Дракон не выдаст — свинья не съест: на экранах — китайский мифологический бестиарий в самом кассовом мультфильме мира

В российский прокат вышла китайская анимационная сказка «Нэчжа побеждает Царя драконов», установившая множество кассовых рекордов на международном рынке (общие сборы — свыше 2,2 миллиарда долларов). Коммерчески успешным был и первый фильм «Нэчжа» 2019 года, рассказывающий о мальчике демонической природы, который заводит дружбу с сыном Царя драконов, огорчает родителей-военачальников и вообще находится в эпицентре глобальной битвы добра и зла.

В основе драматургии «Нэчжа» лежит нечто очень похожее на старый добрый диалектический материализм: два центральных персонажа, генеральский сын Нэчжа и сын Царя драконов Ао Бин, которые должны были стать заклятыми врагами, но ухитрились крепко подружиться, олицетворяют единство и борьбу противоположностей. Их связывает не просто спонтанная и беспричинная взаимная симпатия, которая часто обуревает разных анимационных персонажей, но дуалистический принцип взаимодействия энергий «инь» и «ян». Он широко известен и понятен даже зрителям, далеким от конфуцианства, даосизма, буддизма и индуизма — разные элементы этих религиозно-философских концепций накрошил в легкий диетический салатик режиссер и автор сценария «Нэчжа» Ян Юй, старавшийся не слишком запутать широкую международную публику.

В общем, если попытаться объяснить феноменальный успех «Нэчжа» с философских позиций, можно сказать, что учение Маркса и Конфуция кассово продуктивно, потому что оно верно: Нэчжа и Ао Бин намертво связаны отношениями дружбы-вражды, на которых в конечном итоге базируется все мироустройство.

Традиционно символ неразделимости и постоянного взаимодействия светлой и темной энергии «инь-ян» имеет вид черно-белого круга, где «инь» и «ян» как бы перетекают друг в друга, но автор «Нэчжа» решил раскрасить эту эмблему повеселей — в красный и синий. Красный — это цвет Нэчжа, в котором воплотилась «Жемчужина демона», а синий — цвет сына Царя драконов, Ао Бина, в котором воплотилась «Жемчужина духа» (таковы две части «Жемчужины хаоса», отрицательная и положительная). Оба героя, один родившийся из красной огненной стихии, а другой — из синей водной, имеют на лбу соответствующую метку. Кроме того, у дракона пробиваются небольшие аккуратные рожки, хотя в остальном он имеет человекообразный вид, а демонический Нэчжа напоминает то ли куклу Чаки, то ли шкодливого Стича из мультфильма «Лило и Стич».

В визуальном смысле авторы «Нэчжа» поступают так, как им удобно, не слишком следя за формальной логикой европейского разлива. Поскольку в китайской мифологии люди, демоны и животные испокон веков легко и непринужденно оборачиваются друг в друга, то и дракон без лишних церемоний и объяснений в любой момент может принять человечье обличье, например, когда ему надо подружиться с одиноким бедняжкой Нэчжа, стоящим на берегу пустынных волн. Маленький неказистый Нэчжа, едва увидев соткавшегося из воздуха стройного красивого блондина, тут же приглашает его на свой день рождения, а Ао Бин вручает ребенку-демону морскую раковину, в которую можно подуть, как только снова возникнет потребность в общении.

Такова содержащаяся в первой части «Нэчжа» предыстория отношений героев, которая в новом фильме получает интересный оборот: в результате очередного витка противостояния разных демонических сил Нэчжа и Ао Бин погибают физически, но могут дождаться следующего воплощения. Однако священный лотос, в свое время давший им физическую оболочку, не может создать два тела сразу, поэтому семь дней обоим друзьям предстоит провести в одном теле — Нэчжа.

Связь между Нэчжа и Ао Бином, чьи отношения омрачает закоренелая вражда предков (людей и драконов), чем-то даже напоминает историю Ромео и Джульетты, но, конечно, не в любовном изводе, а в плане чистой «мальчуковой» дружбы. «Нэчжа» задействует и другие европейские сказочные архетипы: запоминается, например, такой эпизодический персонаж, как царица Ши Цзы — сиреневая рябая толстуха, похожая на борца сумо, допытывающаяся у своего зеркальца, кто всех милее в радиусе 20 тысяч ли. Толстые комические персонажи вообще получились у Ян Юя самыми живыми и обаятельными. Они немного скрашивают скучные пафосные взаимодействия юного драконенка и маленького демоненка, а также надрывные, истерические выяснения отношений между Нэчжа и его родителями («отец, хватит совершать ошибки, это моя последняя просьба»), или между Ао Бином и его папой-драконом, возлагающим на сына важную политическую миссию («не дай одурачить себя иллюзией дружбы»).

Свой педагогический вклад в становление личности Нэчжа вносит его учитель Тайи Чжэньжэнь — пузатенький даосский божок, которому режиссер придал весьма развязный и легкомысленный характер, а главное — выделил в напарницы замечательную волшебную свинью, сильно украшающую фильм. Свинья в «Нэчжа», в сущности, главный трикстер и посредник между разными слоями реальности. Те или иные ее органы (уши, пятачок, хвост и даже отверстие под ним) могут служить инструментом перемещения в сказочном пространстве, и кроме того, именно непревзойденная память летающей свиньи, служащей чем-то вроде 3D-принтера, позволяет сохранить и воссоздать физический облик Нэчжа и Ао Бина во всех передрягах.

Но главное, разумеется, сохранить свою внутреннюю идентичность и не бояться переменить изначально предначертанную судьбу, даже если ты родился демоном, — именно такова итоговая мораль «Нэчжа», пытающегося поженить китайскую мифологию с западноевропейской идеей свободы выбора.

Лидия Маслова, специально для «Фонтанки.ру»