На похороны не пришел — выплаты получил. В Петербурге семья бойца СВО воюет за миллионы с отцом-невидимкой

Бросил сына еще до рождения, не пришел на похороны, но деньги за его гибель взял. Семья бойца СВО из Ленобласти отсудила у биологического отца-призрака миллионы, которые тот получил от государства за гибель сына. И хотя суд признал его недостойным получателем, заставить его передать эту выплату истцам может только новый суд.

Первая часть драматического разбирательства завершилась в Калининском районном суде Петербурга еще в декабре 2024 года, но до сегодняшнего дня в этом деле стороны так и остались при своем: отец — при выплатах, мать — в ужасе от предстоящего второго раунда борьбы за справедливость.

Валерий (по просьбе матери здесь и далее имена участников спора изменены) погиб 9 июля 2023 года в Харьковской области. Мужчину мобилизовали в 2022 году, дома его ждали мать, малолетняя дочь и бывшая супруга. По закону члены семьи погибшего военного имеют право на выплаты: 2 млн рублей от страховки, 3 млн — как единовременное пособие и 5 млн — по указу президента. 10 миллионов выплат госорганы поровну разделили между матерью Валерия, его дочерью и отцом, Евгением Петровым. Но мать и вдова военного подали иск, требуя лишить отца доли — за всю свою жизнь он видел сына лишь однажды.

Суд установил: Петров и мать Валерия, Екатерина, развелись в 1988 году, когда Валере был всего год. Алименты отец платил, но лишь по решению суда, и то с задолженностями.

— Нас папа бросил, когда я была на 6-м месяце беременности. Вскоре у него родилась дочь. Представляете, разница у наших детей всего 4 месяца. Валера увидел его впервые в 4 года, когда мы в очередной раз отвоевывали у него алименты. Мы со вторым мужем привезли ребенка на суд. И Петров, посмотрев на сына, сказал, мол, недаром мне говорили, что ребенок не мой. Хотя он, к сожалению, был его полная копия. Валера так ему в глаза посмотрел и сказал мужу: «Папа, пойдем отсюда, мы здесь не нужны», — делится с «Фонтанкой» Екатерина.

За все 36 лет жизни Валерия отец ни разу не пытался наладить с ним контакт, говорит Екатерина. Не звонил, не интересовался жизнью, не участвовал в воспитании, не купил даже погремушки.

Искать и забирать тело погибшего сына Екатерина ездила вдвоем с дочерью. Как следует из материалов суда, Петрова не видели даже у Валеры на похоронах.

— Когда защита нашла его, он спросил: «А что, он погиб? А что, он был на СВО?» — недоумевает Екатерина.

На суде Петров утверждал, что искал встреч с сыном, но бывшая жена якобы препятствовала.

— А что он мог еще сказать? Он прекрасно знал, где Валера живет, где бывал у бабушки и дедушки. До смешного — у нас дома наискосок друг от друга стояли. И будь у него хоть какое-то желание, он бы мог приехать сам. Он просто не хотел его видеть, — с горечью делится женщина.

Свидетели — друзья семьи, учителя мальчика и соседи — на суде подтвердили: Валера называл отцом своего отчима, Сергея Иванова, который женился на его матери в 1991 году, с 7 лет носил его фамилию, и решение это, говорится в материалах суда, принял сам. Биологического отца он не знал и не стремился искать.

— К Петрову он не тянулся, ему отцовской любви хватало. Мой второй муж водитель — Валера сел за руль в 11 лет, у них были общие интересы. Став старше, сын пытался найти в интернете своих братьев и сестер по отцу, их трое. Я не могла ему перечить. Он знал, что отец живет в Никольском, но встречаться с ним он не хотел, — вспоминает Екатерина.

Она отмечает, что 16 раз была в суде по разделу алиментов с той самой женщиной, что увела Петрова из семьи. Валера об этом знал, и симпатии к биологическому отцу в его глазах это не добавляло.

Не пытался Петров воссоединиться с сыном, когда тот повзрослел, объяснив суду: «Я считал, что сын должен сам проявить желание».

В Калининском районном суде Санкт-Петербурга посчитали, что выплаты по потере бойца СВО — это не просто деньги, и предназначены они для тех, кто участвовал в жизни погибшего и скорбит о его потере. Петров, хоть и биологический отец, утратил эту связь десятилетия назад. Исковые требования суд удовлетворил, а Петрова права на меры социальной поддержки как родителя при гибели военнослужащего лишил. Решение имеется в распоряжении «Фонтанки».

Впрочем, на положение вещей решение суда совершенно не повлияло. После его вступления в законную силу каждый остался при своем.

— Мы ожидали, что Минобороны, Комитет по соцзащите и СОГАЗ взыщут с недобросовестного отца выплаты, произведут перерасчет и выплатят матери и дочери погибшего на СВО бойца положенные им денежные средства, — говорит адвокат Екатерины Ксения Лукконен.

Однако на устные и письменные запросы защитника во все эти учреждения последовал отказ. В 231-й военной прокуратуре гарнизона утверждали, что выплаты отцу Валерия перечислили обоснованно и до решения суда и оснований для перечисления членам семьи погибшего бойца «каких-либо дополнительных денежных средств не имеется». Документы, датированные концом июня этого года, имеются в распоряжении «Фонтанки».

— А если мы как истцы хотим вернуть деньги, то должны снова идти в суд и взыскивать с отца неосновательное обогащение. При этом есть вероятность, что деньги отец уже истратил. Следовательно, мать погибшего потратит десятки тысяч рублей на госпошлину, на оплату услуг юриста, а в итоге останется ни с чем, потому что взыскать деньги будет невозможно, — объясняет адвокат.

Решение суда, признается Екатерина, принесло хоть какое-то утешение. Об этом она говорит сквозь слезы:

— Облегчение было в том, что он теперь наказан. Но мы до сих пор не знаем, лишили ли его пенсии и соцвыплат. Мне не нужны эти 5 миллионов, которые должны были поделиться между мной и внучкой. Я борюсь за лишение его выплаты, чтобы отстоять честь Валеры. У меня принцип.

Как объясняет Ксения Лукконен, с обращением в суд они с Екатериной пока решили не торопиться, а намерены воздействовать на государственные органы и страховую путем жалоб в прокуратуру. Но в итоге прокуратура перенаправляет жалобы в соответствующие инстанции, а те снова дают отписки. В администрации Ленобласти, например, ответили, что на перерасчет денег между получателями не имеют полномочий.

Единственный рычаг влияния — это снова идти в суд. Но шансы исполнить это судебное решение (хоть оно и однозначно выигрышное) крайне низки, говорит Лукконен. В крайнем случае, даже если с Петрова будут снимать по 20 тысяч в месяц, на возврат всей суммы потребуется не менее 7,5 года.

Екатерина намерена довести дело до конца.

— Я уже прошла однажды этот круг ада. Я пройду еще раз. Съезжу в Москву — к Путину, в военную прокуратуру. Но зачем тогда нужно решение суда, если человек остается при своих интересах? Ну отдайте вы в детдом эти 5 миллионов, но его лишите, он незаконно ими пользуется. От того, что он биологический папа? За что он должен получать деньги, если даже ни разу не сказал сыну «здравствуй»?

Как биологический отец Валерия объясняет себе получение выплаты за погибшего сына, которого даже толком не знал, выяснить не удалось: связь с экс-супругом у Екатерины прервалась после его переезда много лет назад, на руках нет ни адреса электронной почты, ни телефона, ни адреса места жительства.

Однако, по мнению адвоката Ирины, которая представляла интересы Петрова в суде, сложившаяся ситуация продиктована эмоциональным состоянием истицы и должна стать отправной точкой для пересмотра судебной практики. В разговоре с журналистом «Фонтанки», поясняя позицию своего подзащитного, она подчеркнула, что, в соответствии с судебным решением, с Петрова взыскивалось 70% доходов в качестве алиментов, и так или иначе, как мог, Валерия он содержал. Тем не менее оспаривать решение суда подзащитный не намерен: сроки прошли, ему уже 61 год, и ситуация с алиментами осталась в далеком прошлом.

Доходила ли до сына посильная помощь биологического отца, так и осталось за скобками.

Проблему несправедливого распределения государственных выплат семьям погибших военнослужащих наши коллеги из 47news поднимали уже не раз. Историй, когда биологические отцы, не участвовавшие в жизни детей, претендуют на деньги наравне с матерями, в одиночку воспитывавшими сыновей, к сожалению, множество.

Иным не нужны даже деньги. К примеру, житель Ломоносова втянул мать своего погибшего сына в судебную тяжбу за то, что на могильном камне отпрыска выбили отчество мужчины, который воспитал мальчика как родного, пока биологический отец устраивал свою жизнь с новой семьей.

Как показывает практика, доказать, что отцы не заслуживают компенсаций, матери могут лишь через суд, порой приходится доходить до Верховного, что, очевидно, усугубляет их психологическую травму после потери детей. Механизма автоматического блокирования выплат для недобросовестных родителей в законе пока нет.