Документы состарились в солярии, а люди — в суде. Как живут фигуранты дела Громовых

Городской суд изменил меру пресечения бывшему главе комитета по информатизации Ивану Громову и его брату Павлу. Спустя четыре года из-под реального ареста они выходят на домашний. Но всего на скамье подсудимых — 13 человек, а на заседания уже два года ходят как на работу больше 30. Как и корреспондент «Фонтанки». Главное наблюдение: жизнь продолжается, пусть даже сильно меняется.

Дело Ивана Громова, его брата Павла и еще одиннадцати чиновников и бизнесменов поступило в Смольнинский районный суд Петербурга в августе 2023 года. Самих Громовых задержали по уголовному делу о мошенничестве на 245 миллионов рублей в декабре 2021 года. Последние полгода в суде братья говорили про отчаяние — в их семье умерла бабушка, отец сильно болен, да и у самих фигурантов за время в СИЗО начали развиваться разные неприятные заболевания, которые в изоляторе не только несподручно лечить, а даже диагностировать-то по всем правилам сложновато.

За сыновей не единожды слезно просила мать. А адвокат Павел Волошин, участвовавший в чеченской кампании, несколько раз выступал на заседаниях, вспоминая и про офицерское слово, и про адвокатскую карьеру. Говорил, что готов сам стать поручителем, поставив на кон свою честь и карьеру. Обвинение же повторяло из раза в раз: фигуранты могут воздействовать на свидетелей и потом сбежать, так как у них есть родственники на территории Украины. Все это повторялось каждые несколько месяцев и уже стало почти обыденностью, но внезапно 10 декабря Санкт-Петербургский городской суд вслушался в аргументы защиты и постановил сменить СИЗО на домашний арест.

«Я благодарен суду, который меня освободил в связи с тем, что мое самочувствие и здоровье резко ухудшились, мне срочно нужно делать операцию. И, конечно, я очень рад увидеть детей — и за это тоже всем большое спасибо», — сказал на следующий день корреспонденту «Фонтанки» Иван Громов перед очередным заседанием суда. Его привезли из СИЗО в Горелово, и он впервые смог присутствовать на слушании, уже сидя в зале рядом с другими фигурантами, а не в стеклянном «аквариуме». Его брату Павлу пришлось сидеть ближе к судье — постановление городского суда в «Кресты» (а именно туда его отправили под арест) шло с запозданием, так что перевод оформить не успели.

В суде перед заседанием был ажиотаж. С Громовым, который почти 4 года провел в застенках, рвались пообщаться все, то и дело вытаскивая его из коридора за угол на лестницу — получилась своего рода приемная-переговорная. Уже в зале, пока ждали судью, кто-то дал экс-чиновнику глянцевый журнал, и он внимательно рассматривал картинки изменившейся за четыре года жизни. Успевшие побывать под домашним арестом делились впечатлениями: звонить нельзя, но налоги на «Госуслугах» оплатить не просто можно, но и нужно.

В деле Громовых, которое слушают в суде уже больше двух лет, почти 200 свидетелей. События, о которых их спрашивают, касаются периода с 2013 по 2018 год. Не все, но многие, приходя в зал заседаний, со смущением оглядываются то на судью, то на прокурора — после стольких лет они мало что помнят о том периоде. Самым дотошным оказался Борис Петухов, работавший в контрольном управлении Смольного. «Фонтанка» описывала его допрос в суде — он принес целую кипу бумаг и рассказывал, как длительное время пытался донести до руководства города, что стоимость контрактов комитета по информатизации, которым руководил Иван Громов, была завышена.

Он приводил в пример контракт на 61 миллион по сопровождению и оцифровке документов архивного комитета. Подрядчиком выступала государственная организация «Информационно-аналитический центр», а субподрядчиком по нему была компания «Тэсонэро компьютерс». Как утверждал Петухов, вычислить, что контракт на самом деле не был исполнен непосредственно этой компанией, было легко: ведь даже пропуска на их сотрудников никто не выписывал. Всего в уголовном деле перечислены 14 эпизодов по контрактам на оцифровку документов, разработку межведомственной системы взаимодействия, автоматической системы дежурной службы.

11 декабря в суд пришел очередной свидетель — на этот раз бывший сотрудник той самой «Тэсонэро компьютерс» Константин Петров. В суде он рассказал, что работал в компании с 2016 года и занимался обслуживанием техники в органах государственной власти. На просьбу прокурора пояснить, какая была техника, ответил честно: пыльная.

Петров добавил, что он посещал здания архивов — например, помнит, что был в районе улицы Дыбенко и возле «Балтийской» на набережной Обводного канала. В самой «Тэсонэро» работа кипела: в офис ходили человек 30, а в комнате, где сидели разработчики, по разговорам можно было понять, что люди они грамотные и заняты делом, а не прохлаждаются. Несколько месяцев, добавил Петров, он занимался тем, что обрабатывал оцифрованные документы, чтобы привести фотографии к единому образцу и формату. На вопрос гособвинителя, заполнял ли он какие-то акты, Петров заметил, что расписывался в журнале и составлял отчетные документы, но что там было — спустя 7 лет уже и не помнит.

В Информационно-аналитическом центре он взаимодействовал с двумя сотрудниками, одна из них оказалась на скамье подсудимых — Марина Белозерова. Но с ней, сказал Петров, он общался шапочно на уровне «здравствуйте — до свидания». В схему финансовых потоков, отметил свидетель, его не посвящали: его дело техника, а не деньги. Незаконных указаний, заверил Петров, ему не давали.

Ответы свидетеля не устроили прокурора, он попросил суд зачитать те показания, что Петров дал во время следствия. Из них следовало, что летом 2018-го Петров уволился из «Тэсонэро компьютерс» по личным причинам, но через пару месяцев прошлый руководитель позвал его обратно из-за того, что правоохранительные органы проверяли исполнение госконтракта. Работы по нему Петров до этого не выполнял, но его попросили подписать документы и акты. Также на допросе он упомянул Белозерову — она якобы инструктировала его в технической части. По юридическим моментам инструктаж проводили несколько адвокатов. Как говорилось в показаниях, Петров знал, что ему платят некие «радисты», или «радики», — они занимались обналичиванием средств. За ложные сведения для правоохранительных органов Петрову якобы обещали 30 тысяч рублей.

Перед прочтением очередного абзаца из допроса судья сделала паузу и, не удержавшись, хихикнула, а затем и вовсе залилась смехом. На допросе Петров сообщил следователю, что его начальник пытался подделать документы и искусственно состарить, мял их, а затем отправил самого Петрова в… солярий, так как в Петербурге было пасмурно и солнечных лучей взять было неоткуда. «Я первый раз был в солярии и провел там несколько часов, это мне очень запомнилось. В горизонтальную кабинку помещалось достаточно немного листов, а из-за турбообдува они разлетались по всему помещению», — прочитала судья. В этот момент начали смеяться уже все участники заседания. «На посещение солярия мне выделили 1000 рублей», — прервала смех судья, продолжив читать.

После оглашения показаний прокурор уточнил: «Все вспомнили?» Петров ответил: «Да».

Во время допроса адвокаты попытались уточнить, в чем была причина увольнения Петрова: не из-за того ли, что он пытался переманить клиентов в другие компании и не может ли это быть основанием для оговора? Но свидетель ответил отрицательно.

После допроса заседание снова перенесли, и участники начали потихоньку расходиться. Помимо Громовых, лишь у двоих фигурантов мера пресечения в виде домашнего ареста, и им пришлось ждать документы, чтобы уехать из суда домой. Это уже почти механическая для них процедура.

Остальные фигуранты — под запретом определенных действий, почти все они работают, в том числе и в органах государственной власти. Например, бывший заместитель Ивана Громова в комитете по информатизации и связи Андрей Никольский трудится заместителем руководителя в Центре управления регионом (организация занимается обработкой жалоб петербуржцев в соцсетях). Примерно раз в месяц он ведет эфиры на телеканале «Санкт-Петербург» вместе с вице-губернаторами города. Один раз судью даже пришлось просить не заканчивать слишком поздно, чтобы не опоздать в телестудию, говорят несколько собеседников «Фонтанки», участвовавших в заседании.

Бывший руководитель ИАЦ Евгений Корабельников трудится в одном из районных ГУЖА, в его задачи теперь входит не область высоких технологий, а вполне конкретная и понятная для любого жителя сфера — уборка города.

Несколько фигурантов ушли в бизнес. На одном из прошлых заседаний Андрей Овчаренко (тоже бывший глава ИАЦ) просил суд разрешить ему возвращаться домой с работы на час позже: он работает над важным коммерческим проектом, разработкой системы, обеспечивающей безопасность, а сроки поджимают.

Еще один фигурант на заседания регулярно ходит с ноутбуком — если заглянуть через плечо, можно увидеть программу, в которой он пишет код. Суд стал рутиной и для адвокатов — на заседаниях их даже больше, чем самих доверителей. Свою жизнь они выстраивают вокруг процесса, согласовывают с судом отпуск и детские каникулы.

Впрочем, для самих фигурантов (некоторые из них в кулуарах суда настаивают, что попали в эту компанию почти что случайно — оказались не в то время не в том месте) затянувшийся процесс отчасти даже на руку: у самых первых вменяемых им эпизодов уже прошли сроки давности.

Изначально среди фигурантов был ещё один участник «группировки» — Владислав Бельчиков. В своих показаниях он в том числе указывал на брата Ивана Громова Павла, которого представлял как владельца компании «Тэсонэро компьютерс». Бельчиков вину признал, пошел на сделку со следствием и в 2023 году получил 5 лет условно, а также иск от города на 245 миллионов рублей. Впрочем, спустя некоторое время приговор обжаловали, а условный срок заменили на реальный.

Награду в виде общественного признания получил и ещё один герой этой истории — следователь. Билборды с изображением Андрея Яковлева собеседники «Фонтанки» видели на петербургских улицах — на них было указано, что правоохранитель раскрыл преступления, совершенные организованной группой с использованием информационных технологий.