Резкое снижение ставки — опасный эксперимент. На Финансовом конгрессе в Петербурге обсудили, как экономике расти без этого

На пленарной сессии Финансового конгресса Банка России, который традиционно проходит в Петербурге, руководители крупнейших банков страны и регуляторов обсудили, как ускорить рост экономики. Глава Сбербанка Герман Греф предложил более резко снизить ключевую ставку, но Эльвира Набиуллина дала понять — не будет даже пробовать.

В список доступных мер попали сокращение господдержки неэффективных предприятий, возможность рабочей силы свободно перетечь в эффективные, внедрение ИИ и роботов. Предприниматели, выбирайте.

Подводя определенные итоги последних четырех лет, вице-премьер РФ Александр Новак сообщил, что экономика страны примерно на 80% адаптировалась ко внешним вызовам, а в том, что касается цифрового суверенитета и технологического лидерства, находится пока в начале пути. Путь был пройден достойно, подхватил глава ВТБ Андрей Костин и неожиданно восстал против повсеместного использования понятия «суверенитет».

Костин лично выделил оборонный комплекс, атомную промышленность, авиацию, космос и микроэлектронику, высокие технологии и искусственный интеллект, агропромышленный комплекс и внутренний туризм. Следующим шагом он предложил Счетной палате проанализировать, куда выделялись и на что использовались государственные субсидии, потому что в ряде отраслей, в том числе в судостроении (ВТБ получил под крыло Объединенную судостроительную корпорацию), многие проекты не закончены и недофинансированы. Или же деньги направлялись на вещи, которые сегодня не являются ключевыми.

«Нужно заканчивать с субсидированием, финансированием тех отраслей, производств — главное, — которые не могут быть эффективными… У нас во многих отраслях, особенно там, где крупные государственные компании работают, есть неэффективные предприятия, производства. Они и в частном бизнесе [есть] — та же угольная промышленность. Нам нужно избавляться, нам надо перестать бояться лозунга, что вот где-то безработица возникнет, где-то у нас там моногорода. Нам всё равно нужно строить современную экономику. Мы не можем постоянно поддерживать этот баланс за счёт больших ресурсов, которые государство на это тратит», — считает банкир.

Глава Альфа-банка — третьего по размеру банка страны и первого среди частных — Владимир Верхошинский, наоборот, призвал государство поддерживать любую предпринимательскую инициативу. По его словам, это должно быть не меньшим приоритетом, чем любой крупный нацпроект. Поддержка, с его точки зрения, может быть как финансовой, так и регуляторной — вообще любой.

Глава Сбера Герман Греф представил результаты масштабного исследования производительности труда в разных отраслях, которое провели аналитики банка. Оказалось, что разрыв между лидерами и компаниями из «хвоста распределения» достигает пять раз. Это значительно выше, чем в развитых экономиках мира. В частности, в Китае разрыв между наиболее и наименее производительными составляет максимум три раза. Греф выделил три причины, почему у нас так происходит:

1. хроническое недоинвестирование — даже благополучные с виду компании недостаточно инвестируют в технологии;

2. разрыв в качестве управления — лидеры внедряют современные средства менеджмента, занимаются цифровизацией и повышением производительности труда; у компаний из «хвоста» всего этого нет;

3. существует барьер, связанный с перетоком ресурсов — труда и капитала.

Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина отметила, что Банк России по-прежнему считает основным ограничителем экономического роста ситуацию на рынке труда. «У нас есть эффективные предприятия, которые показывают хорошую производительность, но одновременно долго живут те предприятия, которые на себя стягивают ресурсы с меньшей отдачей», — пояснила она.

Глава ЦБ выдвинула гипотезу, что всего есть три барьера, которые мешают перетоку работников от неэффективных компаний к эффективным.

1. Многие бизнесы сталкиваются со снижением спроса и считают его временным. Компании, работая себе в убыток, пытаются удержать рабочую силу в надежде, что спрос восстановится. Например, на фоне массового перехода в онлайн-торговлю торговые центры продолжают кредитоваться, и у них образуются большие долги. В каком месте могут произойти подобные структурные изменения, может знать только сам бизнес. Государство здесь вряд ли что-то подскажет, считает Набиуллина.

2. Государство в трудную минуту помогает льготами большим и не всегда эффективным предприятиям. Каждый четвёртый кредитный рубль, который получают компании, выдается по нерыночным ставкам. Как эта поддержка конвертируется в эффективность и производительность труда — вопрос.

3. На уровне регионов существуют административные ограничения на высвобождение персонала. В случае с градообразующими предприятиями нужны отдельные программы переобучения людей и помощь в их устройстве на другие рабочие места.

Прослушавший все это Новак отметил, что видит во мнениях участников противоречия. Как минимум то, что Костин призвал перестать поддерживать неэффективных, а Верхошинский призвал поддерживать всех.

По его мнению, в целом направление мысли правильное, но просто взять и перестать кредитовать и субсидировать неэффективных — не выход.

«Конечно, чтобы быть эффективными и конкурентоспособными — я абсолютно согласен, — надо заниматься производительностью труда. Но этой работой должны заниматься конкретные менеджеры конкретных предприятий», — подчеркнул вице-премьер.

По словам Новака, правительство в процессе оформления госпрограмм по повышению производительности труда выявило, что многие предприятия уже активно используют «современные бережливые технологии». Подготовлено 17 отраслевых программ, и в них заложена производительность вдвое больше, чем была на горизонте предыдущих 10 лет.

Поговорили о том, как финансовый рынок покоряют банки цифровых платформ и маркетплейсов. По оценке Владимира Верхошинского, так называемые «классические банки» в России остались только за пределами топ-20 крупнейших, и их дни, как следует из его выступления, сочтены. «Платформизируйся или умри», — так теперь звучит требование рынка.

«Те компании, которые смогут подстроиться внешне и внутренне для своих клиентов, для своих команд, преуспеют», — заявил глава Альфа-банка. Быть финтехом уже недостаточно, нужно превращаться в фантех. К слову, именно «красный» банк и сформулировал эту концепцию.

Относится ли к фантеху партнерство ВТБ и RWB, Андрей Костин не ответил, но указал, что банки маркетплейсов узкоспециализированные. Несмотря на то, что Вайлдберриз банк проводит платежи 80 млн клиентов одноименного маркетплейса, это не значит, что их всех можно назвать клиентами этого банка. Банки маркетплейсов пока не готовы предоставить людям широкий круг сервисов, поэтому здесь возникает возможность для традиционных финансовых организаций.

«Нам показалось, что для нас это очень интересное сотрудничество, потому что, с одной стороны, мы имеем доступ к большому числу клиентов платформы, а с другой стороны — мы можем предоставить этим клиентам более широкий набор банковских услуг, и кредиты, и инвестиционные продукты, те, которые сегодня тот же Вайлдберриз банк не предоставляет», — объяснил он.

При этом буквально перед пленарной сессией первый зампред ВТБ Дмитрий Пьянов подтвердил РБК, что банк стал залогодержателем крупного пакета акций Ozon на сумму более 300 млрд рублей. Это вдобавок к готовящейся сделке по покупке ВТБ 5% в финтех-активах Wildberries.

В чем он был более конкретен — так это в том, что цифровые платформы по сей день остаются вне конкурентного поля за счет тех скидок, которые предоставляют покупателям по своим картам. Он в очередной раз призвал государство вмешаться и выровнять условия конкуренции. Не только с банками, но и с, например, оффлайн-розницей.

«Я уже говорил, что, если оффлайн-торговля умрёт, я не буду об этом жалеть. Но она должна умереть в равных условиях конкуренции, когда потребитель выберет онлайн», — добавил глава Сбербанка.

Его мнение поддержала Эльвира Набиуллина. «Платформенная экономика — это развивающееся, но достаточно новое явление с точки зрения захвата рынка. Конечно, предстоит выработать формы, скажем, и антимонопольные, и поддержки конкуренции. Это важно», — согласилась она.

На «сладкое» организаторы оставили дискуссию Набиуллиной и Грефа по актуальному вопросу: экономика уже чрезмерно охлаждена или же нынешняя жесткая денежно-кредитная политика пока только возвращает ее к нормальным темпам роста?

Греф заявил, что риск переохлаждения уже стал выше риска инфляции. По его словам, экономика подошла к опасной черте: инвестиции сокращаются уже четыре квартала подряд, а «запустить экономику из состояния стагнации значительно сложнее и дороже, чем избежать её перехода в состояние переохлаждения». В качестве примера он привел ситуацию в Сбербанке: кредитный комитет, по его словам, сегодня гораздо чаще занимается реструктуризацией проблемных долгов, чем выдачей новых кредитов. Именно поэтому, считает глава Сбербанка, сейчас важно не допустить дальнейшего ужесточения финансовых условий.

Одним из главных аргументов Грефа стала высокая реальная процентная ставка. Он подчеркнул, что важен не номинальный уровень ключевой ставки, а разница между ставкой и инфляцией. По его оценке, реальная ставка превышает 10%, что становится серьезным тормозом для экономики. (Реальная ставка — это показатель, который определяется как ключевая ставка минус инфляция. Существуют разные точки зрения, какую инфляцию нужно вычитать. Греф говорит, что текущую. ЦБ — ожидаемую. Текущая существенно ниже ожидаемой, поэтому при вычитании получаются разные показатели. — Прим. ред.)

Греф также призвал к более тесной координации действий правительства и ЦБ, считая, что сейчас экономическая политика недостаточно согласована.

Набиуллина категорически не согласилась с тем, что экономика уже переохладилась. По ее словам, если использовать этот термин строго, то переохлаждение означает недостаточный спрос и наличие незадействованных ресурсов, прежде всего трудовых. Однако дефицит кадров сохраняется, а потому говорить о переохлаждении преждевременно.

Снижение инвестиций она назвала «инвестиционной паузой», напомнив, что за последние три года доля инвестиций в ВВП существенно выросла и остается высокой. Кроме того, глава ЦБ заметила, что сами банки пока не демонстрируют признаков массового ухудшения качества кредитных портфелей через создание резервов, что также не подтверждает сценарий глубокого спада.

Не согласилась Набиуллина и с оценкой реальной ставки. По ее словам, неправильно сравнивать ключевую ставку с прошлогодней инфляцией — гораздо важнее ориентироваться на инфляционные ожидания бизнеса и населения. Они все еще высокие.

Кроме того, она объяснила, что рыночные ставки остаются высокими не только из-за политики ЦБ, но и из-за большого объема льготного кредитования: значительная часть экономики получает кредиты по нерыночным ставкам, поэтому для остальных заемщиков стоимость денег неизбежно оказывается выше. Еще один фактор — высокий бюджетный дефицит, который сокращает пространство для обычного банковского кредитования.

Самым принципиальным стало расхождение по вопросу о снижении ключевой ставки. Греф фактически дал понять, что смягчение политики необходимо как можно скорее, чтобы не допустить перехода экономики к стагнации. Набиуллина же предупредила, что резкое снижение ставки стало бы опасным экспериментом.

— Андрей Леонидович, вы кого хотите поддержать в этом споре? — спросила модератор Костина.

— Что вы всё про ставку и про ставку? Ну давайте Александра Валентиновича про бензин спросим, куда интереснее, ей-богу! — мастерски перевел стрелки он.

— Вообще с Эльвирой Сахипзадовной, когда я соглашался прийти на эту дискуссию, мы договаривались, что не будет вопросов про бензин, — посетовал прижатый к стенке Новак.

— Андрей Леонидович начал, не я, — оправдалась Тихонова.

— Он провокатор, — сказал Новак.

— А мы с ней (с Набиуллиной. — Прим. ред.) договорились, что я спрошу, — парировал Костин.

Стоит отдать вице-премьеру (по совместительству бывшему министру энергетики) должное: уклоняться от ответа на самый животрепещущий вопрос он не стал и, кажется, ответил настолько содержательно, насколько это было возможно в данной ситуации.