Ученый объяснил, почему у Пушкина «русалка на ветвях сидит»

Этнограф Дмитрий Баранов, заведующий отделом этнографии русского народа Российского этнографического музея, рассказал, почему всем известные с детства строки Пушкина насчет русалки из «Руслана и Людмилы» звучат именно так. И как женщина с рыбьим хвостом вообще оказалась на дереве.

Дело в том, что хоть мы и привыкли представлять русалку как полуобнаженную красавицу, живущую в воде, но в русской культуре у нее была другая среда обитания.

«Это персонаж, который связан в первую очередь с растительностью, и в частности с деревом — она висит или качается на ветвях дерева, заманивает парней, набрасывается на них, щекочет, — поделился Дмитрий Баранов. — Поэтому этот образ связан в первую очередь не только с растительностью, но и с цветением. Если мы обратимся к этимологии названия русалки, то мы увидим такую цепочку: русалка — русалья — розалия — роза. То есть на самом деле этот образ восходит к античной традиции, временам, когда римляне ходили на могилы своих родителей поминать предков и устилали надгробия лепестками роз. Потом в таком трансформированном виде через Византию этот образ проник в русскую мифологию».

При этом где-то по пути этот образ принял облик красивой девушки (но, кстати, иногда и безобразной старухи), тем не менее все равно связанной с деревьями и с цветением.

«Поэтому ни в коем случае нельзя было в русской деревне ходить в цветущее поле, — подчеркнул Дмитрий Баранов. — Например, лен цветет, овес, рожь — не ходи туда: русалка на тебя накинется и защекочет. А если уж ты пошел, то нужно не один крестик на себя надеть, а целых два: на грудь и на спину, потому что русалка может подкрасться к тебе (в первую очередь о парнях речь), накинется и будет щекотать тебя до смерти либо сделает так, что ты будешь сохнуть по русалке».

Так что вопрос насчет русалки у Пушкина — отнюдь не детский, а самый что ни на есть этнографический, и мы можем установить, почему у русалки Пушкина — лесной образ.