Марианна Баконина: «Мирное соглашение между США и Ираном выгодно России»

Ведущий эксперт-иранист Российского института стратегических исследований — о «сделке века» и ее выгодах для России

США и Иран достигли договоренности об урегулировании конфликта. На 19 июня в Женеве запланировано подписание соглашения. С 15 июня объявлено окончание морской блокады Ирана со стороны США, а также немедленное прекращение военных операций на всех фронтах, включая Ливан, сообщил замглавы МИД Ирана Казем Гарибабади. По его словам, в ходе 60-дневного перемирия стороны обсудят такие вопросы, как снятие санкций с Ирана, его ядерную программу, восстановление страны и ее экономическое развитие, а также механизм контроля за выполнением участниками будущего соглашения своих обязательств.

— Марианна Станиславовна, насколько устойчивым может быть данное соглашение в условиях, когда позиции Вашингтона и Тегерана расходятся по многим принципиальным вопросам? Не может ли оно превратиться в некое подобие «Минских соглашений»?

— Мы до сих пор не знаем точные параметры всех достигнутых договоренностей. Показания обеих сторон — США и Ирана — по некоторым пунктам кардинально расходятся. Совпадают они, пожалуй, в главном — в том, что предусмотрено прекращение огня на всех фронтах, включая Ливан. Для иранцев это особенно важно, как и для третьей стороны — израильтян. В Тель-Авиве уже заявили: они не станут выводить войска из южного Ливана и не прекратят ракетно-бомбовые удары по объектам «Хезболлы», несмотря ни на какие соглашения, заключенные Штатами.

Причем в понимании израильтян «объекты „Хезболлы“» — это все южные пригороды Бейрута — Дахии, весь юг Ливана, почти миллион перемещенных лиц и т. д. Если Израиль не откажется от своей позиции, то это фактически ставит крест на любых договоренностях между Вашингтоном и Тегераном. Недаром министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи провел в понедельник серию телефонных переговоров с коллегами из Турции, Саудовской Аравии, Египта, Ирака и ряда других стран региона, разъясняя эту ситуацию.

— Видимо, официальное подписание соглашения и соблюдение его положений будет напрямую зависеть от того, насколько Вашингтон способен принудить к этому Израиль…

— Безусловно, так и есть. В конце концов влияние США на Израиль действительно велико — хотя бы потому, что военный потенциал Тель-Авива процентов на 90% зависит от американской помощи. То есть если США всерьез пригрозят прекратить военную помощь Израилю, то он окажется в очень сложном положении.

— Тем не менее израильтяне держатся очень уверенно, из Тель-Авива уже было несколько заявлений о том, что они — не «банановая республика», а страна, которая проводит независимую политику и т. д.

— Ну, риторика Израиля не меняется со времен премьерства Голды Меир (одна из создателей государства, была премьером в 1969–1974 гг.): мол, «мы не позволим собой помыкать».

— Вас не удивляет, что Израиль сегодня недоволен положением вещей? На фоне того, что Америка «вписалась» в войну с Тегераном на их стороне, что им удалось уничтожить аятоллу Хаменеи и десятки иранских руководителей, нанести персам тяжелый военный и экономический ущерб.

— Не персам, иранцам. Это многонациональная страна. Судя по заявлениям израильского премьера Нетаньяху, израильтяне видят свои внешнеполитические задачи более масштабно, чем нанесение стратегического поражения Ирану или уничтожение «Хезболлы» и ХАМАС. Их стратегическая задача — это переформатирование всего Ближнего Востока и установление своих правил игры в регионе. То есть израильтяне хотят стать там доминирующей державой.

Эта политика категорически не устраивает не только Иран, но и монархии Персидского залива. Они совсем не заинтересованы в том, чтобы доминирующей силой, способной диктовать свою волю всем остальным, стал Израиль. У них есть свои амбиции и претензии на лидерство — и у Объединенных Арабских Эмиратов, и у Саудовской Аравии, и у ряда других стран.

Поэтому и позиция «нефтяных королевств» по ходу войны Ирана с «коалицией Эпштейна» была очень осторожной и аккуратной. Они не позволяли себе решительно вмешаться в ситуацию, выступив против Ирана, — на фоне того, что на их собственную территорию падали иранские ракеты и беспилотники.

— Какова общая позиция арабского мира по поводу соглашения, заключенного между Ираном и Америкой?

— Ну, говорить про общую позицию арабского мира мы вряд ли можем. Стоит вспомнить, какая была архитектура безопасности в Персидском заливе до начала последней войны. Иран предлагал всем монархиям Персидского залива, а также Ираку, так называемую «Ормузскую мирную инициативу», в рамках которой все ее участники становились бы гарантами безопасности друг для друга. То есть это такой «пакт о ненападении», который даже не был вынесен на публичное обсуждение, хотя о нем неоднократно говорили и президент Роухани, и глава МИД Зариф.

США и Израиль склоняли нефтяных шейхов и другие арабские страны, которые не признают Израиль, к так называемым «соглашениям Авраама» — то есть к официальному признанию Израиля и заключению с ним союза против Ирана, этот потенциальный союз называли «арабским НАТО». Этого тоже не случилось, так как лишь немногие страны Персидского залива — Бахрейн и ОАЭ — согласились признать официально Израиль.

Архитектура безопасности в регионе выглядела так — страны Персидского залива рассчитывали на то, что «волшебным зонтиком безопасности» для них будут служить военные базы США. Именно поэтому начиная с конца 1970-х их там становилось все больше и больше. Иран же рассчитывал на собственный военно-промышленный комплекс, на производство своих ракет и беспилотников, а также на своих союзников в регионе — так называемую «ось сопротивления». Это многотысячные силы «Хезболлы» в Ливане, отряды шиитского сопротивления в Ираке, ХАМАС в секторе Газа и хуситы в Йемене.

Всех их принято называть «иранскими прокси», которых Тегеран использует в своих интересах, но на самом деле это не так. У каждой из этих сил есть собственные интересы. Та же «Хезболла» возникла в начале 1980-х, во время оккупации Израилем ливанской территории. Такая же история и с ХАМАС в Газе. Поэтому они и составили опору в регионе для Ирана.

Однако агрессия «коалиции Эпштейна» против Ирана сильно изменила расклад сил в регионе. Оказалось, что баснословно дорогой американский «зонтик безопасности», на который так рассчитывали монархии Персидского залива, не работает. А сами американские военные базы из «непробиваемого щита» превратились в «слабое звено», потому что иранцы начали бить гиперзвуковыми ракетами и реактивными дронами именно по ним.

Важно, что иранцы в течение трех месяцев войны не только били ракетами по американским базам и нефтяной инфраструктуре соседних стран. Они еще и очень активно действовали дипломатическими методами — иранские дипломаты постоянно вели диалог с ключевыми странами региона. Они поясняли возмущенным визави: против нас воюют, и в том числе с вашей территории, поэтому мы не можем поступить иначе.

В итоге у многих политиков в Персидском заливе возникло глубинное понимание ситуации. Во-первых, что американцы не могут их защитить, а на деле защищают только Израиль. Во-вторых — что нужно менять всю архитектуру безопасности в регионе, и исключить из нее Иран невозможно. Тегеран выдвинул простой и понятный тезис — «безопасность в Персидском заливе будет либо у всех, либо ни у кого».

— В связи с этим может ли сейчас упасть влияние США в регионе, и будут ли они вынуждены вывести ряд своих баз из стран Персидского залива?

— Я не умею читать спутниковые снимки, но специалисты утверждают, что, по этим данным, после иранских ударов многие военные объекты США в регионе действительно сильно повреждены. А их восстановление займет много времени и десятки миллиардов долларов. Так что на данный момент судьба ряда баз «подвисла в воздухе». Что касается влияния Америки, то сейчас многие страны Персидского залива — тот же Катар, Бахрейн, Саудовская Аравия, ОАЭ — по-прежнему находятся в тесных союзнических отношениях с США, но уже задумываются о серьезной диверсификации.

Изменение подходов арабских монархий к ситуации в целом можно проиллюстрировать на одном примере. Когда в 1945-м президент США Франклин Рузвельт возвращался с Ялтинской конференции через Ближний Восток, он на борту американского крейсера USS Quincy встретился с королем Абдель Азизом, который специально для этого приехал в Египет. Рузвельт был заядлым курильщиком, а саудовский король не переносил табачного дыма. Так вот американский президент в течение восьмичасовых переговоров ни разу не закурил — так он хотел продемонстрировать уважение к Абдель Азизу.

Эту ситуацию легко сравнить с нынешними временами, когда президент Трамп позволяет себе публично заявлять, что «саудовский принц Мохаммед бен Сальман вынужден лизать мою задницу». На Востоке это воспринимается как тяжелейшее оскорбление. Да и не только на Востоке. То есть теперь отношение к Америке в регионе будет неизбежно меняться, причем не в лучшую сторону.

Конечно, никто из арабов не будет рвать отношения с Вашингтоном и кричать «янки, гоу хоум!». Но все они будут стремиться диверсифицировать свои контакты — как в экономике, так и в сфере военно-технического сотрудничества. Практически все монархии Залива активно контактируют с Китаем, значительная часть расчетов за нефть, газ и другие энергоресурсы идут в юанях. 10–15 лет назад страны Залива начали закупки вооружений у России, Китая и других стран-производителей.

То есть теперь страны Залива будут стараться построить архитектуру безопасности, основанную на взаимопомощи. Чтобы уравнение «безопасность либо у всех, либо ни у кого» работало в той части, где «для всех».

— Вас не удивило, что даже на фоне потерь среди своих лидеров, ударов по инфраструктуре и т. д. Иран держится на переговорах с мировым гегемоном весьма уверенно? Что дает им основания для такой уверенности в ситуации, когда другие страны уже давно пошли бы на серьезные уступки?

— Дело в том, что Иран — это очень институциализированное государство. На что повелся Трамп, вступив в войну на стороне Израиля? Его убедили, что «в Иране многотысячные протесты, режим еле держится, и стоит лишь хорошенько ударить, ликвидировать рахбара и пару высших командиров — и в Тегеране все рухнет, начнется смута». На деле исторически иранцы — очень большие легисты, они привыкли во всем опираться на закон. Если заглянуть в историю, легко обнаружить, что Иран ни разу не нарушал ни один свой международный договор.

Да, иранцы — очень хорошие переговорщики, они могут прекрасно торговаться. Но, если они согласовали что-то и подписались под этим, они это выполняют — как выполняли тот же СВПД, из которого в одностороннем порядке вышел Трамп на своем первом сроке. Так же четко они привыкли исполнять и свои внутренние законы.

У них четко прописанная структура власти и не менее четко распределенная ответственность, тщательно прописанный механизм избрания нового верховного лидера — рахбара. То есть абсолютно понятно, кто его избирает, по каким критериям и т. д. К чему привела ликвидация израильтянами рахбара Али Хаменеи? Только к одному. До этого у иранских элит были очень серьезные сомнения в том, что Моджтаба Хаменеи подходит на эту роль. Против этого, кстати, был и сам покойный рахбар.

Но убийство Али Хаменеи все изменило. Потому что его сын Моджтаба потерял в результате этого ракетного удара не только отца и мать, но и жену с ребенком. Таким образом, он обрел ореол мученика, который крайне важен в иранском менталитете, — только, в отличие от своего отца, его воспринимают как мученика живого. Именно поэтому Совет экспертов избрал новым аятоллой именно его, и это в целом было принято обществом.

— Ну, свою роль наверняка сыграли и возможные увечья, которые Моджтаба получил во время израильского ракетного удара…

— Ну, всю информацию насчет увечий Хаменеи-преемника сами иранцы решительно опровергают, считая это информационным вбросом от западных СМИ. Да, он был ранен, но сейчас, по данным иранских СМИ, полностью восстановился от травм. А то, что его скрывают от публики, — это элементарные меры безопасности, предпринимаемые, чтобы не повторилась история с убийством его отца.

— То есть сейчас можно утверждать, что внутренняя обстановка в Иране достаточно стабильна и угрозы социального взрыва и свержения власти рахбара нет?

— Безусловно. Более того, иранцы продолжают собираться на площадях — в знак солидарности и единства, этот тренд в Иране начался еще во время бомбардировок страны. Первое такое массовое собрание произошло в последнюю пятницу Рамадана, в этот уличный марш попала американская ракета, убила одну женщину, но остальные участники не разбежались кто куда, а наоборот, стали собираться вокруг этого места в знак солидарности. И этот тренд продолжается до сих пор.

Еще один признак внутренней стабильности — в том, что была назначена дата церемонии похорон убитого рахбара Али Хаменеи. Они официально пройдут в период с 4 по 8 июля в Тегеране, а потом в Мешхеде — родном городе Хаменеи, где его похоронят в Мавзолее Имама Резы. Почему похороны перенесли? Рахбар был не только политическим главой государства, но и реальным духовным лидером для миллионов шиитов по всему миру. Это значит, что церемония будет массовой и в ходе нее возможны какие-то провокации. Так что похороны перенесли на более спокойное время. Напрашивается вывод, что сейчас спокойно.

— Если Ормузский пролив в ближайшие дни реально будет разблокирован, Иран сохранит за ним контроль? И будет по-прежнему взимать плату с судов, которую начал брать в марте, после начала военных действий?

— Думаю, Иран сохранит за собой контроль над Ормузским проливом — с точки зрения того, что он сможет его вновь перекрыть в любой момент, когда сочтет нужным. Иранцы показали, что они на это способны, и никто не может им воспрепятствовать, в том числе — хваленый авианосный флот США. Что касается взимания платы за проход судов, то Иран ведет по этому поводу переговоры с Оманом, чьи берега также выходят к Ормузскому проливу. Возможно, это будет сформулировано не как пошлина, а как, например, «навигационные услуги». Или «услуги по обеспечению безопасности».

Ясно, что Иран не намерен ни в какой форме делить этот налог с Соединенными Штатами, хотя Трамп претендовал и на это. Лидер США вообще претендует на все деньги всего — по принципу «это мое, и это мое, и это тоже мое».

— Что будет после подписания соглашения с интересами России? Вот временное мирное соглашение Ирана и США подписано, цены на нефть упали — и что, российский бюджет опять останется «на бобах»?

— Во-первых, непонятно, как быстро теперь упадут цены на нефть. При том, что и во время войны это была величина весьма условная. Так, с марта крупнейший в мире потребитель «черного золота», Китай, покупал физическую нефть у Саудовской Аравии по 140 долларов за баррель. А у Ирака, который испытывал проблемы с вывозом нефти после перекрытия Ормуза, — по 70 долларов за баррель. То есть разброс цен на физическую, реальную нефть и ранее был очень велик. А то, что в новостях привыкли называть «мировыми ценами на нефть», — это цена фьючерсов, то есть почти пустых бумажек.

Во-вторых, возобновить полноценную циркуляцию поставок нефти, газа, удобрений и многого другого, заново выстроить мировую логистику — это, мягко говоря, очень непростая задача. Она наверняка займет месяцы. Что касается интересов России в глобальном плане, то мы, безусловно, заинтересованы в том, чтобы ситуация на Ближнем Востоке нормализовалась. И в том, чтобы нормализовались отношения между Ираном и монархиями Персидского залива.

Россия крайне заинтересована в прокладке новых логистических путей — например, в том же международном транспортном коридоре «Север — Юг», который продолжают строить и сейчас, невзирая на все военные события. Работы, несмотря ни на что, ведутся и на подъездах к иранским портам, строятся новые железнодорожные ветки и т. д. Нам нужна транспортная связанность, в том числе, через Иран и с Ближним Востоком, и с Африкой.

— Удалось ли нам показать себя надежным союзником Тегерана, выполнить свои обязательства в рамках стратегического партнерства с этой страной и в целом усилить свой авторитет в регионе?

— На мой взгляд, Россия действовала достаточно сбалансированно. Мы оказывали поддержку Ирану на международных площадках в ООН и других. Например, в Совете управляющих МАГАТЭ недавно была принята антииранская резолюция, но Китай и Россия голосовали против и настаивают на том, что ее необходимо отменить. При этом наши дипломаты постоянно доносили и нашу, и иранскую позицию до партнеров на Ближнем Востоке. В этом смысле Россия продемонстрировала свое политическое и дипломатическое мастерство.

Что касается военно-технического сотрудничества, то тут можно сказать одно: иранцы всегда заявляли, что они ничего не просили и мы им в этом плане ничем не помогали. Мы это тоже подтверждаем. А вот гуманитарную помощь и продовольствие Россия поставляла в Иран постоянно. В целом нормализация ситуации на Ближнем Востоке в интересах России, потому что у нас там много важных и серьезных партнеров — и по ОПЕК+, и по транспортным проектам, и во многих других областях сотрудничества. Так что от заключения мира между Ираном и США мы точно не проиграем, скорее наоборот. Только весьма вероятно, что этот мир так и не наступит или будет очень хрупким.

Родион Морозов, для «Фонтанки.ру»