«Для товарища майора наш переход в FidoNet будет огромным плюсом». IT-инженер Глеб Беляков — об альтернативах госмессенджеру

В соцсетях активно обсуждается перспектива «закрытия» Telegram уже с апреля. В Госдуме это называют чушью, в Роскомнадзоре многозначительно говорят: «Нам нечего добавить к тому, что было сказано ранее». Возмущенный разум медиасообщества кипит.

10 февраля Роскомнадзор сообщил о вводе новых ограничений против Telegram из-за того, что сервис не соблюдает российские законы, не защищает персональные данные россиян и не вводит реальные меры против мошенников. К тому моменту пользователи вновь жаловались на нестабильную работу платформы. Основатель мессенджера Павел Дуров уверен, что таким образом российские власти подталкивают граждан переходить на нацмессенджер. Накануне телеграм-канал Baza написал со ссылкой на собственные источники, что Telegram будет полностью заблокирован в России с 1 апреля. Роскомнадзор не смог ничего добавить к этой информации.

Те, кто подольше пожил на этом свете и больше повидал, понимает, что ничего особо нового и выдающегося не происходит. Люди и с двумя кнопками на телевизоре нормально жили, рожали детей и не жаловались. Проблем, которые надо было решать каждый день, хватало и без этого.

IT-инженер петербуржец Глеб Беляков в интернете с 1994 года, когда появился первый сайт в доменной зоне .ru, и он помнит все этапы борьбы государства с вольницей в Сети. Каждый раз неофиты воспринимали их как конец света. На заре интернета, когда и слова-то такого почти никто не знал, самым популярным способом общения была сеть FidoNet. Она была полностью независимой, совершенно некоммерческой и поддерживалась усилиями энтузиастов.

На пике популярности по всему миру работало почти 40 тысяч «нод» — узлов, через которые проходили данные. За каждым стоял конкретный человек с проводным телефоном и компьютером. А всего пользователей насчитывалось до 1,5 млн человек. Все это схлопнулось, когда появился настоящий интернет с красивыми картинками, которыми можно было управлять мышкой, и не требовалось навыков программирования. Та самая «каждая кухарка» пожелала удобства и красоты в обмен на безопасность и приватность.

К сегодняшнему дню в мире осталось всего 1200 «нод»-узлов. И есть ощущение, что реальных пользователей там не намного больше. На российском сайте Fido-подвижников периодически возникают сообщения: «В связи с отсутствием времени на участие в фидошной жизни узлы 58 и 400 будут выключены вечером субботы, 14.02.26. Оба. Навсегда. Всем спасибо, было приятно. С наилучшими пожеланиями, Alexander».

Однако замедление одного мессенджера за другим и одной соцсети за другой привело определенную часть публики к мысли о необходимости какого-то альтернативного способа общения. В Сети появились шутки, мол, зумеры вот-вот изобретут Fido.

А если серьезно, из 1200 мировых «нод» в российском сегменте — 390. Так что «Фонтанка» попросила Глеба Белякова порассуждать — если не о реинкарнации технологии эпохи динозавров, то хотя бы об отношениях между пользователями и сферическим в вакууме «Государством» его товарищем майором.

— FidoNet. Что она сейчас из себя представляет?

— Честно говоря, она мертва. В лучшем случае — полумёртвая. Остались отдельные энтузиасты, но их очень мало. Технология старая, и в современном мире она практически неработоспособна.

Главная причина — она никогда не была user-friendly в сегодняшнем смысле. Понятия Plug&Play тогда просто не существовало. И этому есть объяснение. Компьютеры стояли только у гиков. У обычных девочек, пенсионеров и домохозяек их не было. Буквально: не существовало такого понятия, как «простой пользователь». А для гиков как раз все это не представляло особого труда, и они не видели никакого смысла упрощать это.

Чтобы настроить FidoNet, включить сеть и начать в ней работать, нужен был уровень как минимум очень хорошего учителя информатики. Система не адаптируется под современные стандарты: нет «жми и поехали». Всё требует ручной настройки. Это самый большой минус.

— Неужели за эти годы никто не сделал удобный интерфейс, не накрутил ничего сверху?

— Не получится. Автоматизировать можно многое, но сама архитектура сети не позволяет делать разумные предположения о внешнем мире без ручной настройки узла. Были попытки создать красивые конфигураторы и самонастраивающиеся комплекты. Но они работали настолько плохо, что через неделю человек хватался за голову и лез в конфиг руками. Не потому, что программистам не хватило ума, а потому что технология не даёт.

Система может запуститься, но работать нормально — нет. И неважно, красивый ли конфигуратор на 200 строк тебе дают заполнять или по старинке в текстовом виде, на котором это и работало всегда — всё равно руками придется вносить очень много заведомо непредсказуемых переменных.

— А какая операционная система нужна? Windows подойдёт или только MS-DOS?

— Ей всё равно. Она спокойно работала под разными версиями DOS, Windows и OS/2. В молодом тогда Linux — тоже вполне.

Но сейчас просто запустить бинарники не выйдет — они ругаются или зависают. Здесь нужна не только оснастка, но и глубокое понимание, как всё связано.

FidoNet — это не одна программа, в которой ты нажал Install и все само заработало. Это минимум три разные программы, написанные разными людьми, без общей базы, но их нужно заставить работать вместе: mailer — пересылает пакеты между узлами через модем, компорт или интернет; tosser — принимает пакеты от mailer'а, раскладывает из них личные сообщения и эхопочту; и читалка — отдельная программа, которой нужно объяснить, куда tosser всё сложил, как туда добраться и открыть.

Это минимальный комплект. С ним жить неудобно, но возможно. И всё это нужно было «подружить» вручную, понимая внутреннюю логику.

— А современные инструменты — ChatGPT, Deepseek, Grok — если объяснить им на экспертном уровне, справятся с задачей создания user-friendly интерфейса?

— Будет та же проблема. FidoNet требует огромного количества знаний о внешнем мире: с кем соединён, в какое время звонить, как упаковать, куда отправить. Эту информацию компьютер сам не может взять — её нужно вносить вручную. FidoNet родилась как чисто модемная сеть. Интернет-шлюзы появились гораздо позже.

Изначально всё работало через телефонные линии. Модем набирал номер другого узла, они «жали руку», шли байты. У многих был один домашний телефон. Если система звонила в неурочное время — трубку могли взять мама или бабушка, услышать жуткие звуки модема и запаниковать.

В nodelist хранилась вся информация о ноде: номер телефона, адрес, флаги — когда можно звонить, что пересылать, в какое время. Но всё остальное настраивалось вручную. Например, правила пересылки, необходимые «роботы» (нечто отдаленно напоминающее современных ботов), очень много всего.

— Я прямо сейчас дал задание ChatGPT написать программу для общения через Fido с нормальным интерфейсом на Python. Вот он рекомендует какие-то уже готовые вещи. Взгляните, что у него вышло.

— Нет, это не то. Такой код может описать содержимое одной ноды. А их у тебя много. Сейчас тебе ChatGPT написал, как складывать сообщение в одну конкретную почтовую папку с .MSG. Но что с ним происходит дальше, этот код совершенно не знает, не понимает и понять не может — ему не хватает данных.

— Изначально вопрос о Fido возник в шутку. Мол, скоро нам закроют все каналы связи и придется возвращаться к истокам. В какой степени старые технологии способны решить задачу общения людей, чтобы оно не зависело от внешних сервисов. SMS, факс, потом еще глубже… телеграф?

— Первое, что мы отметили, в FidoNet нет и не может быть принципа user-friendly. Значит, много людей не затянешь — сеть на пятерых друзей бессмысленна.

Второе — там вообще не было понятия конфиденциальности или анонимности. Это даже не обсуждалось. Люди знали друг друга лично. Переписываешься с кем-то — и если не знаком лично, ты точно знаешь, кто его знает. Именно на этом, собственно, и была построена сама идея Fido.

В nodelist публиковались фамилии, телефоны — куда звонить. Без этого нода не работает. Даже если нет прямого линка — знаешь, у кого он есть. Если линк прямой — почти гарантированно люди знакомы лично.

Это был огромный плюс: если кто-то подключался через меня — я знал его, и, если он косячил, отключал на месяц, потом разбирались. Никаких вычислений — всё видно сразу из сообщения.

А мы-то хотим мессенджеры, где нас не читают посторонние. Нам нужны каналы, где хотя бы можно предполагать, что товарищ майор не читает — или, по крайней мере, ему это будет нелегко. А им как раз надо заблокировать такие места, куда у майора нет доступа. И с этой стороны наш переход в FidoNet для него будет огромный плюс. Мы сразу все будем с номером телефона и адресом на лбу.

— А вносить помехи в общение он сможет?

— Нет, по сетевым технологиям — нет. Любая помеха быстро устраняется — сеть найдёт обход. Если я как SysOp вижу, что сообщение не уходит, — сразу всем говорю: меняем настройки, пересылаем иначе. Так что слушать и записывать государство сможет — мешать разговаривать нет.

Но штука в том, что майор может просто прийти ко мне домой и сказать: «Ой-ой-ой».

Мы и в Телеге понимали, что нас читают. Но это нас не останавливало — удобно, быстро, файлы летают, все знакомые там. Ну просто какие-то темы мы там не обсуждали по велению инстинкта самосохранения. А теперь это плохо работает.

— Если мы готовы, чтобы нас слушали, но не хотим блокировок…

— Тогда MАХ — пожалуйста, он государственный, его не заблокируют.

FidoNet — это классический «неуловимый Джо». Когда FidoNet была на пике — никто не думал о перехвате. Как только начали думать — её к тому времени уже не стало. Если мы сейчас поднимем сеть — какое-то время перехватов не будет. Но как только она станет заметной — на следующий день мы столкнемся с блокировками.

— А там же были приватные каналы, недоступные вроде бы для третьих ушей?

— Приватность была условной. Просто промежуточным узлам, через которые шло ваше общение, обычно было не до тебя. Но сообщения шли в открытом виде. Можно было наложить шифрование поверх, но никто не заморачивался — необходимости не было.

Плюс FidoNet в том, что она полностью децентрализована. Ни один узел не зависит от другого. Они просто договариваются пересылать. Я могу отправить сообщение на любой узел — он разберётся, как переправить дальше. По сути, в автоматическом режиме, хотя предварительно алгоритм настраивался вручную.

Сейчас, если ты захочешь зайти на сайт Google, ты ведь не напрямую к их серверу подключаешься. Ты передаешь запрос своему провайдеру, тот передает его по магистральной сети дальше, оттуда куда-то еще и потом в конце-концов доходит, куда надо. Так работает интернет, и по такому же принципу примерно работала и Fido. Только на каждом узле сидел какой-то мужичок — «сисоп», и через его личный компьютер файл передавался дальше по указанному им алгоритму. И таких мужичков были сотни тысяч по всему миру.

— А можно ли SysOp'а сейчас заменить ИИ?

— Попробовать можно. Но я не видел, чтобы ИИ написал что-то сложнее «Hello World», и оно потом работало без правок. Программист всё равно нужен — хотя бы прочитать и поправить.

— Но если один раз сделать SysOp'а на ИИ — их потом можно клонировать миллиард.

— Вопрос: где он возьмёт информацию о внешнем мире и о соседних ИИ-сисопах?

— Ну пусть они обмениваются информацией так же, как раньше сисопы.

— Когда ИИ не хватает информации, у него начинаются галлюцинации. Он просто придумывает что-то по аналогии с тем, с чем ему приходилось встречаться раньше, и подменяет этими галлюцинациями реальный мир. Вот точно так же и случится сразу, как только мы попросим ИИ администрировать Fido. Просто через минуту все встанет и не будет работать. Каждый узел придется разбирать вручную, выискивать баги и исправлять их. И, по сути, мы опять придем к тому, что каждый узел — это опять мужичок-сисоп.

А без него будет просто сеть, в которой летают галлюцинации вместо реальных сообщений, причем по совершенно непредсказуемой траектории. Кстати, это будет очень анонимная сеть, ведь тогда уже ни один товарищ майор ничего не поймёт — кто кому что сказал.

— А скорость в FidoNet какая была?

— Она зависела от модема. При 14 400 бит/с — максимум 1638 байт в секунду. То есть буковок. При 33 600 — около 4000 символов в секунду. Но это скорость от узла к узлу. Сообщение должно было пройти несколько таких узлов. По очереди. Да еще и местами подождать, когда следующий узел в цепочке готов ответить на звонок.

— Но сейчас же мы живем не на старинной телефонной медной паре, а на оптоволокне?

— Сейчас на оптоволокне скорость была бы как в интернете, но всё равно зависит от промежуточных узлов. Сообщение редко идёт напрямую — идёт через цепочку.

— Можно было бы и файлы, и голосовые сообщения пересылать?

— Да и раньше пересылали. Записываешь голосовое сообщение в микрофон и отсылаешь файл. Он 3–4 часа бегает по сети и наконец приходит, куда надо.

В теории мы сейчас могли бы использовать технологию FidoNet, но пришлось бы так сильно допиливать ее, что она перестала бы быть FidoNet.

— Если не FidoNet — какие другие старые технологии могут подойти для нашей задачи обхода блокировок?

— Выбор не так велик. Блокировки появились давно — и на Западе раньше, чем у нас. Вообще, если вспомнить, изначально интернет был абсолютно свободной территорией, где творилось, что угодно.

Но пока там, условно говоря, сидело 200 гиков, это не особо волновало государство. А вот когда это все стало массовым, когда компьютеры с выходом в интернет стали появляться в каждом втором доме, в офисах, даже в школах, тогда и начался серьезный контроль.

Сейчас все ужасаются: ах этот Даркнет, там ужасно! Да в середине — конце 90-х все, что сейчас в Даркнете, было в самом обычном интернете. И оружием торговали, и наркотиками, и всем, чем угодно. И сейчас, приходя на какой-то супер-секретный форум в TOR, ты, по сути, оказываешься в 90-х. Кто угодно мог увидеть контент, от которого у него волосы дыбом вставали.

Что тогда, что сейчас, что в Даркнете, что в Telegram, если мне скажут, мол, возьми бутылку бензина и кинь ее куда-нибудь, — я не стану этого делать. Просто перестану общаться на эту тему и все. И какая, по сути, разница, как до меня этот месседж будут доносить — по интернету, в мессенджере, по кнопочному телефону или вообще мне в дверь позвонят и молча передадут конверт с запиской. Дело ведь не в том, что такие предложения приходят, а в том, как ты на них реагируешь.

Марк Твен говорил: «Цензура — это то же самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец». Стейки и правда очень вредны для младенцев. И у нас есть только два выхода: либо запретить стейки, либо не давать их младенцам. Как вы думаете, что логичнее?

Первое, что помню, — люди хватались за голову, когда блокировали Torrent, чтобы остановить потоки пиратского трафика. Технология не виновата — её использовали же и для легальных целей, но власти решили блокировать Torrent целиком.

Как только государство начало блокировать одну технологию за другой, тут же появились средства обхода. На них стали придумывать новые блокировки. И так это все и тянется с тех пор. Это классическая борьба замка и отмычки.

— А какие протоколы считаются сейчас наименее подверженными блокировкам и контролю?

— У нас уже давно есть I2P. Есть Yggdrassil, есть Mycelium. Похожий на FidoNet принцип, но для XXI века. Точно так же, там сообщения не ходят напрямую. Там каналы связи устанавливаются так, что, связываясь с кем-то, я вообще не знаю, где он географически.

У меня есть только его ключ, по которому невозможно вычислить IP-адрес. Не говоря уже о том, как его зовут, где он живет. Сообщение при этом даже не с ним напрямую устанавливается, там обязательно есть промежуточные узлы, которые будут запутывать эти каналы между собой. Если кто-то даже начинает контролировать такой узел, выяснить, кто с кем общается, он не сможет. Даже факт общения в этой сети установить почти невозможно.

Там внутри давно работают на полностью анонимной основе вполне коммерческие проекты. IP-телефония, IP-телевидение, видео-конференции.

Государство может блокировать пользователям доступ к сайтам внешнего интернета, где размещаются данные для входа в P2P-сеть. Но ее саму заблокировать пока ни одному государству, по сути, не удалось.

— Была технология peer-to-peer на телефонах — но она почему-то не взлетела.

— Она взлетела. Сейчас это, например, Briar. Приложение использует все каналы: Wi-Fi, Bluetooth. Нет интернета — поднимает Bluetooth и ищет других Briar в радиусе 25–30 метров. Находит — пересылает через них.

Эта технология вполне применима везде, где много людей находятся на расстоянии в пределах пары десятков метров друг от друга. Но у нее большая проблема — постоянная ретрансляция жрёт батарею. Плюс если каждый второй передает через себя данные — сеть глушит сама себя. Нужно, чтобы часть людей выключала ретрансляцию — тогда передача будет эффективной. Но это уже не user-friendly — человек должен думать, включать или нет ему эту самую ретрансляцию или оставаться только пользователем.

— А TOR? Про него много раньше говорили, что там полнейшая анонимность. Но полиция научилась ловить в нем нужных ей людей и сажать.

— TOR — отдельная история. Через саму сеть TOR сайт или пользователя не вычисляют. Посадки были, но всегда через мета-информацию: лог-файлы, собственные ошибки, публикация своего имени на выходной ноде. Если человек держал выходную ноду, к нему приходили. Но выходная нода — это как раз граница. Трафик из нее возвращается в открытую сеть и выглядит так, как будто родился на самой выходной ноде. Но чисто по TOR — нет случаев.

Контролировать входы и выходы в TOR можно пробовать, а если ты уже внутри — все препятствия обходятся. Не привлекая внимание, подключиться — да, пляски с бубнами, но потом анонимность работает стабильно.

— А действительно, если слушает только государство и ты порядок не нарушаешь — зачем прятаться?

— Дело не в том, что скрывать нечего, а в том, что это не их дело. Кто-то скажет: «Я честный, мне скрывать нечего». Тогда повесь камеру дома, и пусть она передает в онлайн все, что у тебя делается 24/7. Если поставишь — поверю.

А я не хочу быть публичным. Потому что у меня шея без ошейника не мерзнет. Чем дальше от меня этот человек — тем спокойнее. Если бы я был американцем — предпочёл бы MАХ: майор в Москве далеко от Нью-Йорка. Но у нас наоборот.

— А альтернативные версии — общаться в комментариях в сетевых играх, на сайтах маркетплейсов?

— Roblox себя уже сильно дискредитировал. Но да, сетевых игр, где можно вообще без всякого контроля общаться, — тысячи.

Но ведь тут нюанс. Если 10 человек общаются — государству плевать. Мы даже вдесятером можем на Красную площадь выйти и тихо без криков обсудить, что угодно — хоть то же самое, что мы тут обсуждаем. И никто нас крутить не будет.

Но как только тех, кто общается таким образом, становится 100–200-300… потом 1000…. 5000 — начинаются вопросы. А как мы уже знаем, вопросы появятся к кому угодно. Вот к LinkedIn придрались, и он уже сколько лет заблокирован? А в чем его вредоносность заключается, мы так и не поняли.