Лестница вниз и в небо. Кресты не раскрыли для Netflix камеру, где стреляли в затылок (видео, фото)

Герои первого российского фильма-док на Netflix отказались показывать, где в Крестах исполняли смертные приговоры. Мы впервые покажем эту камеру.

Сначала посмотрите непонятное пока вам видео из той пещеры. Ее и сегодня прячут Кресты, ставшие кодом империи.

Такое могли жадно увидеть более сотни миллионов землян. Ведь ужасно интересно то, что неизвестно. Но к ночи 19 ноября в «Великан-парке» завершился закрытый показ первого отечественного документального фильма, купленного глобальной американской корпорацией Netflix. Так уж вышло, что автор принимал участие в проекте, был приглашен.

Операторы картины подтвердили: документальное кино в стране есть, а заказчик — телеканал «Россия 1» — поразил. Наверху отреклись от цензуры. В ленте есть моменты с неприятной иронией к Путину. Но того места смерти я на экране не нашел.

Как только шоу в виде казни убрали с площадей, человечество тут же вырастило мифы о том, как в застенках убивает государство. Если в США до сих пор это транслируется чуть ли не по телевизору, то в России тема стала табуирована с момента красной революции. Да, во времена репрессий убивали так густо, что приходилось за Ленинградом рыть рвы. Но со смерти Сталина приговоры на Неве исполняли только в Крестах.

Если каждый несет свой крест, то петербургские тюремщики говорят: «Мы несем два». От центра первого, соответственно, расходятся четыре прямоугольника. На втором, параллельном набережной, и находится то гиблое место. Внутри это называлось — два-один. То есть второе отделение первого креста. Этаж первый.

С 1997 года, с моратория на смертную казнь в РФ, здесь содержались приговоренные пожизненно — «пыжики». До этого там ждали своей участи приговоренные к смертной казни. Когда-то в СССР это называлось высшей формой социальной защиты — стилистически полное выражение идеи.

Галерея с их камерами отгорожена стенкой. Но перед стенкой справа есть еще несколько помещений. Вернее, две камеры и одна фальшдверь. На тех дверях номера 141 и 142, а на одной номера нет. Если бы кто и спросил, то ответ готов: мол, успокойся, это пожарный выход. Проходи, засыпать веселее будешь.

За той хитрой дверью есть выход, но только на тот свет. В новом фильме «Кресты» режиссер Ангелина Голикова аккуратно задает этот вопрос. Бывший начальник тюрьмы Житенев отвечает: «Я не хочу об этом говорить. Тяжело». А последний хозяин Крестов, полковник Львов только соглашается: «Расстреливали у нас, да …». И хорошо, что в фильме этого не показали. Не стоит в русский борщ вваливать лопату мексиканского перца.

Группы по исполнению приговоров возглавляли начальники Крестов. В нее входил заместитель прокурора Калининского района, врач тюремной больницы, двое сотрудников и, наконец, господин исполнитель. Только добровольно, приказывать запрещалось. И все это было прописано в совершенно секретном приказе, что хранился в дореволюционном сейфе в кабинете начальника изолятора № 1. Сейф до сих пор скучает в Крестах, но пустой.

Никакие другие об этом не знали, а в расстрельной команде друг перед другом этим не гордились. Дело не только в гостайне, а в чем-то глубже морали и этики. Своего рода неощутимая чужими религиозность.

Даже если осужденный не писал прошение в Верховный суд, за него это делал начальник тюрьмы. Формально, но делал. Так гуманно начиналась процедура. Осужденный ждал. Порой месяцами. Как правило, приходил отказ. Тогда начальник Крестов разводил руками и назначал время.

Наконец, к ночи, без предупреждения, в камеру к тому заходили все, кроме исполнителя. Палач ждал уже в нулевой камере. На приговоренного быстро надевали наручники, прокурор скороговоркой зачитывал окончательное решение высшего суда. На голову смертнику накидывали толстое полотенце, чтобы крика было не слышно, если заорет. И вели, а порой тащили из того блока, что именуется «2/1». Но недалеко. Как только они покидали отделение, то сразу открывали тайную дверь. Там при входе до сих пор нас встречает старая добрая решетка.

Дверь за ними захлопывалась, полотенце с лица снималось, так как надо было еще спуститься по ступенькам вниз. Начальник тюрьмы, прокурор, врач толпились у решетки, а двое конвоиров спускались с тем, кто уже, как правило, впадал в безразличие.

Если бы я снимал такое кино, то, конечно, один из охранников предупредил бы обреченного: «Осторожно, здесь крутые ступеньки». Не очень-то и много за минуту до вышки, но в такой момент и секунды тепла не помешает.

Внизу лежало корыто из обычного листового железа. Как палубу, его не драили, но из шланга обливали. Человека нагибали головой вниз, выстрел в затылок с расстояния сантиметров. Врач интересуется. Если жив, то еще раз все присутствующие неприятно моргали. «Расстреливать два раза приказы не велят», — это лишь строка Высоцкого, а на деле вторая пуля обязательна. Эстетика насилия — это не про Кресты. Кстати, ближе всего к реальности исполнение приговоров читается группой «Кровосток» в последних строках песни «Биография»: «…вижу, сняли с предохранителя. Вспомнил сына».

На воле, да и в коридоре не слышно. Тусклое пространство было обито простыми арестантскими матрацами. Слоя в два. Их содрали к черту только перед самым исходом в новые Кресты. Чтобы никто не задумывался, зачем вата в пожарном выходе.

На заднем плане фото вы видите дверь.

Это на воздух, за стены. Не по Крестам же труп тащить. Хмурая машина подъезжает практически в упор, над дверью — козырек, чтобы кто из-за решеток окон не углядел.

Тело туда. Транспорт выезжает на волю, на улицу Комсомола. У надежного водителя спецталон: «Проверке не подлежит». Он едет, соблюдая ПДД, на Северное кладбище, где к тому времени директор уже распорядился выкопать яму в нужном месте. Распорядился и забыл. Труп — бултых, и никаких табличек. К этому моменту вся команда разъехалась по домам, отвечать женам, отчего так поздно заявился, да еще с дурным настроением.

Подробнее рассказ Евгения Вышенкова о том, что видел он, но не увидели зрители Netflix, читайте на 47news.