18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
06:05 19.09.2018

Особое мнение / Дмитрий Синочкин

все авторы
21.06.2018 15:31

Страсти по обсерватории

В науке есть такой термин: «световое загрязнение». Это когда источники света мешают наблюдать за звездами. Максимальный показатель – в Шанхае и Сингапуре. Минимальный – в Гренландии и Антарктиде. Горюют ученые, конечно, - горожане фактически лишены возможности проникнуться величием картины: «Открылась бездна, звезд полна…» Но все же, корректности ради, отмечают: дефицит ночной освещенности «коррелирует с уличной преступностью и количеством аварий». Тем более что главный источник «светового загрязнения» - вовсе не человеческая цивилизация, а Солнце.

Вот между этими полюсами и развернулась бурная полемика, в центре которой оказалась Пулковская обсерватория.

Проект «Планетоград» располагается в километре к югу от обсерватории. Это пять кварталов жилья, два – деловой застройки, торгово-развлекательный комплекс и объекты культуры, расположенные на 240 га. Высота построек ограничена 18 метрами. Setl City возводит четыре квартала на 167 га земли (примерно 1,45 млн кв. м жилья). Помимо жилья здесь появятся восемь школ и восемь детских садов, взрослая и детская поликлиники, станция скорой помощи, отделение полиции. Предусмотрены пешеходные, беговые и велосипедные дорожки и целый бульвар тематических игровых площадок. Объём инвестиций оценивается в 116 млрд рублей.

Вроде все прилично, с чего такой шум?

Напомним ключевые события этой истории. В 1945 году вокруг Пулковской обсерватории (ГАО РАН) распоряжением Совнаркома была установлена парковая защитная зона радиусом 3 километра. И необходимость согласовывать всякое строительство с руководством обсерватории. В 2008-м и 2014 годах поправками в Генплан основная часть защитной зоны была обозначена как 2ЖД (зона малоэтажной многоквартирной жилой застройки) и Д (зона общественно-деловой застройки с включением жилья). Проект планировки территории 240 га был утвержден Смольным в 2012 году. В 2016 году застройщик получил «визу» руководителя обсерватории Назара Исханова, а затем и разрешение на строительство. В декабре 2017-го по иску активистов Куйбышевский суд разрешение отменил. Основание: г-н Исханов нарушил процедуру, не уведомил ученый совет. Этот вердикт устоял в следующих инстанциях, но в июне 2018-го Верховный суд РФ отменил решение Куйбышевского, а президиум РАН принял решение о переводе Пулковской обсерватории на Кавказ.

Это факты.

А вот теперь эмоции. Возьмем за основу два самых, наверное, популярных материала: пост Ильи Варламова, 13 июня появившийся на сайте «Эхо Москвы», и программу Юлии Латыниной «Код доступа» (15 июня, там же).  Уточню на всякий случай: к этим авторам я отношусь серьезно и с уважением.

Тема первая. Чиновники и застройщики гробят российскую науку. «Астрономы вынуждены переехать, чтобы иметь возможность продолжать наблюдения. Это всё, что вам нужно знать о том, как Россия сегодня относится к своей науке и истории». Так заканчивает свой пост Варламов. Юлия Леонардовна берет круче: «Сносят даже не Пулковскую обсерваторию, и даже не российскую науку… Вот этот Путин, Турчак, Мединский – они сносят именно ту самую великую державу…» Сразу стоит заметить: о сносе обсерватории речь нигде и никогда не шла. Но мы обещали о науке.

В ХХI веке в мире почти не осталось действующих обсерваторий в городах-миллионниках. В Лондоне Гринвичская – музей, планетарий, учебные кабинеты. Парижская – обучает и просвещает, ведет научную работу, но наблюдения перенесены в Меден. Обсерватория Гриффита, Лос-Анджелес, – музей, планетарий. И это все не из-за происков застройщиков: объективно наблюдения намного эффективнее вести в высокогорье. Остались несколько обсерваторий при городках поменьше. «Данлоп» в Ричмонд-Хилле (Онтарио, Канада), «Маунт-Вилсон» рядом с Пасаденой… Но! В городке Ричмонд-Хилл – 200 000 жителей. В Пасадене – 134 000. И все равно ученые жалуются, конечно, на паразитную засветку…

Все действующие обсерватории из мирового Топ-10 дислоцированы в высокогорье – в Чили, Аргентине, на Канарских островах, на острове Хонсю, в Южной Африке и т. д.

О научных достижениях пулковских ученых судить не берусь – некомпетентен. Нобелиатов среди них, насколько мне известно, нет. Полагаю, что президиум РАН в теме разбирается лучше. В одной из телепрограмм, в которой мне пришлось поучаствовать, активист и бывший сотрудник ГОА РАН Александр Шемилов сообщил, что сотрудники обсерватории буквально на днях раньше европейцев обнаружили и сопроводили (предсказали место падения) несколько астероидов. А что, с Северного Кавказа их никак нельзя было заметить?

Есть еще такой аргумент: длинные ряды данных. Многолетние наблюдения из одной точки представляют особую ценность. Наверное. Но представьте себе, что под такое вот обоснование астрономы Парижа или Лондона требуют сохранить трехкилометровую охранную зону! При всем уважении к европейской науке – это вряд ли. И потом: наш главный вклад в науку о звездах – в том, что мы умеем долго сидеть на одном месте? Как-то обидно…

Тема вторая. Чиновники и ученые уничтожают историческое наследие. 

Сама обсерватория имеет статус федерального памятника. На нее, собственно, никто не покушается. Часть прилегающей зоны входит в территорию «объекта культурного наследия ЮНЕСКО».

Истцы в своей жалобе на это указывали. Их позиция: строительство должно быть согласовано с Комитетом всемирного наследия ЮНЕСКО. Суд решил: сообщать в Комитет нужно лишь об объектах, находящихся под угрозой. Непосредственно Пулковской обсерватории ничего не угрожает. Кроме того, российское правительство так и не выпустило подзаконные акты, которые позволили бы установить границы, предметы охраны и практически исполнять требования Конвенции по охране культурного наследия. А раз так – и застройщик эти документы не должен был готовить, и Служба Госстройнадзора не вправе их требовать.

Тема третья. Строительство парковой зоны – градостроительное преступление.

Вот здесь Илья Варламов весьма сдержан и даже аккуратен в оценках. Что, в принципе, понятно: в недавней полемике о путях развития городов он выступал против высотных бетонных джунглей, за комфортную малоэтажную застройку, с обилием зелени. Именно такой проект и запланирован компаниями «Моргал Инвестмент» и Setl Group.

Зато Юлия Латынина оторвалась по полной. «Градостроительный мрак и ужас», «градостроительное преступление», «по сравнению с тем, что они строят, хрущевки – это Зимний дворец». Далее следует произвольная цепочка ассоциаций: один из учредителей Setl Group – концерн «Ленинец», а «Ленинец» – это Турчак-старший, а Турчак-младший причастен к нападению на журналиста Кашина… И вообще: в Вашингтоне рядом с Белым домом – мемориал Джефферсона и парк на 42 га, поэтому США – великая держава с великой архитектурой, а Петербург из-за Setl Grup превращается в Найроби…

Похоже, на случайно подвернувшуюся под руку компанию г-жа Латынина обрушила весь свой гнев. Но к реальной фирме и ее объектам эта яркая филиппика отношения практически не имеет.

И – да: конечно, парк лучше, чем застройка. Не только на Пулковских высотах – например, но и у Тучкова буяна, где теперь Судебный квартал. (Были и такие предложения.) Но это вопрос городских и федеральных властей, а не застройщика! Обвинять строителей в том, что они строят там, где строительство разрешено, – это как запустить в клетку к тигру козу, а потом громко ужасаться тому, что он ни разу не вегетарианец. Наверное, претензии все-таки стоит предъявлять руководству зоопарка.

Пятимиллионный мегаполис не может жить под диктовку обсерватории, КГИОП или ЮНЕСКО. Случившийся скандал в очередной раз продемонстрировал серьезность давних и наболевших проблем. Разрушены «обратные связи»: нет механизма, с помощью которого горожане могли бы влиять на развитие Петербурга, голос экспертного сообщества едва слышен. Нет публично заявленной, долгосрочной и последовательной градостроительной стратегии. Нет даже примерного представления о цене вопроса: а в какие суммы, например, обойдется федеральному и городскому бюджету поддержание «всемирного наследия» в приличном виде? Именно поэтому протест возникает на поздних стадиях, когда решения уже приняты и процесс запущен. А крайним неизменно оказывается застройщик…

Дмитрий Синочкин