Почему десятки тысяч коров жгли три года в тишине, а Новосибирск за неделю взорвал страну

С 2023 года в разных регионах России под предлогом борьбы с заразным узелковым дерматитом крупного рогатого скота (ЗУД РКС) уничтожены десятки тысяч коров и других животных — целые сёла лишались поголовья, но история оставалась в основном на полосах региональной прессы и профильных изданий. Даже в Петербурге и Ленинградской области не вызывали большого возмущения распространяемые в соцсетях фото и рассказы очевидцев о 2000 сожженных коров в Приозерском районе.

В конце 2025-го и начале 2026-го на карту добавились новые регионы, где массово уничтожают животных, и новые диагнозы — пастереллёз вкупе с бешенством. Но жители Новосибирской области впервые превращают убой скота в общероссийский политический сюжет, снимая всё происходящее в прямом эфире.

Народ начал активно защищать свою собственность — животных-кормильцев: коров, коз овец. Жители деревень выходили к блокпостам, выставленным на границе карантинной зоны, перекрывали дорогу, конфликтовали с полицией, отправляли делегатов в Следственный комитет Новосибирска, взывали к СМИ. Их трагедия зазвучала на всю страну.

А параллельно развивались такие же, не менее драматичные события в еще восьми российских регионах, в том числе по соседству: на Алтае, в Омской, Томской, Кемеровской областях.

На этом фоне среди фермеров и части экспертов появляется версия: под вывеской узелкового дерматита и пастереллёза власти могли скрывать вспышки ящура. И это только усиливает недоверие к официальным объяснениям. Ее подкрепляют тем, что нет ни одного сообщения о передаче болезни человеку, а также тем, что пастереллёзом болеют птицы — но кур, например, никто не истребляет.

Кроме того, если исключить из называемых региональными властями заболеваний бешенство (отмечается, что оно не становится поводом для предпринимаемых в регионах мер), узелковый дерматит и пастереллёз не так страшны, как их рисуют.

«Оба этих заболевания хорошо диагностируются и лечатся. Забою подлежат крайне тяжелые животные. Но это нечасто», — объяснил «Фонтанке» Александр Фомин, директор Национальной ветеринарной палаты.

Массовое уничтожение рогатого скота — и крупного, и мелкого — началось в 2023 году — с октября 2023-го ЗУД КРС (заразный узелковый дерматит крупного рогатого скота) регистрировался в разных регионах России. Сегодняшний массовый забой повторяет ситуацию 2023–2024 годов, разница только в диагнозе и затронутых регионах, впрочем, сибиряки и тогда страдали.

Даже в Ленинградской области сельскохозяйственный бизнес понес потери. Всё это происходило несмотря на то, что меры по борьбе с узелковым дерматитом не предусматривают забоя скота, только карантин и дезинфекционные мероприятия.

Как рассказал «Фонтанке» Александр Фомин, для нодулярного дерматита (заразного узелкового дерматита — ЗУД) есть вакцинная профилактика.

«Восприимчивых животных прививают вакцинами из штаммов каприпоксивирусов. При плановой вакцинации для профилактики ЗУД КРС — с 3-месячного возраста, телят от невакцинированных коров можно прививать с 7-дневного возраста. Ревакцинацию животных проводят через каждые 12 месяцев. В неблагополучной зоне вакцинируют всех животных, не имеющих признаков заболевания заразным узелковым дерматитом (нодулярным дерматитом) КРС, независимо от срока предыдущей вакцинации, по специальной схеме в хозяйствах всех форм собственности», — объяснил Фомин.

По его словам, узелковый дерматит благополучно поддаётся лечению, для этих целей зачастую используют комплексные высокоактивные препараты, отличающиеся мощным видоспецифичным и полифункциональным воздействием. «Вскрывшиеся узелки обрабатывают растворами дезинфицирующих средств. Назначают сульфаниламиды и антибиотики для профилактики вторичной инфекции», — отметил эксперт.

При первой волне (ЗУД) недоверие «варилось» внутри районов: фермеры жаловались на изъятие животных и странную вакцинацию, писали в региональные СМИ и телеграм-каналы, но федеральная повестка это почти не подхватывала, а чиновники отбивались сухими релизами.

По информации из открытых источников, после выявления узелкового дерматита скот уничтожали в таких регионах:

• Ленинградская область,

• Астраханская область,

• Удмуртия,

• Тыва,

• Бурятия,

• Алтайский край,

• Красноярский край,

• Иркутская область,

• Кемерово (Кузбасс),

• Хакасия,

• Амурская область.

Вспышки пастереллёза крупного рогатого скота в Пензенской области (в одном хозяйстве), в регионах Сибири и Поволжья начали регистрировать в конце 2025 года. В Чувашии ЧС была объявлена только 10 марта, пастереллёз обнаружен у крупного рогатого скота, принадлежащего ЗАО «Батыревский». Параллельно в ряде районов Сибири растет число случаев бешенства, но на него будто и внимания не обращают — не впервой.

При вспышке пастереллёза животным вводят противопастереллёзную сыворотку. Затем, не ранее чем через 10 дней, прививают вакциной против пастереллёза. Это не такая болезнь, как сибирская язва, туберкулез, бруцеллез и т. д. Она бактериальная, хорошо диагностируется и лечится.

• Забайкалье: режим ЧС введен в ноябре 2025 года и не снят до сих пор в нескольких районах — Могойтуйском, в Забайкальском, Ононском и Борзинском.

• Республика Алтай: к середине января было уже 40 очагов и 2 тысячи заболевших животных — к 13 января уничтожили более 1,6 тысячи. Через месяц число очагов выросло до 70. С 3 марта региональные ограничения начали снимать карантины и даже разрешать забивать скот на продажу.

• Томская область: 13 февраля на молочной ферме ООО «Заречное» в деревне Кисловка Томского района пастереллёз обнаружен у почти 1000 коров. Информации о числе забитых животных нет, карантин уже снят.

• Омская область: в СПК «Родная долина», по данным на 12 февраля 2026 года, уничтожили 2100 голов скота. Карантин — в трёх населённых пунктах.

• Новосибирская область: 16 февраля введен режим ЧС из-за распространения пастереллёза и бешенства. В регионе с начала 2026 года выявлено 42 очага бешенства и 5 очагов пастереллёза — в Ордынском, Карасукском, Баганском, Черепановском и Купинском районах. В течение последних 10 дней сообщений о новых очагах не поступало.

• Свердловская область: пастереллёз обнаружен в феврале в Ирбитском муниципальном округе у одной коровы агрофирмы «Ирбитская». Введен карантин для хозяйств северо-восточных районов области.

• Бурятия: пастеррелёз не фиксируется, но в шести районах (Мухоршибирском, Бичурском, Заиграевском, Кяхтинском, Кижингинском и Еравнинском) ввели режим повышенной готовности еще в ноябре, когда случилась вспышка заболеваемости в Забайкальском крае.

Во второй волне к истории быстро подключились крупные медиа, блогеры, правозащитники и селебрити, которые упаковывают ее в простой сюжет: «под лозунгом биобезопасности у людей отбирают коров ради безопасности крупных предприятий и экспортных контрактов».

Когда при заболевании скота во время «второй волны» выбирают массовый забой вместо лечения, в том числе внешне здоровых животных, для их владельцев все выглядит как повторение истории с ЗУД, только с новым названием болезни. И есть подозрение, что их выбирают потому, что они входят в перечень из 62 заболеваний животных, при которых предусмотрено страхование с государственной поддержкой, он утвержден приказом Минсельхоза России от 24.06.2013 № 242.

Светлана Щепёткина, врач-эпизоотолог (ветеринарный эпидемиолог), судебный эксперт по ветеринарии, еще с 2024 года утверждает, что ни узелковый дерматит, ни пастереллёз к особо опасным болезням не относятся, изъятие и убой животных при пастереллёзе являются нарушением законодательства.

Сжигать животных, по нормативным документам, необходимо при одном из активно распространяющихся заболеваний скота — ящуре.

Учитывая неизменно возникающую версию о ящуре как причине массового забивания и сжигания скота, «Фонтанка» спросила у Светланы Щепёткиной, если допустить, что это именно ящур, почему при нем нужно уничтожать животных? Специалист ответила: «Так написали в новых ветеринарных правилах, утвержденных приказом Минсельхоза в 2021 году. Ранее ветеринарными правилами 1985 года больных животных изолировали и лечили, а если животное погибало, то сжигали на территории эпизоотического очага, чтобы не разносить заразу. Ведь ящур — это самая заразная болезнь млекопитающих в мире, на колесах машин может быть перенесена на тысячи километров. А здесь убивают и вывозят, сваливают на полях…»

Поэтому любой человек, знакомый с законодательством, задумывается: если при ЗУД и пастереллёзе на земле применяют максимально жесткие, «ящурные» меры — тотальный убой, кордоны, скотомогильники — значит, настоящий диагноз может быть тяжелее, чем пишут в справках? Тем более что еще до получения лабораторных подтверждений животных усыпляют — в этой тишине слухи про «скрытый ящур» автоматически кажутся правдоподобнее официальных формулировок. Однако эксперты подчеркивают, что без прозрачной лабораторной части любые рассуждения остаются гипотезами. Но даже не это важно.

«Главный вопрос — законность проводимых властями мероприятий. Порядок изъятия регламентируется постановлением правительства РФ № 310 от 26.05.2006. Для того чтобы изъять животное, должны отобрать пробы крови, установить диагноз, затем выдать владельцу постановление об изъятии. В результате должен появиться акт для выплаты компенсаций. Здесь же мы видим абсолютное беззаконие: пробы никто не отбирает, животных изымают силовыми методами, а иногда — проникают и убивают в отсутствие владельца», — говорит Светлана Щепёткина.

При этом, по словам эксперта, схема повторяется: сначала изъяли, а потом выплачивают компенсацию. «На сегодня новосибирские власти объявили, что на выплаты будет потрачено около 200 миллионов рублей. А зачем убивать и тратить средства регионального бюджета, если животное можно лечить? К тому же по многочисленным фото и видео в Сети мы видим, что животные абсолютно здоровы, и я не понимаю, кому и зачем понадобилось забирать у людей зачастую единственных кормильцев», — рассуждает она.

У Яны Олейник, ветеринарного врача хосписа для крупных кошек «Дом тигра», недоумение вызывает то, что долгое время вообще не называли болезнь, которую выявляют у скота, — звучало словосочетание «особо опасная», диагноз «пастереллёз» назвали позже.

«Когда речь идет об изъятии животных из очага, то почему вы трогаете только КРС? — задается вопросом Олейник. — Пастереллёзом болеют птицы, овцы, лошади, кошки, собаки. И болеют люди. Здоровье людей чиновников не интересует? Почему их не направляют сдавать лабораторные анализы на заболевание, которое называют особо опасным? Представьте: я фермер, у меня скот, мои дети ели яйца и пили молоко от коровы, которую у меня отобрали, потому что она опасна. Чего мне бояться? Может, надо какие-то меры принять, к врачу сходить, следить за симптомами проявления болезни?»

Почему из целого ряда регионов на слуху оказалась Новосибирская область, у Яны Олейник есть объяснение. Знаменитый «Дом тигра» родился как раз в Новосибирске.

«Станция по борьбе с болезнями животных (СББЖ) в Новосибирске — это апокалипсис. Разговаривают сквозь зубы, ничего не объясняют, ведут себя как небожители. Проще к Киркорову на чай прийти, чем от обычного эпизоолога (ветеринарного эпидемиолога) получить какие-то разъяснения. Поверьте, у меня есть с чем сравнивать — наша Выборгская госветслужба ни в какое сравнение не идет с новосибирской — во всем помогут, все разъяснят. А там, подчеркиваю, такого не было никогда», — делится воспоминаниями ветеринар.

К 2026 году, когда в Сибири и других регионах объявляют ЧС из-за пастереллёза и бешенства, недоверие к действиям властей уже накопилось: люди помнят истории соседних регионов, видят повторение сценария и воспринимают происходящее сразу как угрозу собственности, а не просто как санитарную меру. Особенно потому, что эти меры предпринимаются, мягко говоря, небезупречно.

Практика сбора трупов животных в одном месте была замечена еще во время эпидемии ЗУД КРС.

Во время вспышки заболевания пастереллёзом в 2026 году в соцсетях звучат такие же жалобы и распространяются видео, например из Пензенской области.

Предположение Яны Олейник подтверждает Светлана Щепёткина: «Когда трупы животных собирают в каком-то месте для сжигания, они могут лежать там днями, а то и неделями, тем самым распространяя заразные болезни. В том числе заболевание, которое запрещается называть. Такое отношение способно создавать неблагополучные очаги в дикой природе, а значит — способствовать еще большему распространению болезни и злоупотреблению со стороны властей. Они осваивают средства в регионах, мотивируя необходимостью борьбы с эпизоотическими вспышками и затратами на противоэпизоотические мероприятия. А потом получают субсидии на восстановление уничтоженного поголовья. И продолжают его импортировать».

В итоге версий о причинах забоя скота — множество. От опасного для имиджа и экспортного потенциала страны заболевания, зачистки мелких хозяйств от конкурентов из большого агробизнеса, вредительства из сталинских времен до обычного для российского чиновничества нежелания по-человечески общаться с людьми.

Тем временем Казахстан запретил ввоз животных из России из-за пастереллёза. Как сообщает казахстанское издание «Ак Жайык», в Министерстве сельского хозяйства РК пояснили, что мера связана с выявленными ветеринарными рисками и будет действовать до стабилизации эпизоотической ситуации. К каким последствиям с экспортом российской продукции привели бы сообщения о более серьезной болезни, учитывая стандарты международной оценки?

И в итоге все происходящее с коровами становится не только ветеринарным, а политическим вопросом: это тест на прозрачность государства и на то, чьи интересы оно защищает, когда вместо объяснений происходящего люди видят произвол на местах.

«Самое страшное — бегающие от народа чиновники — они с людьми чуть лучше, чем с коровами, обращаются. На вопрос про болезнь спрашивают: „Какая вам разница?“ Да как какая разница — это жизнь моя, моё благополучие. Ну так же нельзя. Все проблемы из-за отсутствия коммуникации», — говорит Яна Олейник.

Не все, конечно. Как считает Светлана Щепёткина, на федеральном уровне нет единой структуры, ответственной за разработку и выполнение федеральных программ по ветобслуживанию животноводства, профилактике болезней и лечению животных, птиц, рыб и пчел. Нет единого подхода к выпуску безопасной продукции животного происхождения и защите населения от болезней, общих для человека и животных, в соответствии с законом РФ «О ветеринарии». Каждый регион занимается решением этих задач самостоятельно. А там легче отчуждать и уничтожать животных вместо того, чтобы контролировать своевременность профилактики заболеваний и лечения. А это больно бьет по людям, потому что фермерские и личные подсобные хозяйства, которые часто — единственные источники дохода.

«Решением проблемы может быть совместная работа Минсельхоза России и ветеринарных специалистов в восстановлении единой федеральной структуры государственной ветеринарной службы в виде единства и вертикали управления. Нужны изменения в ветеринарном законодательстве, разработка и реализация федеральных целевых программ по контролю массовых заразных болезней — с привлечением профильных экспертов, имеющих профессиональные компетенции в сфере ветеринарии. Но сейчас главное — остановить незаконное уничтожение животных и распространение особо опасной инфекции по стране», — считает Светлана Щепёткина.