хватило бы даже и на это – если не жалеть людей и денег. Но народной поддержки ничто подобное иметь не могло и, соответственно, не могло быть и политической воли.

Не было готовности тратить слишком много даже и на те войны, которые начали. Американский народ на первых порах весьма одобрял наступательный державный курс, но вовсе не хотел платить за него снижением жизненного уровня. Поэтому экономику Соединенных Штатов после 11 сентября подхлестывали всеми дозволенными и недозволенными методами, что и стало главной причиной нынешнего мирового кризиса и привело к повороту внешней и внутренней политики, который попытался осуществить Барак Обама.

На смену одному противоречивому и запутанному курсу пришел другой, не менее запутанный. Логики в действиях и планах вовсе не прибавилось. Старая политика не тянула на проект, нынешняя тоже.

Буш накачивал экономику деньгами. Обама делает то же самое с утроенной силой, воображая, что вылечит кризис теми же средствами, которые его и вызвали. Взрывную ситуацию на Большом Ближнем Востоке тоже никто не отменял. На первый план выходит Иран, с его весьма проектным по-своему режимом, не боящимся рискнуть ни своей страной, ни всем миром. В таких случаях Буш не задумывался, что будет, а просто бил кулаком. Обама последствий боится и, вместо драки, неутомимо разглагольствует, что, с точки зрения стратегического результата, ничуть не более эффективно.

Поэтому не исключено, что в большой американской политике назревает уже следующий зигзаг. Но, судя по тому, что говорят критики Обамы, с эмоциями у них, как и раньше богато, а настоящего проекта, в котором концы были бы увязаны с концами, по-прежнему нет. Такую вот ломку переживают Соединенные Штаты. Когда амбиции так велики, надо либо согласиться платить за них настоящую цену, либо их умерить. Америке не хватило этих девяти лет, чтобы определиться с выбором.

Ну и, наконец, о нашей собственной государственной траектории. Неучастие в новых войнах, ослабление старых центров силы, да еще и удорожание нефти, вызванное их же, старых центров, слабой финансовой политикой, - все это давало, казалось бы, массу дополнительных шансов. Но наша траектория, как вы и сами об этом догадываетесь, оказалась особой.

Какой у нас был в эти годы проект? Тут надо уточнить: какой проект провозглашался или какой осуществлялся? Провозглашались: возвращение всемирного почтения к державе, ренессанс нашей экономики и собирание вокруг России бывших советских республик. Осуществились: мюнхенская речь Путина, превращение страны в мировую бензоколонку и создание Таможенного союза с Казахстаном и Белоруссией, которого (союза) на самом деле нет и в помине.

Пока другие мировые игроки напрягали силы, строили, боролись, выигрывали или проигрывали, наше руководство, по недавнему меткому замечанию премьера Путина, никаких ошибок за столько лет не допустило. Что и понятно. Ошибки совершаются, когда что-то делают, а не когда имитируют деятельность.

Вот вам и мировой итог этих девяти немирных и неспокойных лет. Одни знали, куда идти, и шли. Другие не знали, однако пытались. Ну, а остальные топтались на месте, предполагая, что все вокруг устроится само. Если прошедший отрезок XXI века чему-то и учит, так это тому, что само собой не устраивается ничто.

Сергей Шелин