Агония в сатине. Как умирает один из последних швейных заводов Петербурга

91 миллион рублей выручки, причем 76 из них — от аренды, и почти 200 тысяч чистого убытка. Таков финиш почти 80-летней эпохи фабрики «Труд» на Охте, где мечтали шить кашемировые пальто с отделкой из каракульчи, а зашивались случайными госзаказами для психдиспансеров. Уже сейчас в бывших цехах господствуют арендаторы, а здание площадью почти 22 тыс. кв. м сменило владельца.

В воздухе витает запах хлопка и неизбежности. На прилавках аккуратно сложены стопки сатиновых пододеяльников, пуховые подушки жмутся друг к другу, будто ища утешения. В стенах цехов теперь звучит не стук швейных машин, а тихий шепот прощания.

Клиенты, в основном женщины, снуют меж стеллажей и прицениваются к товарам.

— Натуральные ткани сейчас днем с огнем не найти, — между собой перешептываются они, перебирая изделия из 100% льна и хлопка.

Последние подушки и сатиновые простыни отправляются в их пакеты плотными пачками — по случаю закрытия фабрики товары скинули в цене чуть ли не вдвое. Некоторые отдают практически за бесценок. Например, белоснежные салфетки для сервировки новогоднего стола с вышитыми люрексом белочками и шишками по стоимости сравнялись с проездом в метро. На маркетплейсах за такие просят от 1,5 тысяч рублей.

— Это мастера ваши такие вышивают?

— Да, у нас машинка была, сейчас уже нету. Все уже, мы больше не вышиваем. Это последние остались, — голос продавца звучит ровно, но в нем слышится грусть. — Может быть, и закроемся. Может, нет. Все еще под вопросом.

Все, впрочем, решено. Продавец в конце концов сдается под напором настойчивых вопросов и подтверждает: в конце лета фабрику продали, с сентября там уже новый директор. Новым хозяевам не нужны ни станки, ни руки, знающие, как правильно стегать одеяло, чтобы оно служило верой и правдой десятилетия.

— Скорее всего, все снесут, здесь будет строительство, жилищные комплексы, — предполагает продавец, машинально пропикивая сканером покупки.

— А что же будет с мастерами?

— Это все пенсионерки уже давно. Куда-нибудь да устроимся (их осталось 40 человек. — Прим. ред.). А молодежь уже и так ушла, — но в голосе продавца слышится неуверенность.

На прощание она приглашает:

— Вы после Нового года приходите, может быть, что-то еще будем распродавать.

История фабрики на Охте началась в послевоенном Ленинграде. Артель инвалидов подвязалась собирать тряпье и перерабатывать его в вату, которой набивали шитые там же ватники, и вскоре переродилась в ватную фабрику «Труд». Еще через 20 лет она по приказу Минлегпрома СССР объединилась с фабрикой «Волокно», стала называться объединенной ватной фабрикой «Труд» и обосновалась в новом здании на Якорной улице. В ту пору предприятие прослыло главным в городе ватным объединением, вату и ватин из отходов текстильных заводов и низкосортного хлопка там делали для всего Северо-Запада.

С распадом СССР на отраслевом рынке захватил господство синтепон, и вата, а с ней и ватники стали никому не нужны. Фабрика превратилась в акционерное общество и, чтобы выжить, переключилась на пошив одеял, подушек и постельного белья.

В 2004-м начали менять станки, купили новое оборудование из Германии и Японии, а в ассортимент добавили шторы и рабочую одежду. Через пару лет фабрика готовилась отметить свое 80-летие.

За всю историю существования фабрики (с 2002 года) единый госреестр юрлиц помнит в ней только одного бессменного директора и бенефициара — Алексея Голубева. В его руках, говорится в аудиторском заключении за 2024 год, были сосредоточены 93,5922% доли ЗАО, остатки (с 2006 года, судя по СПАРК) числились за АО «Комплекс-Сервис», которое занимается арендой и управлением собственным или арендованным нежилым имуществом.

Как говорят в швейной отрасли, Голубев работал на фабрике механиком. В 90-е годы он сумел консолидировать в своих руках изрядную массу приватизационных чеков, известных в народе как «ваучеры», которых хватило, чтобы стать фактически единоличным владельцем завода.

До самого 2018 года жизнь и деятельность фабрики скрывалась за пеленой творческой амнезии. Ни тебе анонсов капсульных коллекций, ни намеков в соцсетях, ни даже скромного пресс-релиза о новой партии спецовок.

И вдруг в шестом номере отраслевого журнала «Легкая промышленность. Курьер» того года «Труд» зафонтанировал идеями высокой моды. Что послужило катализатором, история умалчивает. Но мысль, посетившая Голубева, была дерзкой и простой: «А кто, собственно, если не мы?» Мы, которые знают о силуэте все — от комбинезона газосварщика до парадного кителя ГИБДД.

В интервью он рассказывал, что меж цехов постельного белья и ватных одеял зародилась дизайн-студия с трогательно-ностальгическим названием «Труд». Имиджмейкеры, конечно, шепчут, что название — утопия, прошлый век, рассуждал он, но мы, мол, знаем: советская символика нынче в тренде. На подиумах — лозунги «Мир. Труд. Май». А у нас не просто лозунг, у нас производство. Причем клиентов, говорил он, привечают не в магазинах, а прямиком на фабрике, потому что с ретейлом «кабальные условия».

Среди успехов дизайн-студии, рассказывал он, и капсульная коллекция вечерних платьев, и твидовые жакеты, и кашемир с каракульчой, и куртки из кожи, текстиля и меха. Да и сам он носит исключительно смокинги и костюмы от «Труда». Голубев отмечал, что у фабрики есть возможности выпускать небольшие партии.

Видимо, между исполнением госзаказов для таможни, МЧС и психоневрологических диспансеров, которые здесь отшивались. Впрочем, с редкой периодичностью. С 2015-го по 2024-й фабрика исполнила всего 15 госзаказов на общую сумму чуть более 10 млн рублей, причем самый «жирный» куш (на 8 млн в 2023-м) преподнесло Красногвардейское РЖА в виде утепленных полукомбинезонов и мужских курток.

Последние пять лет ЗАО «Труд» балансировало между уверенной прибылью и убытками, а выручка ни разу не достигла даже 100 млн рублей. От цунами спроса на спецодежду, который простимулировала СВО, до «Труда» не долетели даже брызги.

Старт пятилетки был обнадеживающим, с рекордной прибылью в 3 млн рублей (2020). Но это был пик, достигнутый вопреки гигантским управленческим расходам. Переломный 2021 год показал главную проблему: выручка росла, но абсолютно все достижения «съедались» взлетевшими управленческими затратами. Прибыль от основного бизнеса рухнула в 8,5 раз. Фабрику спасали лишь разовые «прочие доходы».

В 2022-м временные «костыли» прочих доходов перестали работать. Несмотря на максимальную валовую прибыль, фабрика впервые зафиксировала чистый убыток (-147 тыс. руб.). Ключевой проблемой стал окончательно вышедший из-под контроля рост управленческих и коммерческих расходов. Бизнес показал, что не может генерировать прибыль от своей основной деятельности.

Краткий всплеск в 2023 году (прибыль 2,6 млн руб.) на фоне рекордной выручки оказался иллюзией. 2024 год стал итоговым провалом: при наивысшей выручке за пятилетку (91,2 млн руб.) компания вновь ушла в убыток (-198 тыс. руб.).

Если еще детальнее всмотреться в структуру выручки от реализации за 2024 год, то выяснится, что из 109 млн рублей львиную долю (76,6 млн рублей) принесла сдача помещений в аренду. Производство продукции ограничилось лишь скромными 31,7 млн рублей. Как сказали бы эксперты, это классический признак бизнеса, требующего срочной глубокой реструктуризации затрат.

Официальной датой кончины фабрики стало 25 августа 2025 года. Именно этой датой ФНС зарегистрировало смену владельца. Им стал зарегистрированный в Московской области самозанятый Иван Звездин. Как следует из СПАРК, у него это единственный бизнес.

Продажу фабрики ЗАО «Труд» президент Ассоциации «Палата текстиля и моды» Светлана Мельниченко называет вполне закономерным исходом.

— Я прекрасно знаю, почему так все случилось. К руководству пришли люди, которые не совсем понимают легкую промышленность. Они шили постельное белье из ивановского текстиля. Постепенно фабрика, имея большие площади, начала смещать фокус: основная прибыль стала идти от сдачи недвижимости в аренду, а доля производства уменьшалась. Им как-то налоговая прислала уведомление, что они крупный бизнес. Но не за счет продажи белья, а за счет аренды.

Почему вы удивляетесь, что сейчас ЗАО «Труд» закрывается? Это слабый менеджмент и нулевой маркетинг. Вы видели продукцию ЗАО «Труд» на рынке? В чем ценность «Труда»? Ни в чем. Что они делали уникального? Продавали дешевое постельное белье. Интеллектуальной собственности нет.

Господин Голубев волею судеб оказался у руля предприятия. Он не понимал, что делать, как делать. У него не было стратегии развития бизнеса. Ему упало в ручки, он это как мог, так и вел. А швейный бизнес — это постоянная операционка, ежедневная. Надо заниматься бизнесом. Либо честно сознайся, что не тянешь, и пригласи классного директора. Беда в том, что у нас в легкой промышленности много предпринимателей, которые пришли после 90-х. Они не знают, как должно быть. У нас нет нормальных технологов, которые делают потоки. Мы не роботизируем и не автоматизируем производство, при этом жалуемся, что не хватает людей.

Я прихожу на предприятие, и мне достаточно задать три вопроса, чтобы понять, врет человек или нет. Любое производство можно оптимизировать, но для этого нужны знания. Например, я видела, как шьют трикотаж на оверлоках для простых тканей, а потом удивляются, почему швы с дырочками. Самое главное — чтобы сам собственник понимал, что-то, что он делает, неправильно, и пригласил команду, полностью ей доверился и дал время. Но зачастую мы, предприниматели, сами себе мешаем.

Общаясь с этими людьми, я вижу: они все классные, но они не бизнесмены. У них не было стратегии. Они, по сути, не бизнесмены. И тут важно провести анализ и сказать: «Нет, это я не могу. Но что я могу для своего дела? Создать команду или продать». А поиски виновных — это ерунда.

Новые владельцы, говорят соседи фабрики, избавляться от здания не планируют.

— Иначе зачем им проводить модернизацию? Вот, шлагбаум новый на въезде поставили, — делятся наблюдениями сотрудники близлежащих организаций.

Вероятнее всего высвобожденные от цехов помещения сдадут в аренду. Тем более что по этому адресу их базируется уже без малого 18. Места много, всем хватит. К тому же торговых центров в округе и так достаточно («Охта Молл», «Заневский каскад»). На звонок «Фонтанки» ни по одному телефонному номеру на фабрике «Труд» не ответили.