Роскошь, исчезнувшая навсегда: ради чего стоит идти на выставку об искусстве Бухарского эмирата

В Восточном крыле Главного Штаба показывают выставку «Открывая дворцовые покои: искусство при дворе эмира Бухары». На ней можно увидеть 70 памятников прикладного искусства XIX — начала XX века из музеев Узбекистана и самого Эрмитажа. Некоторые экспонаты впервые покинули свою страну.

Петербуржцы хорошо знают Дом эмира Бухарского на Каменноостровском, 44б — массивное облицованное мрамором здание с двухъярусными трехпролетными арками и колоннами, одетыми в тяжелые прямоугольные «муфты». Оно было построено в 1913–1914 годах по заказу девятого бухарского эмира Сеид Абдулахад-хана для его сына Сеид Алим-хана.

Как выглядел Сеид Алим-хан — хорошо известно по снимку пионера цветной фотографии Сергея Прокудина-Горского, сделанному в 1911 году. В кадре эмир сидит в халате, вышитом цветами, его грудь украшают ордена, на животе сияют золотые бляхи парадного пояса-камара, к которому крепилось оружие: эмир держит шашку и кинжал.

Разглядеть ближе все великолепие подобного облачения и других бухарских памятников прикладного искусства — парадного холодного оружия, посуды и украшений, составлявших дипломатические дары, — можно на выставке в Главном Штабе Эрмитажа. Она была инициирована узбекской стороной и представляет экспонаты из музеев Узбекистана: Государственного Бухарского музея-заповедника, Музея прикладного искусства и ремесленничества, Государственного музея искусств и Государственного музея истории Темуридов Академии наук.

Выставка будет идти до 4 октября, но лучше заглянуть на нее в ближайшие три недели: тогда получится увидеть больше. Куратор выставки со стороны Эрмитажа Лариса Кулакова, научный сотрудник Отдела Востока, в дополнение к залу 231, где размещена основная часть выставки, подготовила еще две витрины в зале центральной анфилады Восточного крыла — Красном зале-трансформере. В ней — экспонаты Эрмитажа, дополняющие тему. И это самые ценные из даров бухарских эмиров Российскому императорскому дому.

В одной из витрин — шапка с бобровой опушкой, драгоценный эгрет (символ власти, с алмазами, рубинами и жемчугом, прикреплявшийся к чалме), альбом для фотографий и настольный портфель бювар, блюда-подносы.

«Конечно, сохранилось далеко не всё из подаренного (мы можем судить об этом по архивным документам), но то, что сохранилось, конечно, очень ценно», — подчеркивает куратор.

В другой витрине можно увидеть набор для шербета и блюда, иллюстрирующие стиль бухарских мастерских: позолоченное серебро и декорирование эмалью.

Эта небольшая часть выставки получила свое название — «Дар Благородной Бухары». Такая надпись на персидском языке часто размещалась в медальонах на предметах. Разглядеть ее можно и в этом наборе.

Чтобы продолжить осмотр, нужно отправиться в зал 231 (за «Красным вагоном» Ильи Кабакова). Там представлены одни из самых ранних даров, в том числе нож в ножнах (рог носорога, золото, рубины, изумруды, бериллы, корунд, аквамарины, бирюза…) и эгрет с плюмажем (золото, серебро, изумруд, рубин, берилл, горный хрусталь, жемчуг, перья цапли). Оба предмета были подарены соответственно в 1876 и 1879 годах императору Александру II.

«Это уникальные примеры той невероятной роскоши и уровня мастерства, что производились при дворе Эмира Бухарского», — комментирует сокуратор выставки с узбекской стороны, консультант Зельфира Трегулова. По ее словам, подобные предметы есть у Эрмитажа и в Оружейной палате Кремля, но в самом Узбекистане ничего подобного не сохранилось. Тем важнее выставка как возможность увидеть эти предметы «вживую», оценив их стилистику.

«Те, кто видел произведения ювелиров индийских ювелиров эпохи Великих Моголов, сразу же почувствуют некое сходство и в орнаменте, и в украшении оружия крупными кабошонами изумрудов и рубинов», — рассказывает она, обращая внимание, что отверстия в камнях говорят о том, что некоторые из них использовались повторно.

В этой же витрине — мужской пояс, где накладки из инкрустированных камнями золотых пластин дублируются золотой вышивкой на самом поясе. Владелец его неизвестен.

Зато известно, кому была подарена сабля в ножнах, изготовленная с использованием популярной, в том числе в Персии, техники плотно спрессованной бирюзы.

Тут же — кинжал из собрания князя Гагарина.

«Обмен дарами был невероятно продумываемой и тщательно планируемой процедурой, — продолжает Трегулова. — И существовал обычай одаривать не только императора, членов императорской семьи, но и высокопоставленных представителей верхушки российской власти. И наоборот, когда император и его семья принимали дары, они заранее готовили дары для всех членов посольства — список тщательно прорабатывался, включая слуг. Дарилось множество всякого — включая коней и даже слонов, причем кони дарились с полным убранством, со сбруей, с попонами, выполненными лучшими мастерами, работавшими в мастерских эмира Бухарского в Бухарской крепости».

Специалист указывает, что, при всем высочайшем мастерстве и разнообразии техник, колористическая гамма эмалей была довольно ограниченной: оттенки голубого, зеленого, синего…

«Интересно, что на ряде из этих предметов есть клейма и пробирные знаки, — продолжает она. — Иногда в мастерских работали с уже существовавшими ранее серебряными предметами, которые дополняли и оформляли изысканным декором. В каком-то случае здесь даже присутствует и российское клеймо».

Менялись и сами вещи. Первое время дарили предметы традиционных для Бухары форм и назначений — кувшины, чашу для умывания, — то позднее стали преподносить произведения, свойственные западноевропейскому или российскому интерьеру: канделябр, настольную лампу… Всю эту динамику можно отследить на выставке.

Самая богатая и хорошо сохранившаяся часть наследия в музеях Узбекистана — это одеяния эмиров.

«Осенью 2022 года в Париже открылась фантастическая выставка тканей и одеяний, в первую очередь, эмиров Бухары, которая стала самой посещаемой выставкой в Институте арабского Мира, построенном великим Жаном Нувелем, — рассказывает Трегулова. — Она преобразила Париж: все витрины магазинов буквально через несколько недель „оделись“ в икаты (узбекские абровые ткани. — Прим. ред.), и это породило модный тренд. Понятно почему: когда ты смотришь на эти драгоценные одеяния, ты понимаешь, что это мастерство не может не восхищать тех людей, которые умеют наслаждаться красотой, орнаментом, вкусом. Причём это произведения не высоколобых дизайнеров, а мастеров, которые передавали свои знания, свой вкус, своё умение из поколения в поколение».

К слову, это не единственная выставка за последние годы, открывающая культуру Узбекистана Европе, — так, большой успех имел проект самой Трегуловой «Узбекистан: авангард в пустыне», когда работы художников первой трети ХХ века показывали во Флоренции и Венеции в 2024 году.

Возвращаясь к одеяниям эмиров, на выставке можно увидеть халаты (чапаны) разных типов:

• даукур — с золотой вышивкой по обшлагам рукавов и подолу;

• бутадор — расшитые отдельными растительными элементами;

• дархам — полностью покрытые золотной вышивкой (это самый трудоемкий тип, когда над одним халатом работало 12 мастеров в течение трех месяцев).

Оформление зала составляют увеличенные черно-белые фотографии — намеренно не соперничающие с яркими блестящими экспонатами, но напоминающие контекст и атмосферу.

«Искусство золотной вышивки продолжало жить до самой революции, давая изысканнейшие результаты и цвета, — резюмирует Трегулова. — Вы должны дать себе почувствовать это удовольствие: всматриваясь в эти вышивки, ты будто погружаешься в какой-то особенный, отмеченный безукоризненным вкусом мир».

Также на выставке представлены и образцы женской одежды: паранджа с чачван — сеткой из конского волоса, которая целиком закрывала лицо женщины, парчовое платье, тюбетейку, платок и множество украшений, включая «тилля-кош», что буквально переводится как «золотые брови»: подобное украшение поэт Хамза Ниязи подарил актрисе, танцовщице и певице Тамаре Ханум — артистке, которая первой в 1920-е стала выступать с открытым лицом, без паранджи.

«Эта выставка — потрясающее введение в тот мир, который давно исчез, к которому уже сложно сегодня прикоснуться, потому что большая часть этих вещей не экспонируется и находится в фондах, поэтому нет возможности это увидеть, — поделилась научный консультант. — И мне кажется, что она может стать „заставкой“ к гораздо более масштабному проекту».

Алина Циопа, «Фонтанка.ру»