Поджог, сварка или скрытый пожар? Эксперты объяснили, почему особняк Миллера вспыхнул как спичка

Почему здание загорелось так быстро и практически целиком? Почему не удалось потушить быстрее? Можно ли было просто зачерпнуть воды из Невы и сбросить с вертолета? Задали экспертам вопросы о самом заметном пожаре последнего времени.

Резкий и мощный пожар сразу на большой площади может происходить по трем основным причинам

1. умышленный поджог, когда возгорание происходит в нескольких местах сразу;

2. воздействие взрывной волны;

3. постепенное развитие скрытого пожара.

Эксперт по пожарной безопасности Константин Кузнецов считает, что именно третья версия в случае особняка Миллера выглядит наиболее правдоподобной. Но окончательные выводы должна дать пожарно-техническая экспертиза, которую проведут следственные органы.

«Здание было предназначено для капитальной реконструкции, поэтому там, вероятно, находились строительные и отделочные материалы, — говорит Константин Кузнецов. — Если объект официально выведен из эксплуатации и система раннего обнаружения пожара не работает, такое возгорание может долго оставаться незамеченным. Например, строительные материалы могли начать тлеть из-за неосторожного обращения с огнем, сварочного оборудования или попавшей искры. Скрытая фаза пожара способна продолжаться от нескольких часов до нескольких суток. Материалы постепенно тлеют, выделяют тепло и создают вокруг себя условия для дальнейшего развития горения».

Эксперт отмечает, что для старого здания есть еще один фактор — большое количество пыли, которая десятилетиями накапливалась в том числе в конструкциях и межэтажных перекрытиях. В сочетании с деревянными перекрытиями это может привести к стремительному распространению пожара на большую площадь.

«Всё это пока только теория. Сейчас необходимо дождаться результатов пожарно-технической экспертизы, — говорит эксперт. — При этом совершенно точно можно сказать, что пожар был локализован до того, как его последствия стали еще более серьезными. Здесь нужно отдать должное нашим боевым пожарным подразделениям: они сработали оперативно. Никто не пострадал, в том числе среди сотрудников».

Как рассказал «Фонтанке» на условиях анонимности ветеран пожарной охраны Санкт-Петербурга, имеющий опыт тушения пожаров в центральных районах города, картина развивалась закономерно для старого здания с деревянными перекрытиями, которое к тому же долгое время не эксплуатировалось. В особняке, готовящемся к реконструкции, не было системы пожарной сигнализации, автоматических систем пожаротушения и дымоудаления, а главное — людей, которые могли бы вовремя заметить запах дыма или искрение проводки. Проще говоря — начало горения никто не заметил. Скорее всего, сообщение о возгорании поступило, когда пожар уже основательно разросся.

«Пожар, судя по развитию ситуации, какое-то время мог оставаться скрытым, — говорит собеседник „Фонтанки“. — Огонь не обязательно сразу выходит на фасад. Он может распространяться внутри перекрытий, полов и других конструктивных элементов здания. В старом фонде это особенно опасно. Там могут быть деревянные перекрытия, „черные“ полы и другие деревянные элементы, которые за десятилетия высыхают и становятся очень хорошим горючим материалом».

Соответственно, когда дым или открытое пламя становятся заметны снаружи, площадь пожара уже может быть очень большой. Поймать такой очаг крайне сложно: вода, подаваемая снаружи, не обязательно сразу попадает туда, где продолжается горение. Это можно сравнить с горением торфа: сверху вроде бы пролили, а внутри процесс продолжается.

«Для старого здания особенно опасно отсутствие противопожарных преград. В современном доме бетонные конструкции и стены ограничивают распространение огня. В старом здании деревянные перекрытия и полы дают огню переходить с одного участка на другой. Возникает так называемое скрытое горение, а затем — сквозное распространение огня, — говорит собеседник издания. — Если в первые десятки минут, максимум в течение примерно часа, не удается точно определить и локализовать очаг, пожар может перейти в совершенно другую стадию. Тогда это уже фактически большой пылающий объем, который невозможно просто залить водой снаружи».

Почему не тушили с вертолетов? Потому что стало бы еще хуже.

«Авиацию применяют прежде всего при крупных пожарах на открытых территориях — например, в лесных массивах, — говорит пожарный. — В городе это сопряжено с огромными рисками. Вертолет должен сбросить несколько тонн воды точно на объект, при этом в ночное время над пожаром это чрезвычайно сложная и опасная работа. Кроме того, вода, попавшая на крышу, не решит проблему горения внутри перекрытий. Иногда в качестве примера приводят пожар в Троицком соборе. Но там была совершенно другая ситуация: горели открытые конструкции, в том числе купола и строительные леса. Внутренний объем здания не был охвачен таким пожаром. Поэтому там применение авиации имело смысл. Но даже тогда сброс воды создавал дополнительную нагрузку на конструкции здания».

По факту, значительная часть работы вообще не видна наблюдателям, которые смотрят на столб огня и спрашивают — почему никто ничего не делает? Пожарные находились внутри прилегающего здания и проливали смежные конструкции, пытаясь остановить распространение огня, это полностью соответствует тактике тушения такого пожара.

«Я также не согласен с комментариями горожан, что пожарные якобы „приехали поздно или были без воды“. В этой части города находятся несколько пожарных подразделений, в том числе старейшие части Петербурга. Воды там достаточно — вопрос не в том, есть она или нет, а в том, сколько и каким способом подавать в конкретной ситуации. Действительно серьезная проблема — нехватка личного состава. Пожарные работают с очень высокой нагрузкой и рискуют жизнью», — говорит ветеран пожарной службы.

Пожар разгорелся так быстро, что у публике не могло не возникнуть версии о поджоге.

Еще один собеседник «Фонтанки» — сотрудник пожарной охраны Санкт-Петербурга, который более 30 лет занимался тушением крупных пожаров, в том числе пожара в Библиотеке Академии наук в 1988-м и в здании «Промстройбанка» на Невском проспекте в 1994-м. Его тоже поразило, насколько быстро распространился огонь. Но он подчеркивает, что это не свидетельство чьего-то умысла.

«Сначала это действительно может выглядеть как поджог, но столь стремительное развитие пожара возможно и без умышленного возгорания, — сказал он. — Есть такое понятие, как скрытая фаза пожара. В этот момент горение может происходить практически без открытого пламени — фактически, это тление. При этом выделяется большое количество продуктов неполного сгорания, которые заполняют пустоты и помещения, и сами по себе весьма горючи. Но для полноценного горения им какое-то время может не хватать кислорода или температуры».

Затем ситуация резко меняется. Например, разрушается остекление или какая-то конструкция, в помещение поступает воздух, и накопившиеся продукты горения практически мгновенно воспламеняются. Со стороны это может выглядеть, как внезапная вспышка сразу на большой площади, и сопровождаться хлопком. Звук, который, по сообщениям очевидцев, услышали в расположенном рядом здании, теоретически мог быть связан с таким процессом. Например, лопнуло окно и возник резкий приток воздуха.

Нельзя исключать и другой вариант. Если во время ремонтных работ использовался газ или где-то в пустотах накопились горючие газы, при определенных условиях они тоже могли воспламениться. Но без обследования места пожара установить причину таким образом невозможно, говорит эксперт.

Все могло быть и проще. Например, во время работ в щелях и маленьких «гадючничках», которые неизбежно возникают везде, где идет стройка или ведется ремонт, остался горючий строительный мусор. Туда упал окурок или случайная искра. Сначала материал тлеет, затем вокруг него постепенно создается среда с высокой концентрацией горючих продуктов. Как только появляется достаточное количество кислорода и температура достигает необходимого уровня, происходит резкая вспышка. Так, по словам пожарного, горит старый матрас — долго тлеет, а потом внезапно вспыхивает.

«Что касается работы пожарных, я не вижу оснований говорить, что их действия были тщетными, — говорит эксперт. — Пожар в итоге был потушен. Если внутри здания уже развивается масштабное горение, а конструкции потеряли несущую способность, заводить туда людей крайне опасно. Задача пожарных в такой ситуации — не только тушить очаг, но и не допустить распространения огня на соседние здания, одновременно сохраняя жизнь личного состава. В такой ситуации не имеет смысла сбрасывать на здание воду с вертолета. Представим, что внутри горящего особняка работают пожарные, рядом установлены лестницы и техника, а конструкции уже потеряли часть несущей способности. Подлетает вертолет и сбрасывает несколько тонн воды. Перед этим из опасной зоны придется вывести людей и прекратить работу на позициях».

Кроме того, отмечает он, такая масса воды порушит уже поврежденные огнем конструкции. Но после сброса проблема внутри здания никуда не исчезнет: горение продолжится в завалах и скрытых полостях. Пожарным потребуется снова занимать позиции, а это время, в течение которого огонь продолжит развиваться. «Судя по доступной сейчас информации, я не вижу оснований сомневаться в профессионализме пожарных, работавших на месте. Они сделали всё, что могли в конкретной обстановке, и, возможно, даже немного больше», — считает собеседник «Фонтанки».