«Белый тигр»: Нездоровая нация, или Правда как прием (фото)

«Самым массовым убийцам ставят памятники у Парламента в Дели – только мне слава ни к чему. У меня скромные запросы: выбиться в люди и жить по-человечески. А для этого шагать по трупам не надо, убил раз – и хватит...» Индия. Наши дни. Молодой перспективный бизнесмен Балрам Хальваи, краса и гордость деловой столицы Индии Бангалора, главный герой романа «Белый тигр» Аравинда Адиги, семь ночей подряд пишет письмо китайскому премьеру.

Рассказывает как на духу историю собственной жизни и пути к успеху. Сын рикши, после двух классов школы отправившийся вытирать столы в чайной, проходит свои университеты в этом убогом заведении, внимательно прислушиваясь к ведущимся там разговорам. Какими-то невероятными усилиями он выучился, служа на посылках у шоферов, водить машину. Потом – преодолев еще тысячу препон – устроился в богатый дом водителем. В конце концов, втерся в доверие к симпатичному хозяину, укокошил его и скрылся с портфелем, набитым деньгами, приготовленными для министра-взяточника. Жизнь удалась.

Тридцатитрехлетний индийский журналист Аравинд Адига, подобно своему герою, выбился в люди одним рывком, отхватив в 2008 году за «Белого тигра» премию The Man Booker Prize, вручаемую, как известно, за лучший роман на английском языке, написанный на территории Британии и стран Содружества. И на фоне таких букериатов прошлых лет, по-настоящему крупных художников, как, скажем, Джозеф Кутзее, Иэн Макьюен, Салман Рушди, Алан Холлингхерст, он, как бы ни напрашивалось это сравнение, вовсе не белый тигр на фоне хищников обычной расцветки. А чуть ли не парвеню.

Выглядящее в наши дни едва ли не жульничеством повествование от первого лица – роман в письмах, позволяющий «высказать сердце» и при этом не особенно заботиться о композиции, опрятный, хотя и без признаков оригинальности слог (перевод Сергея Соколова замечательно точен), – как-то всё это чересчур просто, традиционно и предсказуемо.

Конечно, качественное западное образование Адиги вполне очевидно, но уж очень заметно и другое – что выезжает автор, в основном, за счет материала, чувства общего неблагополучия жизни и желчно-ехидных публицистических пассажей, в самое сердце поразивших утонченно-прекраснодушных рецензентов Times, Economist, Observer и членов букеровского жюри.

Текст романа откровенно и зло полемичен по отношению к мифам о современной Индии, где живут, якобы, милейшие, добрейшие, слегка наивные люди – что называется, в грязи, но в мире и согласии. Это такой ответ «потрясающе здоровому кино» «Миллионер из трущоб» – фильму-оскароносцу позапрошлого года. Нет, уверен Адига, грязь внешняя – свидетельство грязи внутренней, а его родина – это вонючее, предельно коррумпированное, по-прежнему жестко регламентированное кастовое общество, где никто не лучше никого. Трудом праведным не наживешь палат каменных: ну будешь ты горбатиться еще больше, и станет у тебя не два куска хлеба, а три – и что дальше? Социальные лифты не работают, наверх выбраться можно, только если убивать и грабить, но бизнесмены спокойно ездят с портфелями, полными купюр, через весь город без охраны в сопровождении щуплого водителя, не боясь, что им перережут горло и выкинут из машины. А знаете, почему? Да потому что полуостров Индостан – это большая деревня, где все друг друга знают. И «вырваться на свободу может тот, кто готов отдать свою семью на растерзание. Его близких хозяева будут жестоко преследовать, избивать до смерти, жечь заживо. Разве нормальный человек способен на такое?» – ставит вопрос ребром Аравинд Адига.

Не могла не глянуться западной публике и здравая, в меру неполиткорректная публицистика, которой пропитан этот роман: «Никогда еще за всю историю человечества, господин Цзябао, долг меньшинства перед большинством не был таким громадным. Горстка людей – меньше чем 0,1% населения – до того вышколила остальные 99,9%, не менее сильных, талантливых и умных, приучила их к такому безусловному раболепству, что дай большинству право свободно распоряжаться собственной жизнью, как они тут же отвергнут твой дар, да тебя же и проклянут».

Русскому читателю любопытно, полагаю, будет познакомиться с «Тигром» из-за рифм с классической отечественной словесностью. Художественный пафос Адиги – это, конечно, «не могу молчать» и «срывание всех и всяческих масок» позднего Толстого. А главный герой, убивший доверчивого богача не просто так, а в соответствии с мировоззренческой установкой, уверенно сделан по лекалам Достоевского, да и пишет он главе Китая, адресуясь, по сути, Господу Богу.

Что же касается фактуры, едва ли она поразит воображение человека, живущего в России в последние лет двадцать. Прекраснодушная западная публика, конечно, упадет в обморок, узнав, что демократия по-индийски – это когда муниципалы продают свое население на выборах и неграмотные отмечаются в бюллетенях, ставя отпечатки пальцев. А правосудие – это когда богатая дамочка садится пьяная за руль, сбивает насмерть чужого ребенка, а семейный водитель пишет чистосердечное признание, всё беря на себя; ведь его работодатель – тот самый незлой и симпатичный – говорит, дескать, ты подсядь ненадолго, мы тебя вытащим, и тут же прозрачно намекает: не бойся, мол, о семье твоей позаботимся...

Не сомневаюсь, что подобные блюда квазииндийской кухни многим в нашей стране покажутся острыми и придутся по вкусу, но если вам и вправду хочется настоящего мяса с перцем и кровью, я бы порекомендовал отечественных шеф-поваров – скажем, Андрея Рубанова или Юлию Латынину.

Сергей Князев
«Фонтанка.ру»

Аравинд Адига. Белый тигр. М.: Фантом Пресс, 2009

О других новостях в области литературы читайте в рубрике «Книги»