«Будет много крокодилов в Ниле, снега в Альпах и витражей в Швейцарии». Эрмитаж открыл выставку о расписном стекле

Представьте, что вы хорошо заработали честным и иногда опасным трудом и теперь строите новый дом. Или обновляете старый. Что вы попросите у родных в подарок по такому случаю? Правильно, витраж. Или, например, вы с коллегами много лет ходите в любимый уютный кабак. Что вы подарите заведению в знак признательности? Витраж. Именно так обстояли дела в Швейцарии XVI–XVII веков.

Мы привыкли, что Возрождение — эпоха рафинированных состоятельных заказчиков из аристократии. Однако швейцарский кабинетный витраж был искусством массовым, более популярным, чем станковая живопись. Куратор эрмитажной выставки, хранитель коллекции рисунка немецкой школы XV–XVIII веков Наталья Сэпман приводит цитату страсбургского поэта-сатирика Иоганна Фишарта (1546/47–1591), в которой он высмеивал всеобщее увлечение пророчествами. Фишарт иронизировал, что предсказать достоверно можно немногое — будет «много нищих и вина в Эльзасе, еловых шишек в Шварцвальде, а также книг во Франкфурте, крокодилов в Ниле, снега в Альпах и раскрашенных стёкол и витражистов в Швейцарии». Вот настолько у современников витражи ассоциировались с этой страной.

Швейцарцы уже тогда жили лучше других: они считались лучшими наёмниками в бесконечных войнах того времени, крестьяне возвращались состоятельными людьми, и в их жилищах появлялись витражи. В то бурное время Швейцария стала по большей части протестантской, соответственно, заказов на украшения церквей становилось меньше. А мастера остались, и протестантские кантоны стали центрами производства так называемых кабинетных витражей. Это не значит, что их создавали для неких кабинетов — так специалисты для удобства обозначают формат.

Витражи небольшие, с лист бумаги. Рисунки к ним, которые вы найдёте на выставке, сделаны в натуральную величину. Как правило, витраж размещали в окружении дисков распространённого «лунного стекла» (утолщенное стекло с неровной поверхностью, пропускавшее свет). В отличие от средневековых витражей, которые представляли собой цветные стёкла в свинцовых переплётах, модные кабинетные витражи — это, скорее, живопись по стеклу. Цельный лист стекла по-прежнему был хрупок, поэтому металлический переплёт, конечно, был, но стал чисто конструктивной необходимостью. Художники всё больше использовали бесцветные стёкла и работали по ним эмалевыми красками с серебряной протравой — так в витражах появилась светотеневая моделировка и свойственная станковой живописи проработка деталей.

«Меняется и тематика, — показывает на рисунки в первом зале Наталья Сэпман. — Всё меньше классических сюжетов из Нового завета, появляется больше бытовых историй, становится популярен и Ветхий завет с его символическими притчами, а также сюжеты из истории Швейцарии. Основными центрами производства витражей стали кантоны Базель, Берн, Цюрих и Шаффхаузен».

В Базеле во второй трети XVI века жил Ганс Гольбейн Младший (1497–1543), и его стиль повлиял на местное витражное искусство. Именно он определил композиционную схему, которой швейцарские витражисты следовали десятилетиями: сюжет заключали в архитектурно-орнаментальную раму. Яркий пример такой композиции — копия с «Распятия» Гольбейна, выполненная в середине XVI века (перо и кисть коричневым тоном). Наталья Сэпман уточняет, что оригинал Гольбейна утрачен, но существуют четыре копии рисунка: три в Швейцарии и одна в Эрмитаже.

Много на выставке и рисунков к витражам с гербами кантонов — это специфический швейцарский «сюжет». В 1291 году три лесных кантона — Ури, Швиц и Унтервальден — заключили договор о взаимной помощи и защите от внешнего вмешательства. Со временем к ним присоединились новые территории, и к началу XVI века кантонов стало тринадцать. Формально они были под властью Священной Римской империи, но сохраняли широкую автономию. Большую роль в местной политической жизни играли городские советы, которые опирались на свободных крестьян, ремесленников, горожан и наёмных военных. Дворянство не имело такого значения, как в соседних странах. И вот тринадцать кантонов регулярно выпускали серии витражей с гербами, которые дарили для украшения ратуш и других общественных зданий. Некоторые из них сохранились до наших дней — благо, живопись по стеклу после обжига становится «неубиваемой».

Были и частные геральдические витражи: в таком случае композиция включала изображение заказчика в полный рост в парадных латах, сюжеты из его биографии (например, сражения) и его герб. На рисунках можно заметить пометки, которые художник оставлял для витражиста, сообщая, в каких цветах какие участки композиции стоит исполнить.

Во втором зале есть два рисунка, которые Кристоф Мурер (1558–1614) — живописец, гравёр, монументалист и поэт — создал в 1580 году, в период пребывания в Базеле (затем в 1590-е он стал ведущим мастером Цюриха) для Леонарда Турнейссера (1531–1595/96). Едва ли это имя сегодня кому-то о чём-то скажет, но в ту эпоху это был известный авантюрист, путешественник, алхимик, врач, астролог и коллекционер. Он заказал витражи для своего нового базельского дома; сейчас сохранились три витража и пять рисунков. Ситуация, когда человек заказывает витражи, прославляющие его самого, крайне необычная. В Галерее графики можно увидеть два листа: из Эрмитажа и из ГМИИ им. Пушкина, и по композициям понятно, что авантюрист, алхимик и астролог избытком скромности не страдал. Турнейссер сравнивал себя со святыми и самим Христом; по легенде, героя искушал дьявол, и витраж должен был рассказывать о том, как Турнейссер устоял и искушения избежал.

Также в мастерской Кристофа Мурера в конце XVI — начале XVII века гильдия цюрихских мясников заказала один из витражей, которые обозначали двенадцать месяцев. Мясники отвечали за «Июнь», и рисунок к нему можно найти на выставке. Витражи с композициями, посвящёнными другим месяцам, заказали другие местные гильдии — и всё для цюрихского кабака, где все эти люди любили проводить время. Наталья Сэпман уточняет, что кабак сохранился до наших дней, хотя витражи уже всё-таки не на родных местах.

Наконец, помимо аристократов и ремесленников витражи в Швейцарии заказывали крестьяне. На выставке есть несколько рисунков к таким «крестьянским» витражам и собственно витраж с нарядным мужчиной в красных чулках (так и не скажешь, что из крестьян) — «Витраж с гербом семьи Видмер» (1617).

«В верхней части такого „крестьянского“ витража всегда можно найти сюжет из крестьянской жизни, — указывает на рисунок Наталья Сэпман. — Здесь вы видите коров и пахаря, а ниже этот же крестьянин изображён гордым воином, которого встречает с приветственным кубком супруга».

Это обычная для «крестьянского» витража композиция: вернувшийся с заработком для семьи мужчина, супруга, которая его приветствует, и дети. Детей иногда изображали так много, что сложно сосчитать — вероятно, гордый воин мог всех их прокормить.

В зале, посвящённом Шаффхаузену, можно найти портрет местного мастера Тобиаса Штиммера (1539–1584) и его работы, в том числе проектный рисунок витража с гербом кантона Швиц 1579 года. Интересно, что возле герба одного из трёх кантонов — основателей Швейцарии как союза против внешних вмешательств художник изобразил сюжеты из жизни Вильгельма Телля — легендарного героя — символа швейцарской самости.

Мода на витражи в Швейцарии сохранялась долго, но со временем, пропитав самую что ни на есть сельскую местность, сошла на нет. Всё-таки эпоха барокко требовала других форм, и в следующий раз о витражах вспомнили уже на волне романтизма в XIX столетии. Поэтому помимо оригинальных витражей, музей показывает витражи, созданные по старинным рисункам в XIX веке, а также современную работу. В 2026 году художник-реставратор Лаборатории научной реставрации керамики и витражей Сергей Павлов создал «Витраж с гербом Эшеров фом Лукс» по рисунку мастерской Кристофа Мурера 1608 года.

Выставка открыта до 28 февраля 2027 года.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»