«Мы вас ждем, уважаемые пациенты». Подсудимые по бариевому делу не признали вину в смерти восьмерых

Дело о массовом отравлении примитивным препаратом во время почти столь же примитивной процедуры рассмотрено в Петербурге, слово осталось только за судьей. На одной стороне говорят о массовом убийстве, на другой — что виноваты не те или не столь.

По пять лет лишения свободы запросило гособвинение по делу о халатности, которую допустили замглавврача и завотделением Консультативно-диагностического центра на Сикейроса (ГКДЦ № 1) Александра Феофанова и Елена Медведева. Прокуратура настаивает, что обе таким образом нарушили свои должностные инструкции, что умерло 8 человек и еще 44 пострадали. Сами они с такой позицией не согласны, а защита слегка намекает — чья-нибудь воля и количество подсудимых могло бы практически сравняться с количеством присутствовавших в зале потерпевших.

К кульминации сюжета в зале суда 9 июля привели несколько параллельных линий. Начать можно хотя бы и с того, что в 1975 году в СССР был разработан ГОСТ, в котором прописывалось, что такое барий сернокислый, он же сульфат бария, как он может быть применен и каков его состав. С тех пор требования к нему не менялись. Это плотное вещество и количество растворимых примесей в нем не более 0,1%, что делает его подходящим для приема внутрь в качестве контраста при рентгене желудка. Смешанный с водой барий заполняет пищевод, на рентгене становятся видны все полости и их изъяны, через пару дней барий выводится из организма естественным путем. Он не растворяется внутри человека, не попадает ни в какие другие системы и поэтому считается абсолютно безопасным. Если это медицинский препарат. Потому что те же свойства того же бария делают его, например, прекрасной штукатуркой. И тут уж, если нализались стен и получили отравление — сами виноваты. А лекарство, до того как положить его в рот, кто-то проверил, убедился, что оно безопасно, поставил на куче сопроводительных документов свою подпись, печать и принял на себя ответственность.

Так сложилось, что барий в КДЦ закупали один и тот же много лет, и был это реактив, а не лекарство, хоть и по ГОСТу. В центре менялись директора, заведующие, медсестры и все они как будто передавали друг другу установленную практику: барий хранится в бариевой комнате, а не вместе со всеми остальными препаратами, разводят его с водой лаборантки, относят в кабинет пациенту медсестры. Ни врачи, ни административный персонал годами даже не заходили в бариевую комнату и никому на протяжении долгих лет не было известно, что живые и не слишком здоровые люди пьют из стаканчиков черт знает что. В том числе потому, что до зимы 2021 года никто и никогда не жаловался на вкус, цвет и последствия приема бариевой взвеси.

Компания «Нева-реактив», у которой Центр закупал барий, сама его не производила, а лишь фасовала. Завод имени Карпова прекратил производство сульфата бария еще в 2019 году. К концу 2021-го этот реактив, если верить показаниям свидетелей в суде, был окончательно приговорен из-за его нерентабельности — именно реактив, а не лекарственный препарат. Поставщик центра, ввиду многолетних отношений, честно предупредил — поставки вот-вот — всё, если надо — забирайте остатки. Так и вышло, что в июле Центр получил порцию бария из годового плана закупок, а в августе купил еще несколько десятков килограммов про запас.

После массового отравления была проведена экспертиза бария. Выяснилось, что часть порошка из этих двух поставок действительно соответствует ГОСТу. Если верить адвокату одной из подсудимых, то закупаемый долгие годы промышленный реактив барий сернокислый был по составу в общем-то ничем не хуже медицинского препарата, который использует большинство медучреждений. Что подтверждает и практика, ведь случаев отравления условной «штукатуркой» и правда не было. Но из той же экспертизы следует, что в части коробок был вовсе не сульфат, а бариевая селитра или фторид бария — токсичны, растворимы, используются только в промышленности.

В деле есть переписка «Нева-реактива» с производителями. Из нее следует, что барий привезли в каком-то не таком виде. «По сусекам чего-то наскребли», — предположила адвокат. В той же переписке компания-поставщик КДЦ уточняет срок годности, производитель отвечает: «Там еще процентов 70, наверное, есть». Защитник полагает, что на основе этих сведений «Нева-реактив» и составила паспорт на барий, без которого Центр бы поставку не принял. В нем, как и заказывал ЦДК, стояла пометка «чистый». Кто тут кого обманул и обманул ли, имела ли место со стороны «Нева-реактива» какая-то хитрость с паспортами на барий — это вопрос уже не существенный. Компания прямо и четко писала КДЦ: лекарства они не производят и никому не поставляют.

Сегодня в прениях обвинение настаивает — в обязанности Феофановой и Медведевой входил контроль над тем, что принимали пациенты и что закупал центр. Защита и сами подсудимые отмечают — обе на своих должностях работали всего ничего, а порядок закупки бария был установлен задолго до них. Если максимально обобщать их слова, то выходит, что дел и рабочих проблем у обеих было по горло, барий никого не интересовал, а подписи на закупках были поставлены практически машинально. До них, как до руководителей, не доходили жалобы пациентов на барий. Феофанова не признает вину вовсе, Медведева согласна с тем, что должна была лучше контролировать действия своих подчиненных. Адвокаты добавили, что к трагедии привели не подсудимые лично, а совокупность большого количества факторов и цепочка из большого количества людей. Стоило лаборантке, медсестре, врачу, заведующим, юристам, сотрудникам отдела закупок, главврачу — хоть кому-нибудь обратить прицельное внимание на барий и люди могли бы быть живы.

В прениях пожелали участвовать почти все потерпевшие, чьи родные умерли из-за бария. У них тоже был общий посыл — во-первых, перед ними никто даже не извинился. Во-вторых, их родные не шли на опасные операции под ножи хирургов, они всего-лишь собирались проверить желудок, а потому результат в виде смерти — это не трагическое происшествие, а убийство, причем массовое.

«Я убеждена, что они прекрасно знали, что делают, и четко осознавали, какие будут последствия. Меня пытались убедить, что моя мама была старая больная женщина и из-за рвоты у нее просто оторвались тромбы», — рассказала одна из потерпевших.

В-третьих, первые случаи отравления были в декабре, как и первая смерть. Пациенты уверяют, что жаловались медперсоналу на состояние, многих рвало прямо в Центре. Зная всё это, сотрудники Центра явно могли предотвратить столь ужасающие последствия, убеждены потерпевшие — ведь вскрылось всё только через месяц после первых сигналов о том, что с барием что-то не то. Одна из женщин со слезами рассказала, что, кроме смерти матери, ей пришлось пережить и эксгумацию тела. «Вы даже не можете себе представить, что это такое. Мне снится, что она голая и ей холодно», — поделилась потерпевшая.

Многие также рассказали о страхе перед медицинскими манипуляциями, в том числе у детей. «А меня не отравят, как бабушку?» — цитирует дочь одной из потерпевших. «Почему врачи дали папе яд?» — интересует другую девочку. Для подсудимых эти люди просят максимально строгого наказания, ведь сейчас они на свободе, могут собираться в кругу семьи и даже продолжают работать в медучреждениях.

У подсудимых была возможность выступать после потерпевших и прокомментировать их слова. Например, Медведева пояснила, что она не могла выразить соболезнования, так как сначала была в СИЗО, а потом под домашним арестом. Правда, в этой части за пояснениями, собственно, соболезнований не последовало, до них дошло только в последнем слове. Присутствовавшая в процессе представитель КДЦ пояснила, что руководство центра сменилось тут же после начала проверки СК, и новый руководитель извинился столь же стремительно, как и занял кресло директора — при даче интервью, так что свои извинения потерпевшие могут найти «в сети Интернет», пояснила представитель.

«Ни в коем случае не надо бояться обращаться за своевременной помощью в медицинские организации. Мы оказывали и оказываем качественную и безопасную помощь. Это трагедия для всех, и для работников тоже. Мы вместе с вами страдаем по этому поводу, так что мы вас ждем, уважаемые пациенты», — заключила представитель.

Приговор будет оглашен 20 июня.

Главврач центра на момент отравления Евгений Попов и его заместитель Наталья Суровенко убыли на СВО. Медсестра Марина Ефремова, также привлеченная в качестве обвиняемой, пыталась покончить с собой и, как сообщалось в СМИ, не может принимать участие в процессе по состоянию здоровья.

Надежда Мазакина, «Фонтанка.ру»