Признался в убийстве журналиста Максимова, не вернулся с фронта. Ставим точку в деле полковника Смирнова

Идейный борец с коррупцией, ветеран Чечни, мастер спорта по дзюдо — и одновременно человек, который организовал взрыв бизнесмена, расстрелял собственного агента и задушил журналиста Максима Максимова, не вернулся из боя, которого ждал больше года. Михаила Смирнова больше нет в живых. Это финал истории, которая началась 22 года назад.

• Михаил Смирнов родился в 1964 году в Ленинграде. Вырос на Васильевском острове, занимался дзюдо в клубе «Факел», дослужился до сборной Ленинграда и звания мастера спорта. Окончил институт советской торговли имени Энгельса, торгово-экономический факультет;

• в армии служил на границе, военный разведчик. После два года был начальником спортивно-технического клуба ДОСААФ. В 90-м надел погоны. Начинал в отделе по борьбе с хищениями социалистической собственности, дорос до замначальника отдела по борьбе с коррупцией ГУ МВД по СЗФО (структура располагалась на улице Чайковского и упразднена в 2014-м);

• в 1996 году капитаном милиции поехал в Чечню, получил ранение и награду. Почти полгода ничего не слышал, но после лечения вернулся в строй;

• в 2005 году Смирнова и двух его подчиненных арестовали за фальсификацию доказательств по коррупционным делам, он провел два с половиной года в СИЗО. Коллегия присяжных их оправдала, все были восстановлены на службе;

• Смирнов специализировался на коррупционерах, имел одни из лучших показателей по Северо‑Западу и был беспощаден в том числе к своим: чиновникам, депутатам, сотрудникам МВД. Жил скромно и ушел в отставку в 2019 году, затем работал в службе безопасности оборонного предприятия;

• в мае 2024 года Смирнова задержали по делу о подрыве автомобиля бизнесмена на Турухтанных островах в июне 1998-го, после чего он признал еще два убийства — журналиста Максима Максимова, пропавшего в 2004 году, и собственного агента;

• в июне 2024 года заключил трехлетний контракт с Минобороны России, но следствие не отпустило его на СВО, объяснив это проверкой на возможные связи со спецслужбами и вооруженными формированиями Украины.

22 января 2026 года стало известно, что суд по ходатайству военного комиссариата постановил освободить Смирнова из-под стражи. Производство по уголовному делу приостановили. Фигуранта доставили в воинскую часть, откуда он должен был отправиться в Воронеж. В середине февраля Смирнов не вернулся из боя на границе Белгородской и Харьковской областей, его подразделение атаковал дрон-камикадзе.

Максим Максимов — репортер Агентства журналистских расследований (АЖУР) и «Фонтанки», сегодня ему было бы 62 года.

• В 1989 году, будучи выпускником Театрального института, пришел в газету «Смена» и поднимал отдел культуры на недосягаемую высоту. Там же в 1993-м познакомился с Андреем Константиновым, создавшим в газете отдел криминала;

• с 1998-го работал в Агентстве журналистских расследований, переключившись на криминальные сводки, а потом и расследования. Писал о фактах коррупции в милиции, убийстве депутата Госдумы Галины Старовойтовой, а также о делах, связанных с карьерой Михаила Смирнова;

• Максимов отмечал методы работы отдела Смирнова: повторяющиеся заявители, «эксперименты» с взятками, истории, где подследственные выглядели не как «типичные взяточники», а как люди, попавшие в тщательно спланированную комбинацию. Журналист хотел взять у Смирнова интервью и собрал на него внушительную базу, пока тот отказывался;

• Максимов пропал 29 июня 2004 года. В этот день он работал репортером в суде по делу о смерти Галины Старовойтовой, и поначалу следствие смотрело в эту сторону. АЖУР приступил к расследованию с первого дня, как стало известно о пропаже Максима. Информация о связи Смирнова с исчезновением была обнародована примерно тогда же, когда он восстановился на службе после суда присяжных, но официального обвинения пришлось ждать 20 лет.

То, что долго оставалось версиями журналистов и догадками следствия, под конец 2024 года Смирнов рассказал сам — в признательных показаниях и в многочасовом разговоре в «Крестах» с Евгением Вышенковым.

• Примерно в феврале 2004 года Максимов пришел к нему в кабинет, разговор длился порядка двух часов. В конце беседы Максим произнес фразу, которую Смирнов якобы интерпретировал как предложение «договориться» на неких условиях и решил, что принципиальность расследователя — маска. На допросе же Смирнов признался, что не смог убедить Максимова в своей непричастности к тому, что провоцировал взятки. «И у меня родилась мысль — „убью!“» — вспоминал он.

29 июня 2004 года план был реализован.

• На Фурштатскую, 26 под предлогом участия в неких проектах Максима заманил работавший на полицию агент Исаев. Там оказался не офис, а баня. Журналиста поджидали Смирнов, два уголовника — Меликсетов и Мещеров, а также оперативник МВД Пятов. Сообщник Смирнова сразу ударил стальной трубой по голове, сам полковник накинул на шею веревку;

• Максим еще подавал признаки жизни, и сообщник — Меликсетов — начал бить его ногами по голове. Затем веревку перекинули через перекладину шведской стенки и вздернули, на голову надели полиэтиленовый мешок;

• дальше тело замотали в припасенный брезент, положили в багажник служебной «шестерки», вывезли за город и закопали.

За 20 лет ландшафт изменился, но в декабре 2024‑го Смирнов уверенно вывел следственную группу, ФСБ и журналиста Евгения Вышенкова к той самой поляне в лесополосе у Белоострова и показал место. Курсанты МЧС и техника снимали слой за слоем, пока не были найдены останки, опознанные по генетической экспертизе.

Сам Смирнов говорит: из трех убийств он искренне раскаивается только в убийстве Максимова — потому что причиной стала не защита от бандитов, а его «дурацкая привычка не отступать, если уже принял решение», и потому что он ошибся в оценке собеседника.

В сентябре 2025 года коллеги проводили Максима на Смоленском кладбище — на третьей Петроградской дорожке, рядом с основателем АЖУРа Андреем Константиновым. На плите выбита фраза «В России надо жить долго» — напоминание о том, сколько времени потребовалось, чтобы правда стала юридическим фактом.

Вряд ли тело Максима Максимова было бы найдено, а Михаил Смирнов дал признательные показания, если бы не личная позиция заместителя главного редактора «Фонтанки» Евгения Вышенкова. Сам в прошлом оперативник, он все эти 20 лет аккумулировал факты, людей, обстоятельства. И вот в 2024 году всё сошлось.

• Сразу после исчезновения Максимова в 2004 году редакция и коллеги начали писать о возможной причастности сотрудников МВД по Северо-Западу к его судьбе. Фамилия Смирнова фигурировала в публикациях десятки раз;

• обращения руководства Агентства журналистских расследований (АЖУР) во все инстанции на протяжении многих лет не приводили к процессуальному результату;

• летом 2005 года журналисты АЖУР уже всё знали. Место, где закопали Максимова, Евгению Вышенкову показал сам соучастник Мещеров. Там копали два месяца вместе с МЧС и Минобороны, но не нашли. Как оказалось, Смирнов обманул подельников и назвал им неверное место;

• процессуальному финалу препятствовали два факта, точнее, их отсутствие — признание Смирнова и тело Максима;

• в 2023 году делом Максима Максимова занялись криминалисты Следственного комитета по Северо-Западу. Вместе с оперативниками службы «М» ФСБ и Управления уголовного розыска Петербурга они собрали убедительные доказательства вины Смирнова.

Ключевым моментом стала зима 2024‑го.

• Смирнов сообщил следователю: он готов показать, где закопан журналист Максимов. 19 декабря сотрудники Следственного комитета и МЧС начали раскопки останков журналиста. Их нашли почти через неделю, 25 декабря.

После того как тело было найдено и опознано, Евгений Вышенков получил еще одну возможность — интервью со Смирновым в «Крестах». Там бывший полковник «распаковывает» свою биографию, идеологию, внутренние оправдания и ту самую «идейность», благодаря которой он однажды написал, отвечая на вопросы психиатрической экспертизы: «Не могу жить спокойно, без борьбы… Единственный законный способ выразить мое чувство — моя работа».

В разговоре с Вышенковым и из показаний постепенно складывается довольно цельный образ человека, который всё измеряет силой, идейностью и личной готовностью «нести ответственность» за свои поступки, но при этом пересекает границу, за которой ответственность превращается в произвол.

Для него важны несколько вещей:

• идейность выше закона. Он говорит о «внутренней справедливости» как о ценности выше формального закона: если формальная справедливость не работает, он готов использовать бандитов, взрыв, пистолет или веревку, чтобы восстановить «свой порядок»;

• ненависть к чиновникам. В психиатрической экспертизе он пишет о «большом чувстве ненависти ко всем чиновникам, руководителям, представителям власти» и о желании бороться с ними работой; в практике это выливается в провокации взяток и завышенную жестокость к тем, кого он считает коррумпированными;

• самоощущение честности. Он подчеркивает, что жил «на одну зарплату», не имел тайных активов, ездил на старой машине, а единственный дом — дедовская дача; для него это доказательство моральной правоты в противовес «богатым» коррумпированным чиновникам;

• готовность умереть на войне. В финале он говорит, что «жалеет, что его не убило в Чечне», и что теперь «с нетерпением ждет отправки на СВО», где готов «бить врага на войне безжалостно и без счета столько, сколько отпущено».

Когда в 2024 году Михаил Смирнов признался в убийстве журналиста Максима Максимова и указал, где его тело, Евгений Вышенков сказал: «Точка». Но, похоже, подлинным концом можно назвать февраль 2026-го.