18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
22:08 14.08.2018

Спорт

03.10.2017 17:18

Владимир Быстров: Я пока не вижу возрождения старого «Зенита»

Что могло остановить уход в «Спартак», насколько надежен клуб «Тосно» и почему «Зенит» уже никогда не будет прежним. «Фонтанка» поговорила с одним из самых неоднозначных воспитанников петербургского футбола - Владимиром Быстровым.

Владимир Быстров: Я пока не вижу возрождения старого «Зенита»

Елена Никитченко/Интерпресс

В 2005 году воспитанник «Зенита» Владимир Быстров перешел в «Спартак», и это ему вспоминают до сих пор. В 2009-м он вернулся в Петербург, но добился только того, что теперь его ненавидят еще и в Москве. Потом были «Анжи», «Краснодар». Теперь он снова на берегах Невы, только играет за футбольный клуб «Тосно». Чемпион России 2010 и 2012 годов в составе «Зенита», бронзовый призёр Евро-2008 — с таким послужным списком Быстров главная звезда команды из Ленобласти.

Чувство ностальгии

– Когда вы решили, что нужно уезжать из Краснодара?

– За полгода до окончания контракта. Мне не предлагали новый, а если за полгода до окончания действующего соглашения человеку не предлагают контракт, это значит, что он уходит. Это всегда понятно.

– Почему отказались от варианта с «Кайратом»? Могли сейчас играть с Аршавиным.

– Кто такое говорил? У меня никаких вариантов не было. Кто-то что-то там писал, но я не в курсе был никаких вариантов. Я вообще ни с кем не общался по поводу своего будущего. 

– Как тогда у вас появился вариант с «Тосно»?

– Ну вот так и появился. Я отдохнул 2 – 3 месяца после истечения контракта с «Краснодаром» и договорился с «Тосно». Я получил возможность играть в футбол дома, в Петербурге. Так что это был идеальный вариант. 

– И вы, и руководство «Тосно» долго опровергали интерес друг к другу, но я точно знаю, что разговоры о переходе шли чуть ли не с зимы. Почему так долго тянули, аж до августа?

– У меня такой информации не было. Я уже, честно, не помню, когда впервые появился вариант с «Тосно».  

– Наводили справки, что за клуб такой? Насколько серьезная организация?

– А что тут наводить? Клуб вышел в премьер-лигу. Клуб из Ленобласти, соответственно, из Питера.

– Клуб очень стремительно поднялся из второй лиги в РФПЛ. Часто такие команды закрываются также быстро. Вот насчет этого узнавали, насколько «Тосно» – это долгосрочный проект?

– Ни в чем нельзя быть уверенным никогда. Такое может произойти с любым клубом. Даже из тех, что очень долго существует, как, например, московское «Торпедо». Там вообще клуб с историей. Соответственно, и здесь, в «Тосно», если хозяин не захочет давать деньги, клуб совершенно точно исчезнет. Я перед подписанием контракта встретился с руководителями клуба, пообщался, и мне этого было достаточно. 

– Гендиректор «Тосно» Вячеслав Матюшенко говорил, что вы сами решили подписать контракт всего на год. Почему на такой короткий срок?

– Если ты будешь нужен клубу, в дальнейшем никаких проблем с переподписанием не будет. А смысл подписывать на три года, а потом мучаться, если ты не сможешь через год играть по состоянию здоровья или по каким-то еще причинам? Поэтому мы решили так. 

– Есть версия, что это вы так от вылета в ФНЛ перестраховались.

– Да ничего я не перестраховывался. Ну какая разница... ну подписал бы я контракт на три года, и был бы пункт, который позволял бы мне уйти при определенных обстоятельствах. Так что это не имеет значения. Мы же не в рабстве у клубов сейчас находимся. Тем более мне уже не 18 лет, и «Тосно» меня уже никуда не продаст.

– Болельщикам «Тосно» долго пришлось ждать вашего дебюта, почти полтора месяца. Что делали все это время?

– Все это время я усердно тренировался. Получал травму, лечил ее и дальше тренировался. Чтобы форму набрать, не так мало времени нужно. Естественно, меня это напрягало, но ничего страшного. Я, в принципе, ожидал такого. Никто ж сразу тебя не будет ставить, если ты не готов. Тем более у нас есть сильные футболисты – ребята, которые тоже хотят играть. Поэтому все шло своим чередом. 

– Когда главный тренер вас впервые выпустил на поле в кубковом матче против «Тюмени», какие мысли были?

– Хотелось побыстрее проникнуться игрой, вспомнить, что это такое, и победить. Это, наверное, было самым главным для меня.

– Удалось проникнуться?

– Ну, естественно, удалось.

– Но следующую игру вы пропустили. Не возникло ли мыслей, что вы что-то не то сделали?

– Ну а как я мог что-то не то сделать, если команда выиграла? Мы прошли дальше на Кубок. Просто следующий матч сложился не так, как планировали тренера, и мы проиграли.

– В матче с «Уралом» судья убил «Тосно»?

– Вы же понимаете, что это не я оцениваю работу судей. Убил судья или не убил... Вы возьмите свисток, выйдите во двор и посудите детей. Тогда вы поймете, как это на самом деле тяжело. Если кто-то где-то ошибается, не стоит сразу судить строго. В первую очередь мы сами проиграли этот матч. Естественно, без ошибок судьи не обошлось. Но вы же знаете, как это бывает. Мы будем говорить, что не было пенальти, а соперник будет говорить, что было, и мы опять ни к чему не придем, даже если посмотрим 10 раз повтор. Все останутся при своем мнении.

– В следующем матче, с «Ахматом», вы вышли уже в стартовом составе и провели на поле 61 минуту. Какие ощущения были?

– Да хорошие ощущения. Всего хватало, в принципе, успевал и впереди и сзади.

– До вас редко мяч доходил. Партнерам не высказали за это?

– Ничего страшного. Главное, чтобы польза была на поле. Со временем все наладится — и связи, и понимание. Так не бывает, чтобы сразу вышли – и у всех все получается. А по поводу партнеров... что мне им высказывать? Я их только с победой поздравил и с выходными, конечно же. На самом деле я сейчас ощущаю чувство ностальгии. Мы играем на «Петровском», у нас такая молодая безбашенная команда. Все бегут. Чем-то это, конечно, напоминает тот прежний «Зенит».

Меня продавал не «Газпром»

– Алексей Миллер не так давно рассказал, что пытался остановить ваш переход в «Спартак» в 2005 году, но оказалось, что остановить его уже невозможно. Вы знали о том, что руководство хочет вас оставить?

– Если бы я знал, что руководство хочет меня оставить, я бы остался. Но кто должен был мне об этом сказать? Мне по этому поводу ничего не известно. Видимо, поэтому я так быстро и подписал контракт со «Спартаком». Меня же продавал не «Газпром», правильно? А другие люди. А когда пришел «Газпром», может, они и пытались остановить сделку. Но если человек уже подписал контракт, это уже невозможно остановить.

– В «Зените» этим летом произошли большие изменения. Есть ощущение, словно кто-то отмотал пленку лет на 10 назад. Президентом снова стал Фурсенко, спортивным директором – Сарсания. Вас не звали назад?

– Нет, не звали.

– Но вы бы согласились вернуться?

– Ну естественно, если бы позвали в «Зенит», я пошел бы в «Зенит».

– Болельщики с опытом считают, что их старый добрый «Зенит» вернулся.

– Да о чем вы говорите! Это совершенно другая команда. Какая тут может быть ностальгия? В чем схожесть?

– Прежнее руководство, прежние принципы работы.

– Да какие прежние принципы, когда куплено 6 – 7 иностранцев? Раньше такого не было.

– Свои тоже возвращаются. Кузяев, Терентьев, Богаев, например.

– Ммм... Ну да. Поживем увидим, но я пока никакого возрождения старого «Зенита» не вижу. Люди только пришли работать. Через некоторое время увидим, к каким традициям «Зенит» возвращается — к старым или к новым. К традициям невозможно возвращаться. Время идет, оно не стоит на месте. Чтобы добиваться результата, нужны новые традиции. Раньше традиции были такие: играли свои воспитанники, была сумасшедшая конкуренция среди молодых игроков. Ну вот такие традиции вернулись? Они не вернулись и не могут вернуться в такой клуб, как «Зенит», когда он ассоциируется с выигрышем Лиги чемпионов.

– Вся страна сейчас ищет объяснение феномену Кокорина. У вас есть ответ на этот вопрос, что с ним произошло в этом сезоне?

– А что с ним произошло? Он всегда играл в футбол и сейчас играет в футбол.

– Но как он сейчас играет в футбол!

– Просто пришел новый тренер, и все.

– При Луческу Кокорин играл почти столько же, но забивал в разы реже.

– При чем здесь реже он играл или не реже. Есть какие-то требования тренера к игроку на поле. Не зря же футболисты раскрываются у некоторых тренеров по-новому. Так же как и в «Зените» раньше были такие тренера, которые умели с молодежью работать, которым молодежь была интересна, которые доверяли молодежи. Понимаете? Вот в чем дело-то.

– Вы как-то сказали, что раньше в школе «Смена», до ее преобразования в Академию «Зенита» и прихода туда голландца Хенка ван Стея, было лучше.

– Естественно, раньше было лучше. Я же смотрю по результату. Когда человек приходил, и я был молод, он сказал дословно: «Я вам выращу тут десять новых быстровых и денисовых». Наверное, сейчас стоит признать, что не выросло ни одного. Соответственно, можно сказать, что человек провалил свою работу.

– Главная причина этого Хенк ван Стее?

– Ну а кто еще? Все работали по его методике.

– Сейчас в «Зенит» вернулись три воспитанника — Терентьев, Кузяев и Богаев. Первый и второй сейчас отлично играют за свой родной клуб. Это не показатель?

– Играет только Кузяев. А он, насколько я знаю, не воспитанник Академии. Он пришел туда из другой школы. И потом, они прошли через другие команды, прежде чем оказаться в «Зените». Терентьев в «Ростове» играл, Кузяев – в «Тереке». Понимаете? То есть им сначала нужно было уйти. Хорошо, что сейчас их вернули. Посмотрим, как они дальше будут играть.

– Вы же не будете отрицать, что условия для занятий в Академии в разы улучшились по сравнению с той же «Сменой»?

– О каких условиях вы сейчас говорите? Ну да, у Академии есть все — поля и так далее. А у других-то команд в городе ничего этого нет. Чтобы футболисты росли, нужна конкуренция. Раньше были  «Смена» и СДЮСШОР «Зенит» – две лучшие школы. Но были также «Кировец», «Турбостроитель» и так далее, и все давали бой. Не у всех родителей были возможности возить детей в ту же «Смену». Сейчас же все хотят попасть в эту Академию, а у других ничего нет — ни полей, ни условий. У Академии все хорошо, никто не спорит. Построили поля, есть одно натуральное поле, которое бережется, как зеница ока. Ну и? И все. Построили интернат, но я не слышал, чтобы там было много ребят, например, из области. Пока там офисы. Вот так вот. 

– Откуда вы так много знаете о городском футболе?

– А вы знаете, я вот сейчас как приехал, так сразу в глаза все это бросилось. Многие ребята, с которыми играл в прошлом, стали тренерами. Они делятся своими мыслями. Тем более Петербург мне небезразличен. Побывав в «Краснодаре», я увидел, как это работает, когда человек тратит деньги, чтобы потом людям что-то осталось.

– А в чем принципиальная разница? В Краснодаре есть одна мощная академия, и в Петербурге также.

– Да, но только в Краснодаре по всем станицам построены школы с хорошими условиями для всех детей.

 

Никого не волнует, что вооруженные люди вламываются в твой дом и убивают собак

 

– До первого матча за «Тосно» вы играли в последний раз 28 февраля. Ходили разговоры даже о завершении вашей карьеры. Понятно, что все это слухи, но насколько часто вы сами об этом задумывались в последнее время?

– В последнее время я об этом не думаю. Я играю в «Тосно» и получаю от этого удовольствие.

– А в тот момент, когда «Краснодар» не предложил новый контракт, и у вас возникла небольшая пауза в карьере?

– Ничего страшного не было. Я ловил рыбу, воспитывал детей, отдыхал. Успел хорошо отдохнуть за это время.

– Много рыбы наловили?

– Очень много.

– Самый крупный улов этого лета?

– Щуку поймал на 3 килограмма в Финском заливе.

– С Кержаковым рыбачили?

– Ну, он там браконьерством занимается. Шучу. Было дело, рыбачили, но не в этот раз. 

– Как успехи у вашей дочери в фигурном катании?

– Она пока просто занимается. Главное, что у нее есть желание. А успехи – поживем и увидим.

– Насколько это для нее серьезное занятие? Она хочет стать фигуристкой?

– Я ее не заставляю этим заниматься. У нее есть свое желание, и она тренируется довольно много, поэтому пускай тренируется.

– Вторая дочь как-то связана со спортом?

– Нет. Она творческий человек. Учится в школе, пока ищет себя. 

– Вы как-то сказали, что не знаете, что можно делать вне футбола. До сих пор не знаете?

– Сейчас, наверное, знаю. Буду воспитывать детей. Это такая же работа, к тому же очень нелегкая. Привези, увези, подожди, другие испытания. Их очень много. Это тоже отнимает много сил. Мне это не так легко дается.

– Что самое сложное в профессии родителя?

– Воспитать хорошего человека. Вырастут — посмотрим, как мне это удалось.

– Вы не бедный человек и можете дать своему ребенку гораздо больше того, что получает ребенок в среднестатистической семье. Как вам удается их не разбаловать?

– Не балую их просто. Не даю все, что они хотят и просят. Вот и все. Объясняю, что они должны добиваться всего своим трудом.

– Понимают?

– Надеюсь, что да.

– Бывший полузащитник «Зенита» Константин Коноплев называл вас балагуром. Властимил Петржела как-то сказал, что вы не хотели воспринимать банальные правила профессионального футбола и крайне резко реагировали каждый раз, когда оставались в запасе. Ходит куча историй и баек про ваше увлечение азартными играми и тому подобное. Насколько сильно сейчас изменился Владимир Быстров как человек?

– Что там говорил Петржела и в каком состоянии он это говорил, мне совершенно не интересно. Я никак не изменился. Какой был, такой и остался. Наверное, просто стал мудрее и опытнее. Немного по-другому стал к некоторым вещам относиться. А так, я всегда какой был, таким и остался. И буду оставаться таким всегда.

– С какими эмоциями вы вспоминаете свои приключения молодости?

– Нужно понимать, что это просто жизнь, которую ты должен был пройти, что это грабли, на которые ты должен был наступить, удариться об них и только после этого кое-что понять.

– Последний вопрос – о том ограблении вашего дома в 2015 году. Нигде не нашел ничего о том, как эта история закончилась. Нашли грабителей?

– Конечно закончилась. Дело убрали в архив, как я узнал об этом недавно. И лежит оно теперь спокойненько среди таких же, наверное, сотен дел. Видимо, никого не волнует, что вооруженные люди вламываются в твой дом и убивают собак.

– Вы для себя сделали выводы из этой ситуации?

– А какие тут сделаешь выводы? Вот такие вещи у нас происходят, и никто от них не застрахован.

– Как-то дополнительно укрепили свой дом после этого?

– В принципе, у меня все было – и сигнализация, и все остальное. Дома-то уже давно никто ничего не хранит. Да и я не любитель дорогих часов, к примеру. Унесли все что могли, но чего-то сверхъестественного они не нашли. Да и не могли найти. Деньги под подушкой я не прятал. Это было глупо с их стороны. Единственное, что жалко собак. Ну и слава богу, что никого дома не было. Хотя один человек пострадал — охранник.

– Что с ним случилось?

– Избили его. Искали сейфы, еще чего-то.

– А что с медалями, которые у вас украли?

– Понятно, что детские медали, кубки там всякие уже не вернуть, но медали за победы в чемпионатах России и на Евро-2008 я бы хотел восстановить. Сразу после этого ограбления в 2015 году я обратился в РФС к Виталию Леонтьевичу Мутко с просьбой восстановить их. Он пообещал, сказал, что все сделает, но до сих пор ничего не сделано. 

Беседовал Артем Кузьмин, "Фонтанка.ру"

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор

MarketGid

Загрузка...
Помните, что все дискуссии на сайте модерируются в соответствии с правилами блога и пользовательским соглашением. Если вы видите комментарий, нарушающий правила сайта, сообщайте о нем модераторам.