Гуменника засудили на Олимпиаде? Смотрим протоколы — и удивляемся вместе с почетным вице-президентом ISU Александром Лакерником

Судейские баллы петербургского фигуриста Петра Гуменника на Олимпиаде-2026 за короткую программу разошлись почти на 15 пунктов. Отдел спорта «Фонтанки» — о том, как в фигурном катании одно и то же выступление может оказаться и четвертым, и 19-м.

Известный факт — фигурное катание довольно своеобразный вид спорта, где оценками за выступление можно играть до бесконечности. И порой судейские протоколы вызывают не меньше эмоций, чем сами прокаты. Вот и короткая программа Петра Гуменника не стала исключением. Да, прокат был не идеальным, но итоговые баллы (86,72 балла) отбросили его аж на 12-е место, практически исключив его из борьбы за медали. Почему так получилось? Давайте разбираться.

Гуменник выступал первым стартовым номером в первой разминке — это всегда сложно: ориентиров нет ни у тебя, ни у судей. Это произошло из-за отсутствия у него международного рейтинга после длительного отстранения российских спортсменов. Уже перед соревнованиями прогнозировалось, что судьи отнесутся к дебютанту настороженно.

«Кто знает Петю на международном уровне? Фактически никто…» — говорила перед Играми познавшая фигурное катание от и до Тамара Москвина.

Так и вышло: оценки Гуменника в короткой программе оказались заметно скромнее его прежних результатов (об этом ниже), а разброс баллов от разных судей — поистине колоссальным. Если один из арбитров поставил прокат Петра на уровень почти призового места, то другой судья фактически «выкинул» его за пределы топ-20 — разница между максимальной и минимальной суммой баллов составила почти 15 баллов. Даже для фигурного катания это крайне необычная ситуация.

А вот кто входит в состав судейской бригады на мужскую короткую программу Олимпиады-2026:

Судья № 1: Юрий Клюшников (Азербайджан)

Судья № 2: Тициана Моранди (Италия)

Судья № 3: Надежда Фёдорова (Грузия)

Судья № 4: Даниэль Дельфа (Испания)

Судья № 5: Леанна Кэрон (Канада)

Судья № 6: Кристина Лундгрен (США)

Судья № 7: Надежда Парецкая (Казахстан)

Судья № 8: Су Джун Ли (Республика Корея)

Судья № 9: Антони Леруа (Франция)

Именно эти девять арбитров выставляли Гуменнику оценки за элементы (GOE) и компоненты программы. Анализ детальных протоколов показывает, что судьи интерпретировали прокат Гуменника по-разному, мягко говоря. Были как явно благосклонные арбитры, так и заметно строгие. Например, азербайджанский судья Юрий Клюшников оказался самым щедрым: по его версии, Гуменник набрал более 96 баллов и занял 4-е место в его личном рейтинге участников. Американка Кристина Лундгрен оценила короткую программу Гуменника довольно высоко, поставив ему 90 баллов (у нее Петр оказался на 11-й позиции). В то же время ряд других арбитров очевидно занизили оценки.

Очень строго к петербургскому фигуристу отнеслась Леанна Кэрон из Канады: она поставила Гуменника лишь на 19-е место в своем протоколе — она единственная из бригады дала минусовой GOE за четверной лутц Петра и в целом строго оценивала технику. По мнению Кэрон, суммарная оценка за элементы у Гуменника была около 43,5 балла, тогда как средняя по бригаде — 48,43. Самую низкую сумму баллов выставила итальянский арбитр Тициана Моранди: всего 81,44 балла, что соответствовало 17-му месту в ее виртуальном протоколе. Моранди была строга и в технике, и в компонентах — за компоненты она еле дотянула Гуменнику порядка 35 баллов. Для сравнения, казахстанская судья Надежда Парецкая, которая в целом была скупа на оценки ко всем участникам, выписала петербуржцу суммарно 84,11 (в том числе лишь 36 баллов за компоненты).

Стоит отметить, что техническая бригада на соревновании (контролеры и специалисты) работала достаточно лояльно. Большинство прыжков у участников, включая Гуменника, не получили жестких понижений за недокруты: если вращения были недокручены, ставили пометку «q» (чуть недокрут) без снижения базовой стоимости. Гуменник в своем прокате допустил одну заметную помарку — вместо планируемого тройного тулупа во вращении после четверного прыжка исполнил лишь двойной (каскад четверной флип — двойной тулуп). Это стоило ему нескольких баллов базовой стоимости (тройной тулуп ценится примерно на 2,9 балла выше двойного), а также повлекло небольшие минусы в GOE на каскаде. Тем не менее остальные элементы Петр выполнил чисто: в частности, заявленный четверной лутц был приземлен, как и тройной аксель, все три вращения и дорожка шагов получились на четвертый уровень. Однако судьи не особо вознаградили сложность контента: даже за редкий и рискованный четверной лутц значительных надбавок не последовало — лишь отдельные +3 в GOE от некоторых арбитров. В компонентах же оценки тоже оказались умеренными: лишь пара судей рискнула поставить оценки в районе 8.0, в основном же протокол Гуменника пестрит средними 7 баллами. В сумме по технике Петр всё же вошел в десятку сильнейших (по сумме TES около 48,43 он был в топ-10), однако по компонентам оказался лишь на 18-м месте из 24 участников (средняя оценка ~7,5). И это очевидное влияние стартового номера и отсутствия у спортсмена весомого авторитета в глазах международных судей.

Интересно, что подобное размежевание во взглядах судей не выглядит случайным, если принять во внимание, представители каких стран были заинтересованы в высоких местах своих фигуристов. Так, самые строгие к Гуменнику арбитры — из Италии, Канады, Республики Корея и Казахстана — имели прямой интерес обезопасить позиции своих спортсменов. В мужском турнире на Олимпиаде итальянцы представлены Даниэлем Грасселем и Маттео Риццо, у Канады выступал Стивен Гоголев (давний конкурент Гуменника еще с юниоров), у Кореи — Чха Джун-хван. Гуменник же, несмотря на нейтральный статус, очевидно воспринимался как потенциально опасный соперник, который способен выдать очень мощный произвольный прокат с несколькими четверными.

С другой стороны, трое судей (Азербайджан, США, Грузия) выступили условно «добрыми полицейскими», поставив Петра значительно выше финального результата. Особенно выделился азербайджанский арбитр, поместив Гуменника на 4-е место.

Тут в первую очередь внимание привлекает дуэль Петра с украинским спортсменом Кириллом Марсаком, который обошел Гуменника на 0,17 балла, заняв 11-е место с результатом 86,89 балла. Марсак показал прокат с заведомо более скромным контентом — судя по протоколам, он выполнил только один четверной прыжок и не обладает такими сложными элементами скольжения, как Гуменник. Тем не менее оценки украинца внезапно подскочили до уровня Петра. Более того, Марсак обновил свой личный рекорд почти на 10 баллов по сравнению с чемпионатом Европы месяцем ранее. Как отмечают эксперты, особенно удивил рост компонентов: всего за месяц суммарная вторая оценка Марсака выросла с ~33 до ~37 баллов (около +4 баллов), что выглядит необъяснимо с точки зрения реального прогресса в катании. Настолько резкого скачка компонентов у фигуриста второго эшелона за столь короткий срок не бывает, тем более при отсутствии революционных изменений в навыках скольжения или презентации. Фактически Марсак получил за компоненты почти столько же, сколько Гуменник (37,69 против 38,29), притом что класс скольжения и программа Петра объективно сложнее и качественнее.

Как же получилось, что фигурист с одним четверным прыжком и более скромным арсеналом навыков набрал практически те же баллы (86,89), что и фигурист с двумя четверными прыжками и другим классом катания (86,72)? Ответ кроется в судейской расстановке акцентов. Любопытный факт: те самые судьи из Италии, Канады и Южной Кореи, которые были наиболее строги к Гуменнику, в случае с Марсаком, напротив, выставили ему весьма щедрые оценки. В результате сложилась парадоксальная ситуация. Украинский спортсмен с более простым прокатом символически опередил российского, хоть и всего на десятую долю балла. Совпадение? Возможно. Но наложение сразу трех факторов — спортивной конкуренции (за места в десятке), необъяснимого роста оценок одного из оппонентов и громкого политического контекста «украинец против россиянина» — породило благодатную почву для разговоров о предвзятости у болельщиков в соцсетях и экспертов в российских изданиях.

Помимо Марсака, ряд других одиночников с менее рискованным контентом в короткой программе тоже получили высокие баллы, сопоставимые с оценкой Гуменника или превышающие ее. К примеру, опытный итальянец Маттео Риццо откатал свою программу чисто с одним четверным тулупом и набором тройных прыжков — и заработал около 90 баллов. Эстонский фигурист Александр Селевко уверенно исполнил четверной тулуп и тройной аксель, что обеспечило ему выход в финал (правда, с более низкой суммой, 18-е место). Француз Адам Сяо Хим Фа, не будучи фаворитом сезона, и вовсе выдал лучший прокат в своей карьере: безошибочно выполнил все элементы и буквально взорвал зал дорожкой шагов, получив 102,55 балла — рекорд для себя и третий результат в этот день. Получается, что чистота исполнения и репутация в глазах судей зачастую перевешивают номинальную сложность программы. Гуменник рискнул заявить два разных четверных прыжка (флип и лутц) — редкое явление для короткой программы — тогда как многие соперники ограничились одним четверным. Однако из-за одного неполного каскада и более «холодного» приема со стороны некоторых судей его итоговый балл оказался ниже ожидаемого.

Помимо судейских нюансов, на выступление Петра Гуменника в Милане повлияли и дополнительные обстоятельства. Во-первых, экстренная замена музыки для короткой программы буквально за несколько дней до старта. Изначально программа Петра была поставлена под саундтрек из фильма «Парфюмер» (музыка известного фильма по роману Зюскинда). Однако уже в Милане оказалось, что использовать эту музыку на Олимпиаде нельзя: возникли проблемы с авторскими правами. Международный олимпийский комитет и ISU предъявили жесткие требования по лицензированию музыки, и Гуменнику в последний момент пришлось менять сопровождение. Менее чем за три дня до проката его команда выбрала новое произведение — «Waltz 1805» армянского скрипача Эдгара Акопяна. По словам самого фигуриста, пропала целостность образа, которую они долго создавали в программе, новая музыка не успела «стать своей». Фактически пришлось перестраиваться в экстренном режиме: музыка другой ритмики и настроения, хоть и близкая по стилю, но это всегда стресс для фигуриста накануне такого ответственного старта.

Тем не менее Гуменник справился — откатал пусть несколько зажатее, чем обычно, но без серьезных срывов. Однако на компонентах такая потеря цельности программы, вероятно, отразилась: судьи могли не почувствовать задуманную историю образа (как это было с «Парфюмером» на чемпионате России, где программа выглядела как законченное художественное произведение). В новом же музыкальном оформлении номера не было той накопленной харизмы, что тоже могло стоить пары потерянных десятых балла у судей.

Во-вторых, стартовый порядок и нейтральный статус Гуменника сыграли свою роль. Как уже упоминалось, Петр вышел на лед первым из всех участников — а это заведомо невыгодная позиция. Исторически сложилось, что судьи на крупных стартах редко ставят очень высокие баллы первому выступающему, оставляя себе «пространство» для последующих участников. В случае Гуменника этот эффект усугубился тем, что из-за отсутствия международных соревнований последние несколько лет он был мало известен иностранным судьям.

У Гуменника не было высокого рейтинга ISU, он не был на слуху у судейской бригады, не имел титулов чемпионатов мира или Европы — а значит, и «авторитета федерации» за спиной. К сожалению, спортивная политика такова, что нейтральный спортсмен из России (без флага и гимна, представляющий некую абстрактную команду) заведомо лишен негласной поддержки, которая бывает у атлета от влиятельной федерации. Налицо человеческий фактор: судьи понимают, что за каждую оценку им потом придется отчитываться, и безопаснее перестраховаться в сторону занижения баллов малоизвестному дебютанту, чем вдруг «перехвалить» его. Кроме того, как отмечал ряд аналитиков, общая политическая обстановка могла склонить некоторых судей быть строже к россиянину. Отсутствие национального флага и команды болельщиков тоже влияет на восприятие — эмоционально прокат Гуменника мог быть встречен чуть более сдержанно на трибунах, чем выступления итальянцев или японцев, и это подсознательно отражается на оценках компонентов.

Чтобы разобраться в том, насколько допустим был такой разброс оценок и есть ли в этом хоть какие-то нарушения судейских норм, мы обратились за разъяснениями к Александру Лакернику — почетному вице-президенту ISU, одному из самых опытных функционеров в мировом фигурном катании.

— Почему такой сильный разброс в судейских баллах? Один судья поставил его на четвертое место, другой — на девятнадцатое.

— Вы смотрите таблицу на сайте Skating Scores? Да, интересная история. Прокат я видел. Почему такой разброс — значит, судьи так восприняли.

— А разброс в баллах — больше 15. Это же очень много.

— Ну, кому-то больше понравилось, кому-то меньше. Можно, конечно, думать о каких-то политических мотивах, но это никак не проверишь. Каждый судья может объяснить свою оценку — у них есть так называемый коридор. Понимаете, в чём еще дело: на эту таблицу ссылаться можно только неофициально. Потому что работу судьи по ней не оценивают. Это вообще не тот инструмент, которым пользуется ISU.

— А какой тогда используется?

— Система оперирует так называемым «коридором» — по каждому элементу и по компонентам есть допустимые отклонения от среднего значения. Нельзя выходить за определенные рамки. Это сложно объяснять, да и в открытом доступе это никто всё равно публиковать не будет.

— То есть оценивается не итоговая сумма, а каждый элемент отдельно?

— Да, грубо говоря, по каждому элементу считается среднее значение. А по компонентам — среднее значение по трем компонентам вместе. И дальше судья должен оставаться в пределах допустимого отклонения. Поэтому вполне возможно, что и тот, кто поставил четвертое место, и тот, кто дал девятнадцатое, — оба оказались внутри коридора.

— А национальные пристрастия как учитываются? Итальянский судья, например, Гуменника сильно прижал — у него 17-е место. При этом итальянский фигурист тоже принимал участие.

— Да, есть такое. Но опять же — ISU не оценивает работу судей по этой таблице. Она может только подсказать, на кого стоит обратить внимание. Кроме того, существует специальная достаточно сложная математическая процедура оценки национального пристрастия.

— То есть это ориентир, а не инструмент анализа?

— Именно. А официальный разбор — это математический отчет, который формируется после каждого сегмента. Там прямо выделено, кто вышел за пределы коридора, на каком элементе. Таким судьям обычно предлагают объясниться.

— Но не публично, правильно я понимаю?

— Конечно. Всё это происходит на так называемых дискуссиях за круглым столом (раунд-тейбл-дискашн). Судья может выйти за коридор, но если объяснит свою позицию — с разумными аргументами — это может быть принято. Главное — это не итоговая сумма, как в этой таблице, а детали. Эта таблица — интересная, многие на нее смотрят, я тоже смотрю, но для ISU она неофициальна.

— А для кого тогда выкладывается эта таблица?

— Для публики. Народ ее смотрит — это интересно. Раньше, когда еще была система судейства по местам, она действительно могла бы играть важную роль. Но сейчас это скорее такая подсказка: смотрите, делайте выводы. Наказывать по ней никого нельзя. Санкции применяются по другим критериям. Это просто индикатор.

— Я упомянул, что разброс между наивысшей и самой низкой оценкой у Гуменника — 15 баллов, и вы удивились при этом.

— Ну, смотрите, один судья чуть строже, другой — мягче. А 15 баллов… там у одного 96, у другого — около 90, а еще один дал 81. Да, получается 15. Но, повторюсь: не сама разница важна, а был ли кто-то за пределами коридора. Это можно вручную посчитать, но, честно, особого желания нет.

— А сам коридор — это стандарт ISU? Он единый для всех турниров?

— Да, он одинаковый. Используется на всех стартах, где проводится оценка качества судейства — чемпионаты ISU, Гран-при и так далее. На весь сезон.

— Насколько он широкий?

— Насколько помню, в элементах — два пункта от среднего. А в компонентах — четыре с половиной балла в сумме от среднего. Вполне широкий.

— Но даже в этих пределах всё равно можно сильно влиять на результат.

— Конечно. И, понимаете, легче всего — критиковать судей. Но надо смотреть и на сам прокат. Вы вчера смотрели?

— Да, хороший прокат.

— А чем он был хорош? Ведь была ошибка, верно?

— Всего одна серьезная.

— Вот. А знаете, сколько он на ней потерял?

— Кажется, около пяти баллов?

— Думаю, все десять. Смотрите: в базовой стоимости — тройной прыжок стоит около четырех, двойной — примерно один. Уже минус три. Дальше — надбавки: там, где могли бы быть +3, оказались минусы. Надбавки оцениваются по стоимости самого сложного прыжка. В данном случае это четверной флип. Его стоимость — 11. И 40 процентов от 11 — это 4,5. Плюс это повлияло на компоненты. Итого — порядка 10 баллов. Прибавьте их к итоговой оценке Гуменника и посмотрите, где бы он оказался.

— То есть обвинять судей в предвзятости не стоит?

— Я не вижу для этого оснований. Кто-то, может, и ошибся — этим займутся специальная оценочная комиссия и рефери, они всё разбирают. Но говорить, что его засудили, я повода не вижу.

— Как думаете, у него остались шансы на медаль?

— Сколько он проигрывает?

— 15 баллов.

— Ну, при таком отставании шансы есть, только если один откатает идеально чисто, а другой — не просто с одной ошибкой, а минимум с двумя. Так что шансов немного. Хотя лед — штука скользкая, всякое бывает.

Короткая программа Петра Гуменника на Олимпиаде-2026 стала наглядным примером того, насколько субъективным может быть судейство в фигурном катании и как внешние факторы способны влиять на спортивные результаты. Олимпийские игры позиционируются как праздник спорта вне политики, однако нюансы оценивания породили параллели даже с Евровидением — конкурсом, где баллы давно превратились в инструмент политических заявлений. Разумеется, нельзя утверждать, что имел место сознательный сговор судей против конкретного спортсмена, — подобных доказательств нет и быть не может. Но факты говорят сами за себя: разброс судейских оценок почти в 15 баллов, минимальный символический отрыв украинца перед россиянином, скачкообразный рост компонентов у соперника, строгость одних и мягкость других арбитров — всё это рождает больше вопросов, чем ответов.

Для самого Гуменника этот опыт, хоть и горький, бесценен. Он прошел через испытания — от замены музыки до давления дебюта — и всё же выполнил задачу-минимум, пробившись в финал сильнейших. Впереди у него еще вся карьера. Ну а сейчас единственный ответ, который петербургский фигурист может дать судьям, — безупречный прокат в произвольной программе 13 февраля.

Артем Кузьмин, «Фонтанка.ру»