«Дело не в том, сколько стоит нефть, важно, есть она или ее нет». Цены на Urals скакнули до 120 долл./баррель

Редакция спросила у компании, которой принадлежит сайт с ними, каков источник их данных. Вот как там ответили:

— Это расчетный индикатор на основе дисконта спотовой цены Urals к спотовой цене Brent и на основе динамики фьючерса на нефть Brent.

«Резкий скачок Urals мог произойти из-за того, что война в Иране и блокада Ормузского пролива вызвали панику на рынке. США, Израиль и их союзники де-факто перекрыли главную артерию поставок с Ближнего Востока, а атаки на энергетическую инфраструктуру Ирана поставили под угрозу глобальное предложение, — рассказывает директор по внешним коммуникациям консалтинговой компании NEFT Research Дмитрий Прокофьев. — В условиях, когда „традиционная“ нефть Персидского залива оказалась под угрозой, покупатели бросились скупать всё, что доступно, включая российскую Urals. Это привело к почти полному исчезновению дисконта и рекордному росту цен. Но Urals дорожает не потому, что её так полюбили, а потому, что на рынке временно нет альтернатив».

«На физическом рынке нефти Urals мы со стороны видим в первую очередь котировки, а не внутреннюю механику каждой сделки. Очевидно, что сейчас существует премия за физическую поставку нефти, уже загруженной в танкеры, то есть за dated, с учетом рисков, что Ормузский пролив в ближайшее время может остаться закрытым. Расхождение между фьючерсными котировками Brent и WTI и реальными ценами спотовых сделок по Urals обусловлено спросом на российскую нефть, рисками поставок из стран Персидского залива, санкционными рисками, стоимостью фрахта и другими факторами. На прошлой неделе эта разница достигала примерно 25 долларов за баррель, — объясняет портфельный управляющий УК „Альфа-Капитал“ Дмитрий Скрябин. — Я бы скорее говорил не об отдельном разрыве между „бумажным“ и физическим рынком, а о том, что нефть с ближней поставкой стоит дороже, чем с дальней. Это, кстати, применимо и к фьючерсам. Соответственно, в такой ситуации любые ценовые индикаторы следует интерпретировать аккуратно, поскольку сама структура рынка сейчас сильно влияет на цену. Для участников это означает, что при оценке сделки, экспортных потоков или хеджирования недостаточно ориентироваться только на фьючерсы — необходимо учитывать и физическую премию, и логистику, и все сопутствующие риски.

«Вертикальный скачок на минутном графике больше похож на пересчет ряда, обновление источника или перенос базы, а не на реальные сделки за несколько минут. Это не значит, что сама цена выдуманная. Наоборот, высокий абсолютный уровень сейчас выглядит правдоподобно. Reuters отдельно писал, что Urals с поставкой в индийские порты впервые торговался с премией $ 4–5 к Brent, а физические партии нефти с быстрой поставкой в Европу уже уходили почти к $ 150, тогда как Brent futures оставался лишь немного выше $ 100. Это и объясняет, почему Urals мог выглядеть сильнее Brent. На физическом рынке сейчас просто очень дорогая нефть с быстрой поставкой, — отмечает Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global. — Реальных спотовых котировок Urals сейчас несколько, а не одна. В актуальной методике Argus есть отдельные оценки для fob Primorsk, fob Ust-Luga, fob Novorossiysk, cif Black Sea и dap west coast India. Поэтому сравнивать надо только одинаковые базы поставки. Однако по форме это почти наверняка технический скачок индикативного ряда. Но сам переход Urals в диапазон выше $ 110 в последние дни вполне укладывается в то, что уже показывали Argus, Bloomberg и Reuters. Для официальной сверки лучше опираться на публикации Минэкономразвития, которое считает официальный средний уровень Urals по данным Argus, и на ежедневные оценки ценовых агентств, а не на минутный график из терминала. Дополнительно давление на котировки нефти из портов Черного моря сейчас могли усилить перебои в Новороссийске после атаки на терминал».