Благословен плод

«Я устала, мне нужно хоть немного отдохнуть, ведь я не машина выпускать в год по двое детей». Так в письме пишет обычная советская женщина в те времена, когда прерывать беременность было нельзя. Запрет не остановил женщин: число подпольных операций росло, вместе с ним росло и число смертей. А ожидаемого демографического рывка так и не произошло.

Больше ста лет назад СССР стал первой в мире страной, легализовавшей аборты. Спустя 16 лет их снова запретили. После долгой борьбы и массы доказательств первая женщина-министр здравоохранения СССР Мария Ковригина добилась отмены запрета на аборт.

Сегодня в России снова спорят о рождаемости, репродуктивных правах и возможных ограничениях. «Фонтанка» вспоминает, как государство в разные эпохи то давало женщинам право решать, рожать или нет, то забирало его — и к чему это приводило.

18 ноября 1920 тогда СССР сделал доселе небывалое: женщинам дали право на аборт. Таким образом, страна первой в мировой истории разрешила женщинам прерывать беременность по собственному желанию.

Документ чрезвычайно интересен. В нем сказано, что запрет абортов «загнал эту операцию в подполье и сделал женщину жертвой корыстных и часто невежественных абортистов, которые из тайной операции создали себе промысел».

Как итог: женщины часто умирали.

Подпольные аборты в документе назвали «злом». И для борьбы с ним, несмотря на «моральные пережитки прошлого» и «тяжелые экономические условия настоящего», власть идет на это:

«Допускается бесплатное производство операции по искусственному прерыванию беременности в обстановке советских больниц, где обеспечивается ее максимальная безвредность».

Разного рода повитухам запретили прерывать женщинам беременность. Иначе — суд. Врач, который «с корыстной целью» сделал аборт, тоже отправлялся под суд.

Постановление подписали Народный комиссар здравоохранения Николай Семашко и Народный комиссар юстиции Дмитрий Курский.

Здесь стоит сделать оговорку. Несмотря на то, что Семашко документ этот подписал, он не был сторонником абортов. В газете «Коммунистка» в 1920 году появилась его статья. В ней Семашко называет рождение детей, воспитание «цветов жизни» — ответственностью женщин, от которой ни в коем разе убегать нельзя.

«Нет, как ни тяжелы наши условия жизни, на аборт надо решаться лишь в самых крайних, лишь в самых исключительных, безвыходных случаях. Нужно не семь, а семьдесят семь раз примерить и тогда, если уж нет другого выхода, отрезать», — писал Семашко.

По его мнению, женщина должна принимать решение не исходя из личных прав и свобод, а исходя из интересов целого «коллектива». Но тут же добавляет: репрессивные меры против прерывания беременности «ухудшают положение».

Много лет спустя сам Семашко будет настаивать: после легализации абортов число септических осложнений и смертельных исходов аборта в СССР неуклонно снижалось. В Ленинграде, например, на 1000 родов и абортов в 1929 году пришлось 3,9 смерти, в 1923 — 3,55, в 1924 — 2,7, в 1925 — 2,45. Возможно, снижение смертности связано с улучшением медицинской помощи.

Вернемся к постановлению. Решению властей тогда предшествовали годы дискуссий. В 1913-м, например, во время 12-го Пироговского съезда русские врачи высказывали: борьба с абортами должна вестись социальными реформами, а не карательными мерами. Об этом сказано в диссертации Елены Злодеевой, которая в начале 2000-х получила степень кандидата исторических наук.

На это отреагировал Владимир Ленин. В том же 1913 году он написал статью под названием «Рабочий класс и неомальтузианство». В ней он рассуждал как раз на тему абортов.

Например, он привел слова некоего господина Астрахана, который на съезде врачей восклицал:

«Мы должны убеждать матерей рождать детей, чтобы их калечили в учебных заведениях, чтобы для них устраивались жеребьевки, чтобы их доводили до самоубийства!»

Ленин пишет: он не удивился, что такие слова вызвали «бурные аплодисменты». Потому как сказаны они были для «буржуа, средней и мелкой, с мещанской психологией».

«Но с точки зрения рабочего класса, едва ли можно приискать более наглядное выражение всей реакционности и всего убожества „социального неомальтузианства“, чем приведенная фраза г. Астрахана. „… Рождать детей, чтобы их калечили…“ Только для этого? Почему же не для того, чтобы они лучше, дружнее, сознательнее, решительнее нашего боролись против современных условий жизни, калечащих и губящих наше поколение?» — задал вопрос Ленин.

По его словам, так размышлять — удел «мелкого буржуа», который понимает, что «гибнет». Сознательный же человек не даст «подобным воплям» затемнять свое сознание. Он пишет прямо: «мы враги» себялюбивцев, которые не желают рожать. Но это «нисколько не мешает нам требовать безусловной отмены всех законов, преследующих аборт».

«Такие законы — одно лицемерие господствующих классов. Эти законы не исцеляют болячек капитализма, а превращают их в особенно злокачественные, особенно тяжелые для угнетенных масс. Одно дело — свобода медицинской пропаганды и охрана азбучных демократических прав гражданина и гражданки. Другое дело — социальное учение неомальтузианства. Сознательные рабочие всегда будут вести самую беспощадную борьбу против попыток навязать это реакционное и трусливое учение самому передовому, самому сильному, наиболее готовому на великие преобразования классу современного общества».

Эту статью Ленина опубликовали в 137-м номере газеты «Правда» 16 июня 1913 года.

Учитывая такую позицию и изменение политической обстановки, с 1926-го в стране действительно стали больше рожать. Данные есть в книге 1993 года «Население Советского Союза: 1922–1991». Авторы: Е. М. Андреев, Л. Е. Дарский, Т. Л. Харькова.

Например, в 1920 году в стране родились 5,4 миллиона детей. А в 1926-м — 6,7 миллиона.

В 1924 году к власти фактически пришел Иосиф Сталин. Вероятно, разобравшись со всеми насущными проблемами, он в начале 1930-х годов приступил к решению проблем с демографией. В 1936 году ЦИК выпускает постановление о запрете абортов.

В нем сказано, что «Октябрьская социалистическая революция положила начало полному и окончательному раскрепощению женщин». Ни в одной стране мира, написано в постановлении, «женщина не пользуется таким полным равноправием во всех областях политической, общественной жизни и в семейном быту, как в СССР».

Но женщина, считали в 1936 году, оказалась неспособна оценить такое отношение. И не выполняла свою обязанность — рожать и воспитывать детей. Чтобы помочь (именно так) справиться с этим, советская власть решила аборты запретить.

В постановлении на нескольких страницах расписаны наказание за аборты, меры по укреплению семьи, кара за отказ платить алименты.

«В связи с установленной вредностью абортов, запретить производство таковых как в больницах и специальных лечебных заведениях, так и на дому у врачей и на частных квартирах беременных. Производство абортов допустить исключительно в тех случаях, когда продолжение беременности представляет угрозу жизни или грозит тяжелым ущербом здоровью беременной женщины, а равно при наличии передающихся по наследству тяжелых заболеваний родителей и только в обстановке больниц и родильных домов».

За подпольный аборт — от 1 до 2 лет тюрьмы. Если операцию проводил не врач — не менее 3 лет тюрьмы. За понуждение к аборту — до 2 лет заключения. А наказание для женщины, которая прервала беременность, — штраф 300 рублей.

Постановление подписали председатель ЦИК СССР Михаил Калинин, председатель СНК СССР Вячеслав Молотов, и. о. секретаря ЦИК СССР Иосиф Уншлихт.

К слову, есть одно громкое уголовное дело, которое рассматривал сам Верховный суд. Оно же — единственное. Во время блокады Ленинграда 34-летний главный врач поликлиники № 34 Петроградского района Фёдор Скляров и 36-летняя медсестра Неонила Горбачева сделали аборт 29-летней Зеноне Ширко. Срок у нее был 5-6 недель. Скляров вызвал Горбачеву, та ввела пациенте раствор йода. Дело было сделано. За это, как утверждало следствие, Ширко расплатилась с врачами продуктами.

Неизвестно как, но информацию об этом получила милиция. Ситуация приняла максимально неожиданный оборот: адвокат Ширко в суде заявил: а докажите, что беременность вообще была. Доказать не смогли. Но врачей и пациентку виновными признали. Склярову дали год исправительно-трудовых работ с удержанием 25% заработка, медсестре Горбачевой — три года условно, а Ширко приговорили к общественному порицанию. Последняя подала кассационную жалобу в Верховный суд РСФСР. Там подумали и оставили приговор без изменения.

К слову, у обоих врачей была медаль «За оборону Ленинграда».

Эту историю подробно описала в своей книге «Чисто российское оружие. Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII–XX веков» нынешний член СПЧ Ева Меркачева.

Вернемся к Сталину. За 2 года до подписания постановления, в 1934 году, Сталин выступил с докладом XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б). Некоторые историки утверждают, что в числе прочего он сказал следующее: «Нам нужны люди». Именно эта его позиция и стала поводом для запрета абортов.

«Нам нужны люди. Аборты, которые уничтожают жизнь, неприемлемы в нашей стране. Советская женщина имеет одинаковые права с мужчиной, но это не освобождает её от великого и почетного долга, который возложила на неё природа: она мать, она дает жизнь. И это определённо не личное дело, но дело большой социальной важности», — такую цитату Сталина в своей работе «Гендерная экспертиза законодательства РФ» приводит Е. А. Баллаева. Сделаем ремарку, что некоторые другие историки эту цитату приписывают «совести партии» Арону Сольцу.

Реакция на постановление о запрете абортов, конечно, последовала. Особого внимания заслуживает супруга покойного Ленина Надежда Крупская. В своей работе под названием «Новый закон о матери и детях», которая была выпущена в 1936 году, она высказала свою позицию.

В частности, Крупская вспомнила: еще в 1921-м она писала, что не женщин нужно преследовать за аборты, а устранять причины, из-за которых они идут на этот шаг. Иначе вариантов не остается: «либо аборт, либо в воду».

«Пока же эти общие причины не устранены, женщины будут делать себе аборты, каким свирепым карам они ни рисковали бы подвергнуться», — писала Крупская.

Но уже в 1936 году она на паре десятков страниц расписала, как советская власть помогает матерям и создает условия рожать.

К слову, Семашко тоже отреагировал резко позитивно. Если 15 лет назад он писал, что от репрессий только хуже, то теперь он заявлял: «Замечательный закон».

»…Теперь уже окончательно доказано, что операции аборта, даже проведенные в гигиенических условиях и со знанием дела, наносят существенный вред здоровью женщины. Эта операция вредно отражается не только на половой сфере, не только угрожает женщине бесплодием, но и имеет гораздо более отдаленные последствия: операция аборта нарушает эндокринный обмен, вредно отражается на функциях различных органов. Так, наблюдались случаи пропажи голоса у певиц в результате злоупотребления абортами…», — писал Семашко в своей очередной статье.

Там же он добавлял, что грамотность населения поднялась, семьи стали крепче, более того, «исчезло представление о незаконнорожденных детях».

«Декрет об абортах даст могучий толчок к еще более широкому выполнению указания товарища Сталина: „Вырастить поколение рабочих, здоровых, жизнерадостных, способных поднять могущество советской страны и отстоять его грудью от врагов рабочего класса“».

Есть еще одна работа, которая требует внимания. Известный русский и советский врач-акушер из Ленинграда Максим Леви в 1935 году выпустил книгу «Аборт и борьба с ним». Он, среди прочего, писал о социальных причинах, из-за которых женщины прерывали беременность. Например, тяжелые материальные условия, необходимость работать или продолжать учебу.

Но в 1937 году, уже после запрета аборта, Леви переписал книгу. Он писал, что принятый закон — «новый незыблемый памятник непрестанной заботы советской власти о матери и ребенке».

Стоит добавить одну деталь. Надежда Аллилуева, вторая жена Сталина, родила двух детей. И сделала 10 абортов. Этот факт биографии вождя часто встречается в отечественном кинематографе, но впервые написал об этом Дональд Рейфилд.

«Надежда два раза родила и, судя по медицинским архивам, у нее было десять абортов», — так написано в книге «Сталин и его окружение».

В 1932 году Надежда Аллилуева покончила с собой. Ей был 31 год. За Сталина она вышла, когда ей было 17 лет.

Вернемся к делам государственным. В ноябре 1940 года Народный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Берия пишет доклад о демографии Сталину и Молотову. Он сообщает: в Союзе за 1937 год «было учтено» 567 000 абортов, в 1938 — 681 300, а в 1939- 722 900. С 1937 года число абортов, докладывает Берия, выросло на 27,3%.

Если упустить все политические детали биографии Берии и обратить внимание на его личную жизнь, то и там кроется много интересного. В архивах сохранились документы по делу наркома. После его ареста в 1953 году Рафаэль Саркисов дал показания. Он, на тот момент проработавший на Берию 18 лет, назвал наркома человеком «развратным и нечестным». В частности, рассказал о многочисленных связях Берии с разными женщинами, список который вел Саркисов лично.

В их числе, например, была некая студентка института иностранных языков. Она забеременела и сделала аборт. Некая София, жена военнослужащего, Героя Советского Союза, тоже «по предложению Берия через начальника санчасти МВД СССР Волошина» сделала аборт. Всего в списке было больше 60 женщин.

В своих показаниях Берия говорит — да, было. В частности, он признал: «Знаю только два случая, когда я понуждал делать аборты. Фамилий этих женщин не помню». В остальных же случаях, рассказывал он следователю, он не заставлял. Женщины сами просили, и он им «помогал».

Все в той же книге «Население Советского Союза: 1922–1991» есть информация о рождаемости после запрета абортов. Не стало в СССР появляться больше детей. Например, в 1937 году родилось 6,4 миллиона малышей. Для сравнения: в 1927 на свет появилось 6,6 миллиона детей.

Этим категоричным голосам мужчин противостояла одна женщина — Мария Ковригина.

Немного о ней самой перед тем, как рассказать, что она смогла сделать. Мария Ковригина родилась 23 июня 1910 года в крестьянской семье в Курганской области. В 16 лет она начала учиться на работницу детского дома. Потом пошла учиться в Свердловский медицинский институт.

В год, когда Сталин запретил аборты, Ковригина пошла работать невропатологом в Челябинскую городскую больницу. В 1939 прошла, как сказали бы сейчас, курсы повышения квалификации, в Казанском государственном институте усовершенствования врачей.

В начале войны Ковригину назначили заместителем председателя Челябинского облисполкома по социальным вопросам. Она отвечала за создание госпиталей, прием и размещение эвакуированных, в том числе из блокадного Ленинграда. За спасение эвакуированных детей ее наградили медалью «За оборону Ленинграда».

В сентябре 1942 года Ковригина стала заместителем наркома здравоохранения СССР, руководила отделом акушерско-гинекологической помощи и управлением лечебно-профилактической помощи детям. Спустя 8 лет, в 1950 году, Ковригину назначают министром здравоохранения РСФСР. В 1954-м — министром здравоохранения СССР.

Именно Ковригина многократно с трибуны говорила: запрет абортов убивает женщин и детей, эта мера никак не помогает демографии. Но вот же ситуация: мы нашли в общем доступе документы и статьи, датированные началом 1900-х годов, а доклады Ковригиной и в целом информация о ней, ее дневники, хранятся в Госархиве России и Центральном госархиве Москвы. Чтобы получить к ним доступ — нужно отправить запрос и неопределенное количество времени ждать одобрения для ознакомления. Или отказа.

В 1954 году Ковригина выступала в ЦК с докладом. Она рассказывала совершенно вопиющие случаи, которые происходили в жизни простых советских женщин из-за запрета абортов:

«Двадцатичетырехлетняя девушка сделала на дому аборт на пятом месяце беременности. Плод был проткнут в брюшную полость, матка разложилась так, что ее уже невозможно было собрать»

Также Ковригина на совещаниях и в своих докладах приводила жуткие случаи, как женщины вводили внутриматочно водку, йод, марганец, хну, делали вливание мылом и содой. Это приводило к нарушению деятельности центральной нервной системы и поражению печени. А если женщинам приходилось все же рожать нежелательных детей — от них все равно избавлялись. Душили подушками, выбрасывали на помойку, топили в уборных. А если женщина делала неудачный подпольный аборт — умирала в первые сутки от, как говорится в архивах, «тяжелого септического состояния». Самое страшное, у них оставались дети, которые превращались в сирот.

Есть ли эти доклады в открытом доступе? Нет, конечно. В отличие от докладов ее тогдашних коллег-мужчин. Оно и не удивительно, признаем честно. Имя Ковригиной долгое время после ее увольнения было в тени, ее исследования отсутствовали в московских архивах. Но в достоверности ее цитат едва ли приходится сомневаться: обо всем этом рассказала дочка министра Татьяна Ковригина. Она же хранила документы матери, которые и передала в Госархив в 2000 году.

Вот, например, одно из писем, которое Ковригина хранила:

И еще одно:

В архивах мы нашли стенограмму заседания Министерства юстиции СССР от 10 мая 1950 года. Там присутствовала Ковригина. Это единственный документ в открытом доступе, где есть мнение Ковригиной и ее прямые цитаты. Там она, будучи замминистра здравоохранения СССР, рассуждала о причинах, которые толкают женщину на аборт. И вот они:

• неустойчивость семьи (наличие у мужа второй семьи, незарегистрированный брак, плохие отношения с мужем) — 45,7%;

• плохие жилищные условия — 28,9%;

• тяжелый физический труд на предприятиях — 15,4%;

• плохие материальные условия — 6,7%;

• нежелание иметь ребенка — 3,8%.

И, говорит Ковригина, у подавляющего большинства опрошенных женщин уже были дети.

«Мы не можем делать выводы только на основании этих анкет, но учитывая и другие материалы, мы можем сказать, что основная причина во внутренних взаимоотношениях семьи. Надо этот вопрос решать», — сказала Ковригина.

Она добавляет: если в партийных организациях ставится вопрос об ответственности родителей за воспитание детей, то в таком же порядке нужно поставить вопрос о необходимости сохранить женщину.

«Здесь очень большая роль мужа. Почему муж не отвечает? Говорят, что женщину нужно больше привлекать, а муж всегда остается в стороне. Я считаю, что это неправильный подход. Местные партийные организации должны заниматься этим вопросом. Без этого мы не решим эту проблему», — добавляет замминистра.

Более того, тогда Мария Ковригина настаивала: за аборт, раз на то пошло, порицать нужно и мужчин. Кроме того, следует из ее речи, когда рождается ребенок, «с большим опозданием производится розыск лиц, не платящих алименты».

«Я считаю, что должна быть большая направленность в судах по делам этого рода, надо проявить в судах больше жесткости, привлекать к ответственности и судить мужей; не вызывать врача в суд в качестве свидетеля на очную ставку с женщиной (она станет вообще не обращаться к врачу), проводить показательные суды в том случае, если аборт закончился гибелью женщины, только в этом случае можно создать определенное общественное мнение вокруг этого вопроса», — считала Ковригина.

Многочисленные доклады Ковригиной таки привели к отмене запрета на аборты. Указ вышел 23 ноября 1955 года.

Таким образом, постановление от 1936 года отменили, женщинам дали самим возможность решать рожать или нет, сохранили уголовную ответственность для тех, кто без медицинского образования делает аборты.

«Хотя рождение детей и является общественной функцией женщины, но все-таки это и ее личное дело. Нельзя превращать женщину в существо, которое должно рожать и рожать!» — именно этот доклад в 1953 году Ковригиной и лег в основу указа о запрете абортов.

Сталина уже не было, был Никита Хрущев. И, как рассказывала дочь Ковригиной Татьяна в 2004 году «Московскому комсомольцу», новый глава государства министра здравоохранения не жаловал. Да и, кажется, смелость спорить с мужчинами во власти Ковригиной не простили. В итоге в 1959 году ее с должности сняли. Официально — в связи с переходом на другую работу. Этой работой стало место директора Центрального института усовершенствования врачей. Там Мария Ковригина проработала до 1986 года. Ей на тот момент было 76 лет.

«После того как маму убрали с министерского поста, она возглавила Центральный институт усовершенствования врачей МЗ СССР. В 1986 году вышла на пенсию. В последние годы о маме уже никто не вспоминал, она оказалась никому не нужна», — рассказывала Татьяна.

Занимательный факт. О Марии Ковригиной есть несколько биографических книг и статей, но практически во всех отсутствует полная информация о главном ее детище — защите женщин. Авторы парой строк упоминают, что она добилась отмены запрета на аборт. А как и почему — не упоминается.

Ну а позицию Ковригиной в вопросе женского здоровья и абортов подтверждает статистика. В советское время ее нельзя было назвать прозрачной и открытой, но сильно позже исследователи таки собрали по крупицам информацию.

Так, в научной работе 1968 года под названием «Аборты и противозачаточные средства», авторы пишут следующее:

«Число нелегальных абортов значительно возросло с 1936 по 1955 год. Аборты, сопровождающиеся инфекцией и лихорадкой, перитонитом, перфорацией и кровотечением, привели к резкому росту заболеваемости и смертности, связанных с абортами. Хронические воспаления, бесплодие, нарушения функции яичников стали встречаться значительно чаще».

А в 1995 году известный российский и французский демограф, заслуженный профессор Университета Парижа 1 Пантеон-Сорбонна Александр Авдеев вместе с коллегами Ириной Троицкой и Аленом Блюмом опубликовали исследование. Посвящено оно было абортам и их последствиям в СССР.

В числе прочего, например, авторы на цифрах доказали: запрет 1936 года не привел к ожидаемому сокращению абортов, а лишь изменил их форму. В 1954 году, накануне отмены запрета, число зарегистрированных абортов достигло уровня 1935 года — последнего года перед запретом. Кроме того, исследование Авдеева, Троицкой и Блюма показывает катастрофический рост числа криминальных и самопроизвольных абортов. В 1936 году их доля составляла 43% от всех зарегистрированных абортов, а к 1940 году она выросла до 90%.

С начала нулевых тема абортов снова активно вошла в повестку чиновников. Так, например, еще в 2000 году Владимир Жириновский предлагал принять закон, предполагающий мораторий на аборты на 10 лет. Дальше разговоров дело не пошло. Спустя пару лет депутат Александр Чуев тоже предложил запретить женщинам прерывать беременность.

В 2009 году с подачи небезызвестной по сей день Елены Мизулиной в России ввели ограничения на рекламу абортов. С 2013 года — полный запрет. В целом Мизулина десятки лет выступает против прерывания беременности. Она предлагала и запретить процедуру по ОМС, и не продавать свободно медикаменты для аборта, и, собственно, рекламу. В 2015-м Мизулина даже говорила, что ей будто бы угрожают из-за ее позиции.

Совсем недавно, в марте 2026-го, депутат Госдумы Екатерина Стенякина тоже предложила убрать из ОМС аборты. Она даже сравнила процедуру с пластической хирургией и услугами косметолога, которые не должно оплачивать государство. Что интересно, двумя годами ранее Стенякина требовала прекратить «спекуляции на женском здоровье» и отмечала, что о запрете абортов часто «любят говорить мужчины».

Сейчас, в общем-то, противников прерывания беременности в России полно. Но среди представителей власти есть те, кто высказывает иную позицию. Например, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко считает, что женщина сама должна решать, прерывать нежелательную беременность или нет.

«Государство не имеет права кому-либо запрещать касаемо частной жизни. И я уверена, что запретов как таковых не будет, и чтобы женщины не волновались — право выбора, окончательное решение, безусловно, за женщиной», — говорит она.

Председатель Госдумы Вячеслав Володин придерживается похожей позиции:

«Послушайте, кто будет рожать, кто будет воспитывать, кто будет грудью кормить? Женщина. Ну и пусть она решение примет, исходя из той ситуации, какая у нее сложилась», — сказал Володин.

А глава Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Валерий Фадеев на недавнем ПМЮФ и вовсе высказал мысль, которую иные могут посчитать крамольной:

«Аборты и демография — это вообще не связанные вещи. Ну давайте не будем… В Польше запрещены аборты, а рождаемость ниже, чем у нас, — 1,1 [ребенка] на женщину», — сказал советник президента на Петербургском международном юридическом форуме 25 июня.

Он же призвал не смотреть на аборт одновременно с точки зрения государственности и религии. Или одно, или другое. В этом материале мы намеренно не упоминаем позицию церкви на этот счет — это тема для отдельного текста.

И раз уж мы вспомнили недавний ПМЮФ в Петербурге, отметим еще одну деталь. Рассуждая о женских правах, участникам форума раздали маленькие фигурки, изображающие человека на внутриутробной стадии развития.

«Ему восемь недель. Фактически это тот момент, когда у человека сформирована нервная система, но мама только еще узнала [о нем] и идет на аборт. Это то самое малое, что происходит в результате человекоубийства», — прокомментировал модератор, советник генерального директора АО «Росгеология» Дмитрий Малышев.

На фото — полноценный ребенок, просто миниатюрных размеров. Однако же эмбрион на 8 неделе беременности выглядит совершенно иначе. Вот, например, реальный снимок узи плода на 8 неделе беременности из научного исследования:

На данный момент мы имеем:

• запрет рекламы абортов;

• «Неделя тишины», чтобы женщина «подумала»;

• ужесточение стандартов и требований к клиникам и процедуре от Минздрава;

• штрафы за склонение к аборту;

• отказ частных клиник делать аборты.

В стадии обсуждений еще полно инициатив. Например, выдача поисковиками номера психологических служб вместо списка клиник, где можно избавиться от нежелательной беременности.

«Запреты разве есть? Почему говорят о какой-то вакханалии запретов? Их же нет», — сказал Владимир Путин в 2023 году в ходе «Итогов года».

По его словам, все решения в сфере прерывания беременности должны быть аккуратными. Проблему демографии нужно решать, по словам президента, через «меры поддержки семей и опоры на традиционные ценности».

В 2024 году, на прямой линии, Путин сказал, что «мы должны подумать об уровне благосостояния российских семей с детьми и о их будущем, и о праве женщины принимать какие-то решения».