«Дежурный мессия» проиграл правящей коалиции на выборах в Израиле. Но победитель — «арабская улица»

В Израиле и за его пределами парламентские выборы, состоявшиеся в стране 27 октября, называют судьбоносными. Однако местные политологи вносят в это определение долю скептицизма — «они всегда судьбоносные, у нас по-другому не бывает».

Явка на выборах-2026 стала рекордной: в среднем — 77,7% (более 5,6 млн человек), среди военнослужащих и арабов — по 80%. Активное участие «арабской улицы» сильно осложнило ситуацию. К утру 28 октября именно арабские партии называли победителями. Еще не все голоса посчитаны, а Израилю уже прочат новый период политической турбулентности. О нем и о том, что рассказали про Израиль прошедшие выборы, «Фонтанка» поговорила с израильским политологом Михаилом Пелливертом.

— Михаил, почему в ночь выборов израильские источники сетовали, что Нетаньяху выборы проиграл, Айзенкот не выиграл, победители — арабские партии?

— Обе стороны представляли себе иначе результаты этих выборов. Блок Нетаньяху, судя по всему, получает меньше мандатов, чем у него было в уходящем правительстве. Сейчас в его коалиции 68 депутатов, а после этих выборов он получает приблизительно 55–56. То есть технически он как бы проиграл, потому что число депутатских мандатов уменьшилось.

Но и оппозиция не выиграла. После трагических событий 7 октября (нападение ХАМАС. — Прим. ред.) она не смогла мобилизовать общественное мнение и не смогла предложить настоящий — альтернативный нынешнему — курс стране.

Арабские партии победили, потому что у них число мандатов выросло почти вдвое, это исторический прецедент. У нас нет ещё окончательных цифр, но можно судить по явке, она рекордная, — 80%. Впервые, кстати, в истории арабские граждане проголосовали активнее, чем еврейские. И многие израильтяне удивились, только сейчас обнаружив, что арабов в стране около 20%. Соответственно, они могут рассчитывать на пропорциональное представительство в кнессете — это даже 24–25 мандатов, а не 19, как сейчас.

То есть арабские партии смогли мобилизовать свой электорат, и, видимо, они являются в этом смысле как бы абсолютными победителями: без них никто не может создать правительство. А при этом все еврейские партии дали обязательства с арабами коалицию не делать. Если никто не нарушит обещания, то Израиль с высокой вероятностью идёт на выборы дальше.

— Комментируя предвыборный расклад задолго до выборов, вы говорили, что повторное голосование неизбежно. Израиль вступает в новый период политической турбулентности?

— Этого может не произойти только в двух случаях. Первый — эскалация против Ирана может всё-таки навязать коалицию Айзенкоту и Нетаньяху. Но это зависит в большей степени от Трампа, чем от израильских политиков. Второй — Гади Айзенкоту придётся нарушить данное им же обещание (не опираться на арабский голос) и предложить сотрудничество арабским партиям. Если ничего этого не произойдет, мы идём на повторные выборы.

Для Айзенкота предпочтительным сценарием было получение партией большего количества голосов, чем у «Ликуда» — правящей партии, возглавляемой Нетаньяху. Тогда, даже не имея абсолютного большинства в парламенте, ему не потребовались бы арабские голоса. Партия попыталась бы сменить председателя кнессета и навязать абсолютно новую политическую реальность, сформировав правительство меньшинства. Но по результатам, которые вырисовываются, у Нетаньяху больше голосов, даже если добавить Айзенкоту голоса умеренных арабов. Надо сказать, в арабских партиях тоже есть два больших блока — прагматики и идеологи. Прагматики считают, что надо быть частью израильского правительства, чтобы отстаивать права и интересы арабов. Идеологи считают, что надо прежде всего решить наболевший палестинский вопрос. Интересно будет посмотреть, сколько сторонников получит каждый из этих блоков. Пока семь голосов получают прагматики, а двенадцать — идеологи.

Политическая арифметика как-то не складывается в оппозиции. Впрочем, в этой задачке всё может зависеть от одного-двух мандатов. Так что выводы делать рано, пока не подсчитают голоса из так называемых двойных конвертов.

— В двойных конвертах в основном голоса военнослужащих. Обычно они голосуют за правящую коалицию, но тут их бывший военачальник в противоположном лагере. Кого они предпочтут, по-вашему?

— Отличный вопрос, ответа на который сейчас нет. По опыту — очень осторожно — можно сказать, что голоса солдат, скорее, ослабят оппозицию. Если мы в общем посмотрим на блок противников Беньямина Нетаньяху, то, скорее всего, они получат меньшее количество военных голосов. Но как они отнесутся конкретно к своему бывшему начальнику Айзенкоту — интересно, ну… узнаем ответ на него в пятницу, 30-го. Однозначно можно сказать лишь о том, что голоса военных уменьшат процент «арабской улицы», но в корне не изменят картину. Это минус один-два мандата.

— Партия Айзенкота «Яшар!» создана всего год назад. Для такой юной политической силы второе место по числу голосов вовсе не плохой результат. В чем феномен Айзенкота и его партии?

— Я склоняюсь к тому, что он как бы дежурный мессия. Им бывшего главного начальника генштаба ЦАХАЛ сделали обстоятельства, в том числе трагические события — он потерял на войне сына и племянника. На фоне ослабления другого начальника генштаба и другого мессии он показался наиболее подходящим на роль альтернативы Нетаньяху. Он очень точно, хоть и случайно, попал в нерв израильского общества, плюс представляет марокканских евреев. Но не мимолётный ли эффект? Это партия одного человека, сможет ли она сохранить свою популярность, неизвестно. По опыту — она обычно временная, ситуативная, и тут все сильно зависит от того, сумеет ли Айзенкот управлять сложным политическим организмом, в котором нет единой позиции. Предыстория вопроса не прочит ему больших успехов на этом направлении. Более того, сейчас мы, видимо, будем наблюдать взаимную политическую каннибализацию в оппозиции — там начнут искать виноватых в печальных результатах. Часть оппозиционеров уже обвиняют его в том, что он не позволил другим соратникам идти широким фронтом, переманивал оппозиционные голоса в свою партию и нарушил баланс. И повторяю, мы сейчас находимся в гуще событий, выводы надо делать позже.

— Предвыборная риторика блока Нетаньяху относительно понятная: прежде всего война до победы на, как говорят в Израиле, «всех семи фронтах». А что предлагает оппозиция, не очень ясно: одни — за конституцию, другие против; одни за судебную реформу, другие — за образовательную. Можете назвать какие-то наиболее общие требования объединившихся партий?

— Главный вопрос, по которому был полный консенсус у оппозиции, — Беньямин Нетаньяху должен уйти. Следующие: создание государственной комиссии по расследованию событий 7 октября, общий призыв — требование призывать ультраортодоксов.

Потом только начинали говорить о том, что необходимо начать работу над конституцией, необходимо базовое образование. Но уже там мнения расходятся. Увы, у оппозиции не было не только единого кандидата, но и единой идеологической программы. Это одна из причин, видимо, по которой многим израильтянам не хватило уверенности, что оппозиция — реальная альтернатива, а не просто попытка дорваться до власти. В этом смысле выборы прошли под знаком «Биби — неБиби».

Оппозиции придется сделать выводы: надо ли ей меняться или придётся идти в коалицию с Нетаньяху. Ну, или надо менять народ…

— По риторике политиков показалось, что среди общих оппозиционных идей — стремление изменить антиизраильские настроения в мире.

— Сейчас это сильно вторичный вопрос. Израильтяне знают, что у нас с общественным мировым мнением плохо. И это принимается как константа. Причем плохо не только с такими нашими традиционными оппонентами, как Великобритания, Франция или Испания. Нас всё меньше понимают и друзья — например демократическая партия США и даже республиканская.

Давно говорят о том, что надо создать программу, надо вливать бюджеты, надо как бы, да, целенаправленно разработать план изменения имиджа страны. Но плана нет. Всё время говорим: «они плохие, а мы хорошие», но при этом у нас нет позитивной повестки. Повестка «мы уничтожим ХАМАС» явно недостаточно убедительная. Надо позиционировать предложения в палестинском направлении, в направлении сектора Газа, нарисовать картинку — что мы собираемся делать там и как будем реформировать нашу внутриизраильскую кривую систему. Ее отсутствие, конечно, играет с нами злую шутку в международном общественном мнении. Но это наименьшая проблема на фоне тяжёлого внутриизральского кризиса.

— Трамп сильно пиарил друга Нетаньяху, угрожал уйти из Ирана, если за нынешнего премьера не проголосуют. Народная примета: за кого президент США вписывается на выборах, тот проигрывает. Может, в этом причина недостатка голосов у «Ликуда»?

— Буквально год назад Трамп был самым популярным политиком в Израиле, и он, наверное, даже мог бы посостязаться на выборах и выиграть их у Беньямина Нетаньяху. Но его позиции ослабли с тех пор, как израильтяне увидели, насколько его слова расходятся с реальностью (переселение жителей Газы в какую-то третью страну или прекрасные перспективы Палестинского государства). Не нравятся его близкие отношения с Катаром, с Саудовской Аравией. Поэтому, да, сейчас непонятно, помог ли Трамп Нетаньяху, вписавшись за него по полной. Но я знаю людей, которые считают, что в Израиле, кроме Нетаньяху, нет политика, который может на равных говорить с американским президентом. То есть на часть израильских избирателей его мнение повлияло. На какую часть? Затрудняюсь ответить.

Безусловно, Трамп предоставил консерваторам Израиля окно возможностей. Только оно единовременное. Всё, что мы не успеем сделать в эти два года, потом сделать не сможем.

— Президент Израиля должен принять решение, кому он выдаст мандат на формирование правящей коалиции? Как вы думаете, кто его получит?

— У президента тут свобода действий, может отдать приоритет тому человеку, у которого, как он считает, наибольшие шансы создать большинство. Но при этом я осторожно предполагаю, что Герцог даст сначала мандат тому, кто будет стоять во главе самой крупной партии, то есть «Ликуд», если сегодняшние опросы верны.

29–30 октября мы узнаем окончательные результаты голосования. Во вторую неделю ноября будет приведен к присяге новый кнессет. И первый кандидат, на которого президент возложит формирование правительства, будет иметь 28 дней, чтобы представить большинство. Если за 28 дней у него это не получится, ему продлят срок ещё на две недели. И если за 42 дня не получится, то другому кандидату предоставят 28-дневный срок на формирование его коалиции большинства. То есть Израиль в любом случае, да, входит в три непонятных месяца, в течение которых Нетаньяху будет во главе переходного правительства. А если в это время будет ещё и эскалация с Ираном, то мы вообще входим в беспрецедентный конституционный кризис, когда непонятно, у кого какие полномочия.

— А если не один из кандидатов, получивших мандат от президента, не создаст коалиционного большинства?

— Тогда в Израиле объявят о новых выборах, грубо, за три месяца до назначенной даты. Можем предположить, что где-то в апреле или после апреля, если ни у кого не получилось, будет новая кампания.

— Есть предположения, куда страна будет двигаться дальше, неважно, кто победит?

— Знаете, в Израиле перефразируют известную поговорку: «Скажите, какую газету вы читаете, и я скажу, что вы думаете». Сторонники нынешней коалиции считают, что у нас всё замечательно: ликвидировали Хаменеи, главарей ХАМАСа, Насраллу, свергли режим в Сирии, — продемонстрировали решимость, а также сохранили экономику. Стакан наполовину полный.

Оппозиция, наоборот, считает, что всё плохо, ни на одном направлении не поставлена точка. То же — в израильском обществе, разделенном на две части. Одни считают, что всё очень хорошо и коалиции удалось достичь впечатляющих результатов, а другие оценивают все ровно наоборот.

И о долгосрочном плане у каждой стороны своё представление. Оппозиция считает, что пока не решить в корне проблемы ультраортодоксального сектора, равноправного призыва, палестинцев, отделения религии от государства, никуда нас дорога не приведёт.

А у правящей коалиции абсолютно другое представление: уже стали окончательно региональной державой, есть перспектива улучшения отношений с умеренными арабскими странами — вот, может, даже Саудовская Аравия присоединится к Авраамовым соглашениям…

Единого представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, нет. Точка зрения зависит от места сидения.