Авто Недвижимость Работа Арт-парк Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

10:18 21.08.2019

Особое мнение / Борис Вишневский

все авторы
11.08.2008 21:30

Десять тезисов о новой кавказской войне

Оценка любых событий (в том числе, и тех, что происходят в последние дни в Грузии) требует одинакового подхода к одинаковым ситуациям. Исходя из этого, можно сформулировать несколько тезисов.

Оценка любых событий (в том числе, и тех, что происходят в последние дни в Грузии) требует одинакового подхода к одинаковым ситуациям. Исходя из этого, можно сформулировать несколько тезисов.

Первое. Каковы бы ни были причины, толкнувшие руководство Грузии на «силовое» решение проблемы в Южной Осетии (желание восстановить территориальную целостность, обстрелы сепаратистами грузинских позиций и грузинских сел, надежды на невмешательство России, и так далее) – они не оправдывают применения насилия, и тем более – применения систем залпового огня по городу Цхинвали. Решать вопросы территориального единства силой – путь, ведущий только к человеческим жертвам. Что убедительно показано историческими примерами, в том числе в Чечне и в бывшей Югославии.

Второе. Каковы бы ни были действия Грузии, и каким бы безответственным авантюристом не был Михаил Саакашвили, они не оправдывают введения российских вооруженных сил на территорию суверенного государства. Ни 58-я армия, ни десантные подразделения, перебрасываемые (по сообщениям российских СМИ) в Южную Осетию, не являются миротворческими силами, не имеют соответствующего мандата – ни от СНГ, ни от ООН, которая, в соответствии со статьями 42-50 своего Устава, по решению Совета Безопасности, может применять силу для «обеспечения международного мира и безопасности». Нет и необходимого в таких случаях решения Совета Федерации на использование Вооруженных сил РФ за ее пределами (статья 102 Конституции РФ).

Введение российских вооруженных сил, включая бронетехнику и десантников, на территорию Грузии, военные действия наземных сил и авиации России против грузинских подразделений без какой-либо санкции (и даже без попытки обсуждения вопроса) ООН, а тем более – бомбежка российскими самолетами территории Грузии, находящейся за пределами Южной Осетии, – акт прямой военной агрессии. Ни бомбежки Гори, Поти и Тбилиси, ни морская блокада, ни потопление грузинского катера не имеют ни малейшего отношения к «миротворчеству» и «защите мирного населения Южной Осетии». Это агрессия и военная (а не «гуманитарная») интервенция, сопровождаемая циничной ложью российских официальных лиц.

Третье. Имеет ли одна страна право без соответствующего мандата «принудить к миру» другую, считая, что есть прямая угроза жизни мирного населения? Прецеденты есть, в первую очередь, – операции НАТО на Балканах, которые аргументировались необходимостью прекратить обстрелы Сараево войсками боснийских сербов под руководством Караджича и Младича, и уничтожение режимом Милошевича косовских албанцев.

Но, во-первых, эти операции производились без ввода наземных соединений НАТО (действовала только авиация).

Во-вторых, российское руководство категорически осуждало эти действия НАТО – достаточно вспомнить, как в 1999 году премьер Евгений Примаков совершал известный «разворот над Атлантикой». И тогда политики и общественные деятели требовали «защитить территориальную целостность братской Югославии». Сегодня многие из них одобряют действия России в Южной Осетии и ни слова не говорят о необходимости территориальной целостности Грузии.

Заметим, что некоторые эксперты, которые сегодня говорят о «гуманитарной интервенции» России в Южной Осетии (как Алексей Арбатов) тогда писали следующее (цитирую по «Независимой газете», 16.04.99):
«Какими бы гуманитарно-политическими доводами ни оправдывалась силовая акция НАТО, она представляет собой юридически бесспорный факт агрессии и грубейшего нарушения Устава ООН», «как бы жестоки ни были репрессии сербских войск против албанских сепаратистов и попутно мирных жителей Косово, ракетно-бомбовые рейды НАТО перевели конфликт в совершенно иное измерение», «удары с воздуха затмили вооруженные стычки на земле и лишь усугубили бедствия мирных жителей Косово»… И, наконец: «в дальнейшем понадобится разработать между Россией/СНГ и НАТО механизм совместного осуществления миротворческих операций (включая принуждение к миру), причем исключительно на основе мандата ООН или ОБСЕ. Это исключило бы рецидивы произвольного применения силы тем или иным государством или группой государств на всем европейском и постсоветском пространстве – под какими бы то ни было предлогами»…

В-третьих, нетрудно представить себе реакцию России, если бы ее в 1995 или 1999 годах «принуждали к миру» в Чечне – при том, что жертвы среди мирного населения были куда больше. Стоит напомнить, что Россия неизменно отвергала все предложения использовать какие-либо миротворческие силы (как под мандатом СНГ, так и под мандатом ООН), объявляя это «своими внутренними делами», вмешательство в которые недопустимо. При этом в 1995 и в 1999 году Россия имела дело с официально признанными ей президентами Чечни Дудаевым и Масхадовым, а президентство Кокойты (как и весь его режим) не признается руководством Грузии.

Четвертое. Россия фактически перестала быть посредником в конфликте между руководством Грузии и сепаратистским режимом Цхинвали. Россия является участником конфликта, открыто поддерживая одну из сторон и оказывая ей военную, финансовую, политическую и информационную поддержку на протяжении всех последних лет. После происшедших 8-10 августа 2008 года событий Россия не имеет права на статус участника миротворческих сил, и ее контингент должен быть заменен на нейтральный. Целесообразно, чтобы был полностью изменен формат миротворческих сил в Южной Осетии - они должны иметь мандат ООН, и включать военнослужащих стран, не задействованных в конфликте и не имеющих в нем собственных интересов.

Пятое. Проводя военную операцию в Южной Осетии, российское руководство оправдывает ее необходимостью «защиты граждан Российской Федерации». Но как на этой территории появилось столь значительное (по некоторых оценкам – до 90% населения) число российских граждан? Ответ известен: российское гражданство целенаправленно предоставлялось практически всем желающим.

Лицемерность такой политики тем более выразительна, если вспомнить, какие сложности испытывают граждане, родившиеся на территории бывшего СССР (и даже РСФСР), пытаясь получить это гражданство. Как представляется, в данном случае она (как и в ситуации с Абхазией) имела ясную цель: создать предлог для вмешательства в любой удобный российскому руководству момент. Стоит напомнить, что захват гитлеровским режимом Судетской области проводился под предлогом «защиты проживающих там немцев».

Не требует большого воображения возможная реакция России на то, что, скажем, в Чечне образца 1999 года иностранная держава (США, Турция, Иран) в массовом порядке провела бы выдачу своих паспортов, а затем заявила бы о необходимости «защиты своих граждан», вплоть до прямого военного вмешательства. Или на аналогичный поступок Японии на Курильских островах. Нынешними действиями Россия открывает «ящик Пандоры»: где гарантия, что завтра или послезавтра Китай не проведет такую же операцию на Дальнем Востоке? А иметь дело с армией Китая – это совсем не то, что с грузинской…

Шестое. Чудовищно-зеркальное сходство ситуации в Южной Осетии с ситуацией в Чечне не может не обратить на себя внимание.

Тогда нам говорили о криминальном режиме в Чечне – сегодня Грузия говорит о столь же криминальном режиме в Южной Осетии.

Тогда нам говорили о «незаконных вооруженных формированиях» в Чечне – сегодня то же самое звучит из Тбилиси.

Тогда нам говорили о русских беженцах из Чечни – сегодня грузинские СМИ говорят о беженцах-грузинах, которые пытаются покинуть Южную Осетию (вот только российские СМИ их не показывают, или, как уже доказали журналисты «Эха Москвы», выдают «до кучи» за осетинских беженцев).

Однако, тогда российское общественное мнение рукоплескало «ГРАДам», применяемым в Чечне, - а сегодня гневно их осуждает, когда они применяются в Южной Осетии. Тогда российские власти заявляли «не отдадим ни пяди» - а сегодня они ведут себя так, как будто бы Южная Осетия – не часть Грузии. И то, что сегодня они называют «военными преступлениями» и «геноцидом», они тогда называли, как известно, «наведением конституционного порядка» и «контртеррористической операцией».

Лицемерие и двойные стандарты (в которых Кремль очень любит обвинять Запад) проявились в нынешнем конфликте, как никогда.

Седьмое. Особенность нынешнего конфликта – сплошной поток пропаганды, исходящий от некоторых российских СМИ. Грузинские, думается, не лучше – но они в России недоступны, а Интернет-сайты заблокированы, чтобы российские граждане не узнали противоположную точку зрения. Смотреть CNN или Euronews может лишь ничтожное меньшинство граждан.

О «зверствах грузинской военщины, известной всему миру», нам рассказывают государственные или лояльные государству СМИ, которые врут нам все последние годы по всем мало-мальски важным для Кремля поводам. Так где гарантия, что рассказы об «этнических чистках», «добивании раненых», «зарезанных младенцах», гранатах, которыми забрасывали подвалы с женщинами и детьми в Цхинвали, и наемниках (в том числе неграх), воюющих на стороне Грузии, более достоверны, чем рассказы о подававших сигналы моряках «Курска», отсутствии каких-либо требований у террористов в Беслане, шпионских камнях, финансировании терактов «ЮКОСом», и западных спецслужбах, содержащих российскую оппозицию? Кстати, и о «неграх», якобы воюющих в отрядах чеченских боевиков, нам тоже рассказывали…

О том, что происходило во время двух Чеченских войн, нам рассказывали независимые журналисты, которым можно было верить. И потому мы знали правду о той войне. А верить «государственникам», выполняющим пропагандистский заказ, и работающим сегодня на федеральных каналах, - никаких оснований.

Восьмое. Что вообще забыла Россия в Южной Осетии? Поддерживать режим, который слишком много оснований считать криминальным, совместным предприятием (не большой я поклонник Юлии Латыниной, но здесь, думаю, она права) российских чекистов и местных бандитов, тратить гигантские деньги, жертвовать жизнями российских солдат – ради чего? Чтобы аннексировать эту территорию? И на этом навсегда стать врагами для Грузии – а заодно повесить себе на шею «гирю»? Чтобы там сидел очередной Рамзан Кадыров и выкачивал из российского бюджета деньги в обмен на лояльность? Интересно, кстати, откуда Путин собирается взять, как минимум, 10 миллиардов рублей на «восстановление Южной Осетии»? На каком юридическом основании? Или он уже считает эту территорию своей? Правда, если будут «восстанавливать» так, как в Чечне – мы знаем результат…

Девятое. Реакция российских политических сил на события в Южной Осетии – лишний аргумент в пользу бесперспективности проекта «Национальной Ассамблеи».

В самом деле, о каком сотрудничестве и объединенной оппозиции можно говорить, когда Эдуард Лимонов требует ввести российские войска еще и в Абхазию, нацболы горячо одобряют российскую интервенцию в Южной Осетии, а Лев Пономарев вместе с Сергеем Ковалевым и Еленой Боннэр подписывает обращение, осуждающее российскую агрессию, и требуют исключить Россию из «восьмерки»? Если либералы считают необходимым признание территориальной целостности Грузии – а националисты не только словом, но и делом (вплоть до участия в военных действиях) все эти годы поддерживают абхазских и осетинских сепаратистов?

Десятое. Происходящее сейчас – важнейший тест для российской демократической оппозиции.

Важно не струсить, не поддаться всеобщему (и искусно разжигаемому официальной пропагандой, как и в 1999 году во время второй войны в Чечне) шовинистическому угару. И назвать белое – белым, а черное – черным. Назвать стрельбу из «Градов» по Цхинвали – преступлением, но и назвать российскую агрессию – агрессией, а не «гуманитарной интервенцией» и не «миротворческой операцией». И не вести себя так, как СПС в 1999 году, когда Анатолий Чубайс объявил «предателями» всех, кто не верит, что российская армия «возрождается в Чечне» (интересно, скоро мы услышим, что она «возрождается в Южной Осетии или Абхазии»?).

Это требует немалого мужества – не шагать в ногу. Сказать то, что думаешь, несмотря на мнения большинства, которое, будучи хорошо обработанным «зомбоящиком», поддерживает очередные «решительные действия» своего руководства.

Но иного пути нет.

Борис Вишневский
специально для «Фонтанки»