Почему поколение Z вдруг заговорило о социализме — и что они на самом деле имеют в виду

Слово «социализм» всё чаще звучит не в учебниках истории и не в спорах о прошлом, а в лентах соцсетей и разговорах о будущем. Его используют те, кто вырос уже после больших идеологических катастроф, — и, похоже, вкладывают в него совсем другой смысл. Но что именно стоит за возвращением старого термина и почему он оказался востребован именно сейчас? Разбираются наши коллеги из Marie Claire.

Еще недавно слово «социализм» вызывало у многих неприятные эмоции: слишком плотно оно связано с травматичным опытом XX века. Революции, репрессии, голод, сломанные судьбы, ощущение небезопасности и утраченной свободы — все это для старшего поколения не абстрактные термины, а историческая память, зафиксированная в семейных историях и личном опыте. Тем не менее, социализм становится предметом обсуждения — и симпатии — среди молодежи.

Во многом этому способствует цифровая среда. В Сети социализм все чаще подается не как сложное и противоречивое политическое явление, а как маркер идентичности — набор ценностей, который легко «примерить» и публично продемонстрировать. Поддержка таких идей превращается в жест самоопределения, а их сторонников нередко представляют как тех, кто стоит на «правильной стороне истории».

Чаще всего в центре разговора оказываются зумеры — поколение людей, родившихся примерно с 1997 по 2012 год. Эти люди выросли уже внутри цифровой реальности: интернет, соцсети и технологии для них не инструмент, а среда обитания. Им приписывают повышенную чувствительность к теме прав человека, стремление к личной свободе, амбиции и индивидуализм, а также высокую толерантность к различиям. Именно на этих ценностях и выстраивается новый разговор о социализме — существенно отличный от того, каким его помнят предыдущие поколения.

На первый взгляд ценности поколения Z плохо сочетаются с классическим представлением о социализме. Свобода самовыражения, индивидуализм, технологичность, внимание к правам человека — все это скорее вступает в противоречие с идеологиями, которые в прошлом предполагали жесткий контроль и ограничение личной автономии. Откуда же тогда возникает этот интерес?

Одна из причин — разрыв с историческим опытом. Для многих молодых людей социализм существует вне конкретных примеров стран и режимов, которые в разные периоды делали на него ставку. Об этом, в частности, пишет Бен Джонсон, бывший исполнительный редактор Актонского института. В одной из своих статей для Acton Institute он обращает внимание на результаты опросов в США.

Есть и еще одна важная деталь. «Социализм» — понятие сложное и многозначное. В публичной дискуссии оно все чаще используется не как строгий политико-экономический термин, а как обобщение, в которое каждый вкладывает собственный смысл. Поэтому, прежде чем говорить о «возвращении социализма», стоит уточнить: что именно имеют в виду молодые люди, когда выбирают это слово для описания своих взглядов, и о каком варианте социализма вообще идет речь.

Как отмечает Кристиан Немыц, руководитель направления по политической экономии в экономическом издании EA, в публичном поле слово «социализм» все чаще используется как заменитель «социал-демократии» — хотя с точки зрения политической теории эти понятия далеко не равны. Анализируя ответы молодых британцев на вопросы о том, что они вкладывают в этот термин, автор приходит к выводу: значительная часть зумеров, называющих себя социалистами, на самом деле не придерживается социалистической идеологии в ее классическом понимании.

Похожие результаты дает и опрос Hill-HarrisX. Для большинства молодых респондентов социализм — это прежде всего набор мер, направленных на повышение качества жизни и сокращение бедности. Иначе говоря, речь идет о модели, гораздо ближе к социал-демократии, которая предполагает развитые системы социальной поддержки, доступное здравоохранение и государственные гарантии базового благополучия.

Такое восприятие хорошо иллюстрирует высказывание старшеклассника из Нью-Джерси Джейкоба Келлера, опубликованное в VICE:

Большая часть мира сегодня живет в рамках капиталистической экономики — системы, где ключевые ресурсы и средства производства сосредоточены в руках ограниченного круга обеспеченных людей, а прибыль извлекается за счет наемного труда. Именно в такой реальности формировалось поколение Z. Социалистические государства почти исчезли с политической карты, а экономическое неравенство стало привычным фоном жизни: наличие капитала всё чаще означает власть, а его отсутствие — уязвимость.

Дополнительным катализатором для переосмысления этой модели стала пандемия COVID-19. За санитарным кризисом последовали экономические потрясения, рост неопределенности и массовые увольнения. Особенно тяжело эти процессы ударили по молодым специалистам — тем, кто только выходил на рынок труда и оказался первым в очереди на сокращение. Потеря чувства стабильности совпала с другим, не менее раздражающим фактором: на фоне глобального кризиса состояние самых состоятельных людей продолжало расти.

На этот контраст указывает, в частности, Эндрю Сансоне в статье для журнала Quillette. Он приводит данные, согласно которым десятки миллионов американцев лишились работы, в то время как совокупное состояние миллиардеров в США за тот же период заметно увеличилось. Для зумеров подобное расхождение становится символом системной несправедливости.

Директор по финансовому образованию BankMobile Эш Эксантус в комментарии для Russian Business указывает:

Отдельным источником тревоги для поколения Z стал вопрос собственного жилья. Если для их родителей покупка квартиры или дома воспринималась как достижимая цель — пусть и требующая времени и усилий, — то для зумеров эта перспектива все чаще выглядит недоступной. Быстрый рост цен на недвижимость делает традиционную модель «работать, копить и покупать» все менее реалистичной.

Как пишет The Guardian, привычная формула «много работать и копить» больше не обеспечивает доступ к собственному жилью. Для значительной части молодых людей покупка дома превращается в задачу без решения, если за спиной нет унаследованных средств или финансовой поддержки семьи.

Похожее разочарование зумеры испытывают и в сфере образования. Молодых людей годами убеждают, что высшее образование автоматически ведет к высоким доходам и стабильной карьере. Однако реальность оказывается иной: более трети выпускников университетов работают на позициях, где диплом не требуется вовсе, а обещанная «окупаемость» образования остается под вопросом.

В итоге капитализм в восприятии поколения Z выглядит системой, ориентированной прежде всего на сильных и успешных, — жесткой и мало заинтересованной в защите уязвимых. В поисках безопасности, предсказуемости и личной свободы молодые люди все чаще обращаются к идеям, которые, по их ощущению, способны предложить альтернативу миру непрерывной конкуренции и неравных стартовых условий.