«Весенний марафон». За что и почему хотят отправить в колонию почти на 10 лет молодых оппозиционеров

В Петербурге завершилось судебное следствие и прения по делу «Весны»* — молодежного движения, признанного сначала иностранным агентом, а затем экстремистской организацией. На скамье подсудимых — шесть молодых людей от 24 до 30 лет, часть из которых уже четыре года находится в СИЗО и вряд ли выйдет на свободу в ближайшее время. «Фонтанка» рассказывает, как активисты стали экстремистами.

В коридоре городского суда Петербурга в ожидании начала заседания толпились два десятка слушателей. В суд дело «Весны»* поступило осенью 2024-го, и с тех пор группа поддержки усердно следила за процессом. В соцсетях писали отчеты о заседаниях, сообщали о здоровье, поисках свидетелей. Судебные будни быстро стали для участников рутиной.

«Шесть пивасов поставила, когда спорили про срок», — заявила девушка с фиолетовыми волосами с татуировкой «Не страшно». «А кто-нибудь поставил на то, что оправдают?» — спросил кто-то. В ответ несколько человек нервно усмехнулись.

Снимать в зале заседания нельзя. Следит теперь за этим не только судья, но и группа поддержки — в страхе, что заседания закроют. «Эй, а ну прекращай, я сама тебя из зала выведу!» — пригрозила девушка правозащитнику Динару Идрисову, который решил на всякий случай поинтересоваться у судьи Ирины Фурмановой, не изменились ли правила.

Пока заседание не началось, подсудимые радостно махали руками приятелям из зала и совещались с адвокатами. Петербуржец Василий Неустроев сообщил адвокату, что смог сократить свою позицию с 30 листов до 15, но мелким почерком. Во время заседания и выступления прокурора он что-то записывал в блокнотик. Его соседи переговаривались. А один из подсудимых даже пару раз пытался открывать книгу — судя по обложке, художественную.

Уже после перерыва, услышав сказанное прокурором, одна из девушек грустно вздохнула: «Постиронию они не выкупают».

Фигурантов дела «Весны»* обвиняют в создании экстремистского сообщества и участии в его деятельности, реабилитации нацизма, распространении фейков об армии, вовлечении в организацию массовых беспорядков, призыве к деятельности, которая сопряжена с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей. Самый большой список предъявленных обвинений у 28-летней Анны Архиповой из Новосибирска (обвинения предъявлены по семи статьям УК РФ, она работала в медиаотделе движения), 30-летнего петербургского активиста Василия Неустроева обвиняют по шести статьям, 26-летнего жителя Твери Яна Ксенжепольского — тоже по шести. 24-летнего Евгения Затеева обвиняют по трем статьям. Во время следствия он дал показания, но на суде от них отказался — он написал письмо, где сообщил, что оговорил себя, чтобы увидеться с матерью и бабушкой. Ему это не удалось. За время следствия родные Затеева умерли. 24-летнему Павлу Синельникову из Барнаула вменяют две части статьи 282.1 УК РФ — организация и участие. 24-летнему Валентину Хорошенину вменяют две уголовные статьи, он признал вину и дал показания против других фигурантов дела.

Отправной точкой гособвинение считает декабрь 2021 года. Тогда движение провело съезд и приняло так называемый «Манифест». В нем в числе прочего заявлено как политическая цель упразднение органов по противодействию экстремизму, переход страны на контрактную армию и люстрация. Эти пункты породили вывод: организация ставит своей целью смену действующей государственной власти в Российской Федерации, кардинальное изменение общественно-политической системы путём осуществления протестных акций, митингов и пикетов, а у участников проглядывается «наличие идеологической и политической вражды, ненависти и негативной оценки к действующим представителям государственной власти, а также членам партии „Единая Россия“».

Ситуация усугубилась в 2022 году, когда активисты начали проводить акции по всей стране против специальной военной операции. Они меняли ценники в магазинах, развешивали листовки, выходили на пикеты и призывали участвовать в митингах. И если в дни протестных акций местные власти, как правило, их не замечали, то в суде обвинение выяснило: участники движения вовлекли в несанкционированные мероприятия значительное количество граждан.

В конце февраля 2022 года в комментариях движения аноним по имени КанокинАгата оставила призыв к насильственным действиям в отношении правоохранительных органов — его зачитали в прениях. Гособвинители уверены, что подсудимые могли удалить сообщение Агаты, но не сделали это.

В прениях процитировали посты в телеграм-канале движения и комментарии к ним экспертов, опровергающие правдивость написанного. Ровным голосом зачитывала прокурор и дискредитирующие армию посты про Бучу, и про количество погибших. В мае 2022-го к этому комплекту добавилось оскорбление памяти защитников Отечества, призывы петь гимн Украины и приносить на мемориальные акции желто-синие флаги. В августе — призывы к российским солдатам. Затем случилась мобилизация — и о ней в канале движения писали вовсе не в радостных тонах. «Все публикации доступны для неограниченного круга лиц и имеют многотысячные просмотры», — заметила прокурор.

Гособвинитель добавляла фактов, которые должны доказывать виновность подсудимых: например, перечисляла их подписчиков в твиттере. Еще одним довеском стало видеоинтервью уехавшего из России координатора московского движения — обвинение услышало там призывы к протестной деятельности и заметило, что движение готово принимать гранты в криптовалюте.

Самое интересное — конечно, в переписках. Участники движения обсуждали новости СМИ-иноагентов и медиа, признанных нежелательными организациями. В одной из таких дискуссий они дают друг другу совет, который, видимо, оказался пророческим: главное не жестить, чтобы не получить пожизненное, но на 25 лет они наверняка уже понаписали. Оказались ли в итоге авторы этих строк на скамье подсудимых, прокурор не уточнила. В чатах обсуждали, как защитить свои аккаунты от взлома. Судя по всему, помогло это не всем. После осмотра «электронных носителей» Богдана Литвина** (иноагент, один из координаторов движения, эмигрировал в 2022 году) в его аккаунтах были найдены: подписки на украинские правоэкстремистские формирования, группа о переезде Богдана в Киев, фотографии с Василием Неустроевым (он — на скамье подсудимых) и фото из квартиры, где российский триколор лежит как коврик для обуви, а также видео, где двое молодых людей поют гимн Украины.

«В ходе всего судебного процесса подсудимые настаивали на том, что они патриоты, протестуют против действующей власти и называли свою деятельность оппозиционной, однако в неформальной обстановке патриот Неустроев поет гимн Украины. А в квартире Литвина** — флаг стал ковриком, флаг — это символ народа и его идеалов, а не конкретно президента и правящей партии», — заявила прокурор.

Опиралось гособвинение и на показания 24-летнего Валентина Хорошенина. Он заявил, что участники брали данные из западных СМИ, которые выступают против России, или же придумывали посты самостоятельно.

«С учётом целей и задач СВО наличие официальных ресурсов информации о ходе проведения специальной военной операции, где данные публикуют своевременно и в открытом доступе, а также учитывая уровень образования всех подсудимых, они могли объективно оценивать характер размещаемой ими информации. Указания на сведения, размещённые в зарубежных источниках-иноагентах, выводы о невиновности подсудимых не отменяют. А с учётом содержания публикаций можно сделать вывод о наличии в действиях мотива политической ненависти», — пришла к выводу прокурор.

Следующие четверть часа она отбивала аргументы защиты, которые звучали во время суда. Например, довод Яна Ксенжепольского из Твери о том, что он еще в августе 2021-го сложил с себя полномочия секретаря организации, был отвергнут, потому что сделать это можно, как следует из устава, только на съезде, а съездов у «Весны»* не было к тому моменту уже два года. Чтобы доказать, что слова участников не были вырваны из контекста, как сами они настаивали (судя по всему, дискуссия в переписке шла о люстрациях), обвинение нашло видео с дебатов, где этот вопрос обсуждался. К слову, добавила прокурор, будто оценивая уже доводы дебатирующих, статья 47 УК РФ о запрете занимать определенные должности применяется только в совокупности с другими статьями и отдельно применена быть не может.

Утверждения Анны Архиповой и Яна Ксенжепольского о том, что они написали заявления о выходе из движения, прокурор парировала так: таблицу с участниками вел Синельников и он не указал, что эти двое вышли.

«Доводы защиты о том, что движение призывало к мирным акциям, проводимым с начала СВО, не основано на материалах дела, поскольку фотоотчёты из различных субъектов Российской Федерации по акциям и митингам свидетельствуют об обратном», — добавила представитель прокуратуры. Верить свидетелям защиты, уверены в ведомстве, нельзя — они все говорят разные вещи, то на митингах были плакаты, то не было. Верить подсудимым Неустроеву и Синельникову, что их должности были формальными, — тоже сложно. Судя по тому, что к ним не было претензий у участников переписок и у руководства движения, с обязанностями они справлялись.

Отдельно остановилась прокурор на акции под заголовком «Они воевали не за это». В ответ на доводы защиты о том, что акция была мирной, с посылом о том, что прадеды воевали за мир, гособвинитель вспомнила речь президента: «Владимир Путин заметил, что отцы, деды, прадеды не для того сражались с нацистами, защищая нашу общую Родину, чтоб сегодняшние неонацисты захватили власть на Украине». Образом защитника Отечества, добавила обвинитель, воспользовались, чтобы выразить протест, тем самым понизили этот статус.

«Учитывая, что все подсудимые обвиняются в совершении преступления в составе сообщества и этот факт доказан, не имеет значения, кто причастен к созданию публикации, или к редактированию, или опубликовал. Иными словами, не имеет правового значения, кто нажал ту самую заветную кнопку, которая отправляла публикации. Важно, что все эти лица молчаливо соглашались c содержанием, не пытались повлиять на изменение ценностей движения, содержание Манифеста, на самого Литвина**, выйти из движения либо пожаловаться на не понравившееся решение», — пришла к выводу прокурор Наталья Цепкало.

Ее коллега, прокурор Надежда Мариинская озвучила сроки, которое запрашивает у суда гособвинение: самый маленький Хорошенину, которые дал признательные показания, — 8 лет, самый строгий, 13 лет, — редактору соцсетей Анне Архиповой. Троим фигурантам также предложили назначить штраф в миллион.

«Итак, наш многомесячный, если можно так выразиться, весенний марафон подходит к своему логическому завершению», — заявил адвокат Андрей Чертков, представляющий интересы Павла Синельникова. Его подзащитному вменяют одновременно и участие, и организацию экстремистского сообщества. «Если проводить аналогию с ООО, может быть такое, что учредитель создал компанию, но не участвует в ней? Обычно если учредитель не участвует в деятельности организации, он покидает состав учредителей», — рассудил адвокат. Он настаивает: обвинение сразу по двум пунктам статьи уж точно избыточно, ведь даже при создании террористического сообщества не требуется дополнительная квалификация для участия в нем. Так, по словам Черткова, следствие уже ошибочно вменяло сразу две статьи во время суда по делу «Нового Величия»*** (признано экстремистским), но там прокурор и суд согласились, что это ошибка.

Он добавил: Павел Синельников был секретарем «Весны»* с лета 2021 года до лета 2022-го — тогда организация считалась легальной, в съезде, где голосовали за «Манифест», не принимал участия, в протестных акциях не участвовал, посты не писал и с другими подсудимыми был знаком шапочно. «К моменту судебного запрета движения в декабре 2022 года Синельников, Затеев, Архипова, Ксенжепольский — кто официально, как Архипова и Ксенжепольский, кто явочным порядком, как Синельников, который не очень понимал, кому подавать заявление и каким образом оформить свой выход, или Затеев, который написал об этом в соцсетях, — все эти лица участие в движении прекратили», — заметил адвокат и подчеркнул, что в решении суда о признании движения экстремистским их не указывают.

Адвокат Юлия Кузнецова, представляющая интересы Василия Неустроева, заявила в суде, что ее подзащитный также не принимал участия в съезде, где был принят «нехороший» «Манифест», но там он был номинально избран в состав контрольно-ревизионной комиссии, которая даже по уставу движения не имела никаких руководящих функций. Она добавила, что никаких переводов денег на карту Неустроева в деле нет. А из справки МВД следует, что полномочий администратора телеграм-канала у него не было. «Обвинение приводит аргумент в виде флага, который использовался в качестве коврика, но моего подзащитного, как и других, на этом фото нет, а само фото найдено в группе, где он не состоит, этот аргумент рассчитан на эмоцию», — добавила она. Сам Неустроев заметил, что он действительно дружил с лидером «Весны»* Литвиным** и был на его дне рождения, но за знакомство и общение уголовная ответственность не предусмотрена. Он добавил, что его неучастие в деятельности организации доказывает и сообщение в чате редакторов канала, который обозревали в суде: «Кто такой Вася? У нас есть Вася?»

«Наше уголовное дело напоминает анекдот про лампочку: сколько активистов нужно, чтобы написать один пост? Один пишет, другой ставит, а третий что? Нам троим вменяют две публикации. Одна из них датирована 10 мая, и в ней рассказывается о том, как прошла акция 9 Мая. Но с 7 по 11 мая я был в ИВС. Я просто не мог оттуда ничего написать. Я посмотрел посты, они жесткие — я бы смягчил, но оскорбления в них я не вижу. Самих ветеранов я всегда буду считать героями», — заявил в ходе прений Евгений Затеев. Сам он был непродолжительное время пресс-секретарем организации, в чатах его ругали, что он не написал ни одного текста. Однако, по словам его адвоката Анастасии Пилипенко, это не так — он написал один (осенью 2021 года он взял интервью у владельца бара «Фогель»). «Филологи и лингвисты на протяжении всего процесса пытались разжевать нам, что написано в „Манифесте“, сделавшем движение экстремистским. Как Затеев с 11 классами образования и Синельников-технарь должны были понять, если сложно было даже нам? А сами авторы „Манифеста“ не могли между собой договориться, что они имеют в виду», — добавила она. Движение и после упомянутого съезда занималось тем, чем и в прошлые годы, — проводило перформансы и уличные акции, а это не было уголовно наказуемо, заметила адвокат. «Если Затеев не будет оправдан, то будет реабилитирован позднее», — предположила Пилипенко.

Адвокат Татьяна Соломина заметила, что Ян Ксенжепольский с момента, когда считается, что было создано экстремистское движение, до задержания работал помощником депутата Тверского законодательного собрания — туда его взяли как борца с борщевиком. Она отметила, что в движение он вступал в 2019 году — задолго до принятия судебного постановления о признании сообщества экстремистским, а летом 2022 года отправил на электронную почту заявление о выходе. «На изъятых устройствах нет следов написания вменяемых постов. Обвинение говорит, что неважно, кто нажал кнопку, но коллективная ответственность недопустима. Необходимо учитывать роль, причастность и непосредственное участие каждого обвиняемого в совершении вменяемого преступления». Соломина добавила, что свидетели защиты неоднократно говорили, что акции, в которых они участвовали, носили мирный характер, а то, что впечатления свидетелей отличаются, — это нормально, ведь и акции-то были разные. «Трудно представить более неподходящего человека на скамье подсудимых, чем Ян, — он не просто чтил ветеранов, он активно участвовал в восстановлении Волынского кладбища в Твери».

Анна Архипова сообщила в прениях, что вину не признает, а сама она постоянно говорила, что противник любого насилия. Изначально, добавила девушка, обвинения по статье 212 УК РФ (вовлечение в массовые беспорядки) ей не предъявляли, но затем утяжелили, хотя никакого отношения к пользователю Агата она не имеет. Оспаривает она и получение зарплаты: в выписках из «Почта банка», которым она не пользовалась, указаны переводы в том числе с 79 копейками — на зарплату в НКО, отправляемую переводом, считает девушка, это непохоже. «Я внучка ветерана. Для моего дедушки День Победы был важнее всех остальных праздников», — добавила девушка.

Ее адвокат Елена Шереметьева заметила, что предложенный в «Манифесте» пункт о переходе на контрактную армию обсуждался на высшем уровне — это допускал один из министров обороны. Тем не менее она заметила, что из переписки следует, что голосования по «Манифесту» не проводилось. «Это опровергает, что Архипова в числе других участвовала в создании экстремистского сообщества», — уверена адвокат. «А предъявленное Архиповой обвинение по статье 239 УК РФ как участие в некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан, является противоречивым и дублирующим по отношению к обвинению по статье 282 УК РФ об участии в экстремистском сообществе. Обвинение за одно и то же деяние по двум статьям недопустимо». По словам Шереметьевой, ее подзащитной вменяют еще и статью 212 УК РФ (вовлечение в массовые беспорядки), квалифицируя таким образом посты с призывом выйти на митинги. «Но любые митинги не являются обязательно беспорядками. Оружие они не закупали, не инструктировали граждан, как вести бои, этого всего не было — зато в риторике всегда были слова „мирный протест“. Эти акции не привели к погромам и поджогам».

Лишь адвокат по назначению Елена Колганова, представляющая Валентина Хорошенина, с аргументами обвинения не спорила, а только с выводом: «Излишняя репрессивность может оказать обратный эффект. Прошу условное наказание».

Приговор по делу «Весны»* вынесут 8 апреля.

* Движение «Весна» (признано иностранным агентом, экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ).

** Богдан Литвин (признан в РФ физлицом — иностранным агентом).

*** «Новое Величие» — признано экстремистской организацией, деятельность запрещена на территории РФ.