Во что превратилось Каспийское море. Карта экологического бедствия в Махачкале

Каждые пять шагов — мертвые животные. На пляже — крышка от унитаза. В море — 75 миллионов кубометров нечистот ежегодно. Это реальность главного пляжа Махачкалы. Очистные сооружения, спроектированные еще в 1968 году, превратились в сарай с калиткой без петель. 70% стоков уходят в Каспий без обработки. Город, рассчитанный на 300 тысяч человек, давно перевалил за 700.

«Фонтанка» вместе с журналистом-расследователем Аленой Намлиевой составила карту «речек-воняек», которые отравляют море.

Целью Алены в Дагестане был Сулакский каньон, самый глубокий в Европе. Напоследок она попросила подругу с махачкалинскими корнями отвезти ее на море, но та стала отговаривать: «Лучше не надо, там воняет».

Оказавшись все же на берегу Каспия, Алена пришла в ужас:

— Каждые 5 шагов там лежат трупы птиц. Нырки, красивые такие, с длинненькими носиками. Мертвые тюлени, с большими глазами. Как дети… На фото — крышка от унитаза. Я нашла ее прямо там, на пляже.

Подруга объяснила Алене, что в Махачкале все об этом давно знают, «но не сильно возмущаются, потому что это как будто бы бесполезно».

Вскоре после отпуска Алена вернулась в Махачкалу — уже как расследователь.

Побродив с видеокамерой по берегу, недалеко от городского пляжа «Березка» она обнаружила так называемые очистные сооружения — с виду сарай, калитка без петель, заходи кто хочешь.

— Там типа система грубой очистки: просто какие-то прутья в воде, и дальше все фекалии, памперсы — всё в реку летит, если оно еще не разложилось по дороге. И чего там только нет! — восклицает она.

Еще «живописнее» картину она увидела в микрорайоне Редукторный:

— Бьет фонтан из-под земли, грубо говоря. И это просто канализация так выведена, то есть вообще без какой-либо очистки. Там такая вонь жуткая, — делится Алена.

Проследив за ходом стоков, она выяснила, что оба потока с бытовыми отходами несут свои «богатства» прямиком в Каспийское море.

Похожую картину Алена обнаружила в районе Лазурный берег, уже с двумя зловонными потоками нечистот.

— Я просто вся провоняла. Отмывала ботинки в луже — специально отъехала подальше. Потом я всю одежду свою сдала в химчистку, потому что она, конечно, не выветривается. Вдохнула все эти ароматы, и до сих пор не могу надышаться, не могу просто остановиться, — делится она.

Эти смрадные находки «Фонтанка» с Аленой нанесли на карту Махачкалы.

Разговаривая о смердящих речках с местными жителями, Алена выяснила, что они давно прозвали их все одним емким словом — «Воняйка»:

— Это слово вошло в обычную речь. Речка у пляжа «Березка» имела другое название — Тарнаирка, но в обиходе она теперь Воняйка, — рассказывает она.

Еще больше ее поразило, что рассказывать о проблеме открыто горожане не осмеливаются.

— «Не показывать лицо» было главным условием при съемке. Многие комментировать на видео вообще отказались, со словами «мы боимся», — делится Алена.

Но один из местных жителей, юрист, все же решил помочь — анонимно. Он передал Алене копии обращений в разные органы власти с автографами более сотни жителей и копии ответов. Мол, да, проблемой занимаемся, но воняйки, как текли, так и текут.

Повернувшись спиной к объективу, люди признавались, что о прогулках вдоль моря давно уже забыли.

— На протяжении многих лет мы живем в этом районе. Элементарно не можем пройтись, выйти со своими детьми прогуляться. Постоянно просим, чтобы что-нибудь решили с этим вопросом, хотя бы с запахом. Вода грязная, все отходы, отбросы — все в море идет, — рассказал горожанин, старательно натягивая капюшон.

— По берегу ходишь — везде лежат мертвые тюлени, нерпы, и птицы мертвые постоянно, — уворачиваясь от камеры, говорит другой.

Махачкалинцы понимают, что проблема речек не только в дурном запахе: это токсичность, источник инфекций и повышенной опасности. Живность в их сизо-бурых водах, отмечают они, давно уже не водится.

— Брали анализы, пробы, у нас в бумажном виде это все есть. И там ничего хорошего мы не увидели в этих бумагах — ситуация удручающая, — делится третий.

Слова жителя подтверждаются документально. В распоряжении «Фонтанки» есть заключение махачкалинской Лаборатории экологического мониторинга, которая в июне 2025 года отбирала пробы в поселке Редукторный. Исследователи зафиксировали превышение предельно допустимых концентраций по 11 позициям: калий, натрий, кальций, магний, нитриты, нитраты, сульфаты, хлориды, а также железо, фенолы и анионные поверхностно-активные вещества (ПАВ).

И хотя возле городского пляжа активно благоустраивают берег — строят кафе и мостят набережные, ароматы воняек пугают и отталкивают туристов: тяжелый дух проникает в близлежащие гостиницы и жилые дома, покрывая стекла окон мутной пленкой. Отдыхают здесь, только когда ветер дует со стороны моря, а не наоборот.

В августе 2025 года проверки Роспотребнадзора по Дагестану показали: в Махачкале 100% проб морской воды не соответствовали гигиеническим нормативам. В Каспийске — 37,5%. Власти официально запретили купание на пляжах Махачкалы и Каспийска, а также в Дербенте, Избербаше и Каякентском районе.

К слову, за тот год ведомство пять раз выдавало администрации Махачкалы предостережения по поводу несоответствия проб морской воды на городских пляжах гигиеническим нормам. А за неподготовленный должным образом к лету пляж «Березка»
мэрию оштрафовали… на 10 тысяч рублей.

Еще в конце прошлого века Махачкала и Каспийск жили по-другому. Рассказы о временах, когда Каспий у городских пляжей был чистым, рыбаки возвращались с уловом, а купание было нормой, а не экстримом, сегодня воспринимаются скорее как городские легенды. Впрочем, рыбаки утверждают, что в море по-прежнему хороший клев. Правда, уху не варят — только спортивный интерес.

Характеристику ситуации изданию «Мирмол» дал директор Института экологии и устойчивого развития ДГУ, член регионального штаба ОНФ Алимурад Гаджиев.

— В Дагестане нет ни одного города или села с нормально функционирующей системой водоотведения. В городах очистные сооружения не справляются с объемом сточных вод, а в селах все сбрасывают в реки, которые несут эти воды в море. Это приводит к интоксикации воды, гибели рыбы и вспышке инфекционных заболеваний, — говорил он в 2020 году.

Ключевое здесь — «не справляются с объемом». Почему система, которая когда-то работала, дала масштабный сбой? Ответ в несоответствии замысла инженеров 1960-х годов и сегодняшних реалий.

Местные очистные сооружения были спроектированы в 1968 году, первую очередь мощностью почти 123 тысячи кубометров в сутки запустили в 1980-м. В 1986-м начали строить коллектор между Махачкалой и Каспийском, но вместо задуманных 15 км труб проложили только половину, потом финансирование свернули и недостроенную конструкцию бросили, как была.

Открывая вторую очередь очистных в 2010 году, мэр Махачкалы Саид Амиров с гордостью заявлял, что их пропускной способности в дополнительные 120 тысяч «кубов» даже при населении в миллион человек с лихвой хватит для работы в нормальном режиме.

«Тогда мы совершенно не будем беспокоиться за чистоту Каспия и побережья, создавая благоприятные условия для восстановления биоресурсов моря, развития туризма и оздоровительного отдыха населения», — говорил тогда Амиров. Его цитату дословно записал научно-практический портал «Экология производства».

Однако инженеры, видимо, просчитались. По словам махачкалинцев, с тех пор как прямо на побережье стали вырастать новые жилые кварталы, мутные потоки нечистот в воняйках становятся только шире.

Угрожающего масштаба ситуация достигла к 2019 году, когда город, рассчитанный на 300 тысяч человек, официально разросся до 722 тысяч. Министр природных ресурсов и экологии региона Набиюла Карачаев был вынужден признать, писал ТАСС: на тот момент столица республики напрямую выбрасывала в акваторию Каспийского моря до 70% стоков.

По прогнозам Карачаева, очистные в прибрежных городах Дагестана должны были достроить не позже 2022 года. Однако деньги, которые вкладывались в реконструкцию, как выяснилось позже, осваивались с нарушениями. В 2021 году в суд направили дело директора строительной организации Фридуна Шахпазова, обвиняемого в хищении более 22,5 млн рублей при строительстве очистных. По версии следствия, он завысил стоимость и объемы работ по госконтрактам 2014–2015 годов. В итоге вместо модернизации город получил долгострой.

На этом история не закончилась. В марте 2026 года арестовали экс-главу Минстроя Дагестана Артура Сулейманова. «Предварительно, он подозревается в превышении полномочий… Сулейманов занимал должность министра строительства, архитектуры и ЖКХ Дагестана с февраля 2022 по декабрь 2023 года», — сообщало РИА Новости.

О том, что Алена увидела своими глазами, открыто говорилось еще в 2023 году. «По данным экспертов, в Каспийское море ежегодно попадает около 75 миллионов кубометров нечистот. Уровень загрязнения воды в районе Махачкалы превышает допустимые нормы более чем в 30 раз», — писала «Российская Газета».

Почему не выдержала система, рассчитанная на «миллионник»? Потому что уже к 2021 году, по данным «Парламентской газеты», износ коллекторов и насосных станций составлял 70-85% и транспортировать увеличившийся объем они не могли просто физически.

В 2023 году в Махачкале представили новый проект реконструкции коллекторов стоимостью почти 22 млрд рублей. В планах — «реконструкция главной насосной станции Махачкалы и канализационной насосной станции Каспийска», два напорных коллектора, глубоководный выпуск в море длиной почти четыре километра, очистные в Карабудахкентском районе и внутригородские коллекторы в самой Махачкале. В 2025-м пресс-служба Минстроя республики рапортовала, что «Дагестан в 2025 году завершит строительство внутригородских канализационных коллекторов в Махачкале». Но сегодня уже 2026-й.

В январе этого года, судя по отчетам чиновников, модернизация наконец-то перешла в «активную фазу»: в Махачкале уже укладывают трубы новых коллекторов, площадку под очистные расчистили. В планах — «строительство новых мощных очистных сооружений», реконструкция насосных станций, десятки километров сетей, глубоководный выпуск в море и обновление ветхих труб внутри городов. Первый замминистра строительства Дагестана Салам Гасайниев пообещал, что 2026-й станет годом «самого масштабного прогресса». Осталось дождаться, когда прогресс превратится в воду, в которой не страшно купаться.

В марте 2026 года глава Дагестана Сергей Меликов во время встречи с Путиным заговорил о «дополнительной поддержке для модернизации» водопровода в республике. Попутно выяснилось: чтобы система функционировала, необходимо обновить внутренние сети и городские коллекторы. По словам Меликова, президент поручил учесть этот момент при планировании бюджета на 2027–2028 годы.

Насколько катастрофична ситуация на самом деле и кто виноват в ее возникновении? Свою оценку происходящему «Фонтанке» дал академик РАН, научный руководитель Южного научного центра Геннадий Матишов — ученый, посвятивший изучению морей 60 лет:

— Когда начинают говорить о катастрофе на Каспии, стоит задать себе простой вопрос. Сравните промышленность на побережье сейчас и в советское время. Она рухнула. Индустриальных сбросов, которые были раньше, сегодня просто нет.

Колебания уровня моря — это климатическая цикличность, 30–40 лет. Так было всегда. Сегодня уровень упал — через 20 лет поднимется.

Теперь про рыбу. При Советском Союзе были построены заводы, которые выпускали малька — чуть ли не по 50-60 миллионов. Перед распадом СССР в Каспийском море уже ловили примерно столько же, как и до перелома, который возник там в 70-е, 80-е годы.

А потом все рухнуло. И заводы по воспроизводству в том числе. На то, чтобы их восстановить, нужны большие деньги. И денег нет ни у Ирана, ни у Казахстана, ни у нас.

Посидите в Сочи в разных местах на пляже. И вы увидите, что все стоки из громадного города идут прямо через пляж. Все сбрасывают в море. В Геленджике туда же стекает.

Если вы пойдете по берегу хоть Каспийскому, хоть Азовскому, вы там найдете мертвых дельфинов. И птиц. Это естественный отбор, естественная смерть, по большей части из-за отсутствия пищи и перенаселения — чем больше птиц, тем больше инфекции.

Очисткой должны заниматься профессионалы. Не депутаты, не сенаторы. Есть профессиональный институт. На Каспии раньше был Каспийский рыбохозяйственный институт рыбного хозяйства (теперь это Всероссийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства. — Прим. ред.), но их забыли. Нужно прекратить заниматься болтовней и демагогией. Мы должны помочь Каспийскому морю нашей работой, а не дать прославиться какому-нибудь болтуну-демагогу.

Если будет выделено финансирование хотя бы как при Советском Союзе, тогда можно разговаривать. Только без финансирования ничего не сделать. Деньги нужны большие — сотни миллиардов. И прежде всего надо, чтобы государство выделило соответствующее финансирование на утилизацию бытовых отходов — в Москве, в Ростове, в Астрахани. С этого начать. Эти деньги сегодня есть в государстве, учитывая СВО и прочее? Похоже, нет.

Собранные координаты и фотографии Алена разместила на посвященном проблеме Махачкалы сайте «НеМожноТак». Увидеть места сбросов, оценить масштаб и, возможно, задать вопрос тем, кто уже много лет обещает навести порядок, может любой.

— Чтобы все, кому интересно, могли посмотреть на это дело, — объясняет она.

Пока чиновники обещают, сайт фиксирует. И лишает их главного: возможности делать вид, что ничего не происходит.