Уцелевшие. Как живет Донецк сегодня

Линию фронта от Донецка отодвинули — обстрелы залповой артиллерии не накрывают теперь город. Кажется, жизнь стала активнее. Популярные торгово-развлекательные центры, «Донецк Сити» и «Золотое кольцо», открыты уже до 21:00–22:00, на дорогах случаются пробки, а в магазинах — очереди. Какой Донецк сегодня, увидела «Фонтанка».

«До „Юности“ доедем?» — спрашиваю у водителя трамвая. Отвечает: «Надеюсь. Не накаркайте. А то знаете, как оно бывает». Сколько стоит проезд, пришлось спрашивать трижды: ушам не верилось. Вагоновожатой надоело, и она гаркнула: «ДЕСЯТЬ рублей!»

Дом молодежи «Юность» — место из советского и даже постсоветского внешкольного детства. А если не детства, то юности. Здесь работали самые разные (бесплатные) спортивные секции, кружки, театральные и танцевальные студии, бассейн и так далее. Звёзды давали концерты, для молодежи устраивались дискотеки. В 2014 году на «Юность» обрушилось больше десятка снарядов. На субботник для уборки территории вокруг здания собирались родители детей, которые здесь занимаются. Под грохот «градов» вывезли стёкла, всё, что осталось от коммуникаций, и стали ждать обещанного восстановления, которое переносилось из года в год. Те дети уже выросли. На тот момент на ремонт здания требовалось 1,5 миллиарда рублей. Теперь, скорее всего, его просто снесут.

А установленный рядом памятник Иосифу Кобзону стоит невредимый. Он страдал дважды: весной 2014 года сторонники майдана облили его оранжевой краской, а потом разукрасили в цвета украинского флага. Памятник сразу же чистили и даже какое-то время охраняли. Кобзон — знаковая фигура для Донецка. Певец родился в Донецкой (тогда Сталинской) области; по слухам, дружил с «хозяином» Донбасса Аликом Греком (Брагиным).

С 2014 года Кобзон несколько раз приезжал в Донбасс с гуманитарной миссией.

«Юность» расположена между краеведческим музеем, тоже разбомбленным, но уже восстановленным, и знаменитой «Донбасс-Ареной», построенной в 2009 году на деньги Ахметова, здесь проходил чемпионат Европы по футболу 2012 года. Стадион будто бы щадят, прилеты не наносили существенных повреждений. Но он простаивает. Хотя в 2020 году появился уже новый, не «ахметовский» футбольный клуб «Шахтер», на своей «домашней» площадке он не играет.

Город в конце бесснежного ноября — начале декабря хмурый, неуютный. Но на бульваре Пушкина красиво и мамы днем гуляют с детьми. Бульвар — гордость дончан, его называют «донецкими Патриками». Даже сейчас вечерами в многочисленных кафе, расположенных вдоль бульвара, стол надо заказывать заранее.

Донецк — город роз. Их всегда сажали в каком-то невероятном количестве — когда в городе население составляло 1 миллион человек, приводили статистику: «На каждого жителя Донецка приходится 10 розовых кустов». В это время года только одна роза пробивается сквозь камень на этом бульваре.

На стендах по центру — история от основателя Донецка, британского промышленника Джеймса Юза (он в 1873 году учредил здесь «Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производств», а умер в Петербурге, в гостинице «Англетер»), до 2014 года. Из нового времени — воспоминания и цитаты новых лидеров.

Среди них — Александр Захарченко, в 2018 году его взорвали на бульваре Пушкина в кафе «Сепар» (коротко от «сепаратист», так называли на Украине сторонников отделения ЛДНР). Дончане отзываются о нём тепло, вспоминают обещание: «Когда закончится война, накроем длинный стол от „Золотого Кольца“ до аэропорта (получается, через полгорода. — Прим. ред.) и поднимем рюмки за победу и за тех, кто до нее не дожил». Памятник ему установлен у здания администрации города, на подходе — памятники защитникам Донбасса: с одной стороны 1941–1945 годы, с другой — 2014–2023-й.

Александра Захарченко и Иосифа Кобзона хоронили в один день, 2 сентября 2018 года.

Рядом, на бульваре им. Шевченко, установлен с советских времен танк, как говорят местные: не пригодился… В «Донбасс Опера» дают «Жизель», а в сквере рядом по-прежнему стоит уцелевший безвкусный памятник «золотому голосу Донбасса» Анатолию Соловьяненко, родившемуся здесь в шахтерской семье.

Вообще, когда в центре города что-то разрушается, быстро восстанавливается. Но пересекаешь по одному из, казалось бы, центральных проспектов — Киевскому — микрорайон под названием «Ветка» в сторону аэропорта и оказываешься в другом мире. Порядок — только возле администрации Киевского района. В скверике у здания — два памятника Арсену Павлову (Мотороле), командиру батальона «Спарта». На вопрос, почему именно здесь, в администрации ответа не знают.

Здесь, на Киевском проспекте, между зданием администрации и Домом прессы, в 2014 году «градами» накрыли рейсовый автобус № 17.

«Среди них были моя мама и сестра», — рассказывает Людмила. Осколками им посекло лицо, голову, руки. Сестре выбило зубы и изрешетило всё лицо. Позже она пережила несколько операций, живет со «спицей» в руке и до сих пор вытаскивает из кожи головы осколки вместе с волосами. Мама доживала со шрамами от осколков и ожогов, обезобразившими лицо, косметологи в морге так и не сумели это спрятать». Самые болезненные воспоминания — о 2014–2015 годах, они не отпускают.

Чем ближе к аэропорту, тем печальнее виды. Эта сторона на Киевском проспекте называется Путиловка — огромный завод, на котором работали тысячи дончан, был сначала Путиловским, потом ДЗТМ (Донецкий завод точного машиностроения). В 1990-е его планомерно разваливали, рабочим выплачивали зарплату мешками с мукой или сахаром, потом кое-как он выкарабкался, сократив производственные мощности. Но еще до 2014 года его закрыли, потом бомбили, потом на территориях, что ближе к проспекту, открыли офисы, магазины. Поворот направо — по Партизанскому проспекту до самой границы с Макеевкой ни нормальной дороги, ни тротуаров, всё разбито. Зато нарисована новая пешеходная разметка.

Бывший рынок разбомбили, он давно закрыт. Пятиэтажки — хрущевки и брежневки, не видевшие ремонта, наверное, с постройки, выглядят уныло, вокруг мусор. Вспоминаются времена, когда чистоту на улицах Донецка блюли маниакально. Может, сейчас это делать некому? Помимо боевых действий, отсюда было два исхода. Первый в 2014–2015 годах, когда бежали от «градов», второй начался в 2022-м, когда глава Донецкой администрации Денис Пушилин объявил об эвакуации. Люди уезжали не только в Россию, но и в Европу, и на Украину.

Киевский проспект «раздваивается» у ДК им. Калинина. Одна дорога ведет в сторону аэропорта, там разбит еще с 2014 года мост, а аэропорта им. Сергея Прокофьева давно уже нет. Другая — в Авдеевку. Отсюда до нее около 15 км.

С тех пор, как отодвинули линию фронта, люди захотели домой. Андрей, мой автобусный попутчик по дороге из Донецка в Ростов, собирается возвращаться в Авдеевку. Говорит, еще в 2017–2018 годах казалось, что всё нормализуется: «Думали, ну и пусть у Донбасса будет такой же статус, как у Приднестровья, но хоть какая-то стабильность, и не стреляли. Жалко было, что так по-дурацки разделили территорию на российскую (Донецк) и украинскую (Авдеевка). Это сопредельные города, жители Авдеевки ездили на работу в Донецк, и наоборот. А с 2014-го всё стало проблематично. В Авдеевке обосновались ВСУ, мобилизовывали местных; кто не захотел, бежал».

Андрей через блокпосты выехал из Авдеевки, жил и работал в Донецке, а в 2022-м отправился в Ростов. «Сейчас хочу вернуться, вот ездил с документами порешать. Моя пятиэтажка стоит на месте, квартира цела. В городе одни старики остались, но у кого что-то уцелело, тоже возвращаются».

Кому возвращаться некуда, покупают жилье. Еще недавно люди из разных районных городов (Горловка, Енакиево, Снежное, Макеевка…) в Донецке скупали даже элитные квартиры за бесценок: если разбомбят, то небольшой риск. За вполне приличную двушку в центре города просили 1,5–2 миллиона рублей. А сейчас цены резко выросли — двухкомнатная хрущевка (за исключением постсоветских новостроек, это основной жилой фонд) в зависимости от района стоит 4–6 миллионов рублей. В новостройках просторные двухкомнатные — 10–12 миллионов, элитное жилье — от 20 миллионов и выше.

Жизнь в городе никогда не была дешевой. Про медицину здесь говорят «всё платно», хотя формально работают государственные больницы и поликлиники. Вообще, все услуги дорогие в сравнении с Петербургом. Ремонт даже не все работающие могут потянуть — у кого есть возможность, едут за стройматериалами в Ростов, получается дешевле.

Бензин подешевел в сравнении с октябрьскими ценами, тогда на некоторых заправках его цена сравнялась с октановым числом: АИ-92 стоил 92 рубля, АИ-95 — 95, дизель — 74. На одну машину давали где-то 30 литров, где-то — 20. На этой неделе в Республиканской топливной компании горючее продавали по 30 литров на авто: АИ-92 — 75 рублей за литр, АИ-95 — 79 рублей.

Зато коммуналка пока дешевая. Правда, должникам городская администрация пригрозила выселением. В первую очередь это касается переселенцев — тех, кто уехал и не оплачивает коммунальные услуги. Их жилье признается бесхозным, и в него заселяют нуждающихся. Пока это практикуется в основном с частными домами.

А еще здесь очень недорого пользоваться общественным транспортом: трамвай и троллейбус — 10 рублей, автобус — 30 рублей. Только нужно быть очень терпеливым, чтобы его дождаться.

Самая большая боль — вода. Ее дают дважды в неделю. Люди обзавелись за эти годы накопительными баками, огромными емкостями — набирают, чтобы хватило помыться, постирать, помыть посуду. Жизнь подчинена «водному» расписанию: если вовремя тебя не оказалось дома, будешь жить 3–4 дня без воды. На верхние этажи многоэтажек она не поднимается, ее набирают по очереди внизу: в домах установлены специальные краны. Питьевую воду покупают.

Артиллерия сюда уже не бьет, но дроны залетают. Всю неделю в городе и области стоял туман — большая редкость для этих мест — и их не было. 3 декабря распогодилось, выглянуло солнце. И с утра стали слышны, как говорят здесь, «бахи». Гремело где-то в стороне аэропорта. Местные успокаивали: «Это в Красноармейске (Покровске) бои». Позже попутчик в поезде, командированный военнослужащий, объяснил, что это были ракеты, работала ПВО. А Красноармейск «мы уже взяли».

4 декабря донецкие СМИ сообщили, что накануне вечером дроны прилетели в Куйбышевский район, пострадало несколько жилых домов. В ночь с третьего на четвертое декабря до соседней Макеевки тоже что-то долетело — после взрыва зарево видели и в Донецке.

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру», Донецк — Петербург