«Мой вес упал до 30 кг, и меня отправили в психиатрическую больницу». Как отличить здоровое стремление к стройности от смертельно опасного расстройства

Ирина Никольская — психолог, который помогает другим справиться с анорексией, но еще несколько лет назад ее собственный вес едва доходил до 30 кг. Ее история началась с безобидных комплиментов по поводу похудения и едва не закончилась в палате детской психиатрической больницы. В новом выпуске подкаста «Легко ли быть молодым» она рассказала, почему страдающий от РПП не виноват в своей болезни.

«Мне казалось, меня будут любить больше, если я буду продолжать худеть»

Проблемы начались в 13 лет, после операции по удалению аппендицита. Ира и так никогда не была полной, но после больницы похудела еще на 5-7 килограммов. «Этого было достаточно, чтобы я услышала множество комплиментов от одноклассников, учителей, близких. Я подсела на это как на крючок. Мне стало казаться, что меня будут любить больше, замечать больше, если я буду продолжать худеть. И с того момента мои отношения с едой перестали быть здоровыми», — вспоминает она.

Острая фаза болезни растянулась на пять лет. Девушка занималась с психологом, но вес держался на отметке в 45 кг. Все изменилось в 2020 году, во время карантина, когда многие ударились в ЗОЖ и домашние тренировки.

К концу месяца, несмотря на капельницы, ее вес продолжал снижаться и дошел до критической отметки в 30 кг. Врачи приняли решение перевести ее в детскую психиатрическую больницу в Москве.

«Я провела там больше месяца. Это был самый страшный месяц в моей жизни», — вспоминает Ирина. По ее словам, даже в хорошей платной клинике находилось место для бестактных комментариев. «Могла какая-то санитарка сказать: „Ну вы же красивые, хорошие девчонки, вам надо просто поесть, чего вообще тут места занимаете?“ А мы буквально были на грани жизни и смерти», — вспоминает она.

После выписки потребовалось около полутора лет, чтобы восстановить вес, и еще три года — чтобы наладить отношения с едой и своим телом. Девушка признается, что окончательно приняла себя только в 2023 году.

«Пока ты не восстанавливаешь вес, кажется, что всё под контролем. Но когда тебе кажется, что вес чуть-чуть переходит выдуманную тобой же границу, это становится невыносимым», — объясняет она.

«Я очень хотела услышать, что со мной все в порядке и я не виновата»

Ирина уверена, что главное для человека с РПП — почувствовать поддержку, а не вину.

«Мне хотелось бы услышать, что со мной всё в порядке. Я испытывала колоссальное чувство вины из-за того, что болею. Мне казалось, что виновата в этом я сама. Но расстройство пищевого поведения — это такая же болезнь. Человек, который через это проходит, в этом не виноват», — говорит она.

Именно это понимание и желание помочь таким же девушкам привело Иру в психологию. Мысль о том, что она может кому-то помочь, стала для нее спасательным кругом.

По словам Иры, главный «звоночек» — когда мысли о еде и весе вытесняют всё остальное «Человеку перестаёт быть важным всё остальное: отношения с близкими, работа, учёба. Всё это уже не имеет никакого смысла. Если вы видите, что ваш близкий начинает избегать совместных приемов пищи, испытывает панику перед „запрещенной“ едой или изнуряет себя тренировками — это повод не для упреков, а для разговора по душам», — объясняет психолог.

Справиться с РПП возможно, считает она. Разница между болезнью и ремиссией — не в том, что уходят все тревожные мысли о весе и еде, а в том, что человек учится с ними жить. «Человек в ремиссии знает, что с этими мыслями делать. И эти мысли никак не подкрепляются действием. Он понимает, что это не его мысль, что это идёт от РПП, и начинает с этим работать», — заключает Ира.