Изъятие вкладов — оружие против доверия. Почему сейчас это невозможно*

Тема изъятия банковских вкладов государством нет-нет да и появляется в СМИ. Такой призыв, например, приписали лидеру коммунистов Геннадию Зюганову, но тот поспешил откреститься от непопулярной токсичной инициативы. Объясняем, почему планы по отъему вкладов у населения — это миф, но такой живучий и страшный.

20 июня лидер КПРФ Геннадий Зюганов выступил на втором этапе XIX съезда партии. В своей речи он затронул тему сверхдоходов финансового сектора. Полный текст и видеозапись выступления можно найти здесь. «Фонтанка» приводит дословную цитату политика:

Опасная близость словосочетаний «дополнительно изыскать», «130 триллионов» и «решил бы одним указом» сделали свое дело. Журналисты перевели: «Зюганов призвал немедленно изъять у банков не менее 30 трлн рублей и направить их в реальный сектор». Позже КПРФ выпустила заявление, в котором обвинила СМИ и интернет-ресурсы в распространении ложной информации, а информационные вбросы назвала частью кампании против партии.

В январе 1991 года в СССР была проведена так называемая павловская денежная реформа, названная по имени премьер-министра СССР Валентина Павлова. Формально речь шла не о прямой конфискации вкладов, а об изъятии из обращения крупных денежных купюр и ограничении доступа граждан к своим сбережениям.

22 января 1991 года власти объявили об обмене банкнот номиналом 50 и 100 рублей образца 1961 года на новые банкноты того же номинала. На все процедуры отводилось три дня, а обменять можно было не более 1 тысячи рублей на человека. Суммы сверх лимита подлежали рассмотрению специальными комиссиями, где гражданин должен был доказать законность происхождения денег.

Одновременно были введены ограничения на снятие средств со счетов в Сбербанке СССР: получить наличными можно было не более 500 рублей в месяц. То есть деньги на счетах оставались собственностью граждан, но свободно распоряжаться ими было нельзя. Фактически вклады уже тогда были частично заморожены.

В течение 1991 года экономика СССР продолжала ухудшаться: рос дефицит товаров, у населения было много рублей, но мало возможностей что-либо на них купить. После распада СССР правительство Егора Гайдара с 2 января 1992 года отпустило ранее искусственно удерживаемые цены товаров в свободное плавание, в результате чего началась гиперинфляция. Если на вкладе лежала, например, 1000 рублей, то формально она никуда не исчезла, но ее покупательная способность резко сократилась.

Поэтому, говоря об «изъятии вкладов 1991 года», обычно имеют в виду сочетание трех мер: конфискационный обмен наличных денег, ограничение выдачи средств со счетов и последующее обесценение сбережений в результате гиперинфляции начала 1990-х годов.

Честный ответ на вопрос, может ли государство конфисковать вклады у населения, звучит так: «Может произойти все, что угодно». Однако логика подсказывает, что это должно быть событие, соизмеримое с распадом СССР.

Конфискация вкладов населения как взвешенное и осознанное решение государства — тем более всего лишь для покрытия дефицита бюджета — если не невозможное, то крайне маловероятное событие. И вот почему.

За последние 35 лет финансовая система страны значительно видоизменилась и усилилась. В потребительском сегменте она больше не представлена одним единственным Сбербанком СССР. Сегодня на рынке присутствуют более 300 действующих банков, которые принадлежат в том числе частным лицам и конкурируют друг с другом за клиентов. Также существует механизм страхования вкладов, предусматривающий выплату возмещения вкладчикам, если кредитная организация обанкротится.

Деньги, которые находятся в банках, принадлежат к финансовой системе. Деньги государства — к бюджетной. Первые могут превращаться во вторые и наоборот, но путем абсолютно понятных и законных операций. Например, деньги со счета или вклада можно использовать, чтобы заплатить налоги, а деньги из бюджета — зачислить на счет компании, которая будет исполнять государственный заказ. Затем эта фирма раздаст зарплаты сотрудникам и 13% вернутся в бюджет в виде налогов.

«Механизм работы вкладов устроен так: банк привлекает средства граждан и размещает их в виде кредитов — бизнесу на развитие производства, гражданам на покупку жилья и потребительские нужды. Деньги не лежат без движения, они уже задействованы в экономическом обороте. Именно поэтому государство кровно заинтересовано в стабильности вкладов, а не в их изъятии: любое изъятие мгновенно парализовало бы кредитование и ударило по всей экономике», — объясняет Инна Солдатенкова, руководитель направления экспертной аналитики финансового маркетплейса «Банки.ру».

Каждый отдельный вкладчик в любой момент может забрать свои сбережения со вклада. На такой случай у банков есть собственный капитал и резервы, которые позволят им перестраховаться. Крайне маловероятна ситуация, когда все заберут свои вклады одномоментно. Если же это внезапно сделает государство, это приведет к системному банковскому кризису, массовому оттоку средств и серьезным перебоям в работе экономики. Наступит тотальный хаос, из которого будет сложно выйти.

Деньги — это символ безопасности. Лишение граждан базового права на безопасность дорого обойдется государству — несравнимо дороже ситуативных 130 трлн рублей.

С последствиями утраты доверия в 1991 году власти сталкиваются до сих пор. Министру финансов приходится призывать людей не хранить деньги под подушкой, защищать их от инфляции хотя бы с помощью вкладов. Что уж говорить об инвестициях в экономику страны и фондовый рынок. Сейчас у граждан есть 67 трлн рублей, но делиться ими с бизнесом, наблюдая, как Мосбиржа в июне 2026 года падает 16-ю неделю подряд, никто не хочет. Отчасти это — последствие биржевого обвала февраля 2022 года и блокировки зарубежных активов, в истоке которых тоже находятся решения государств. Это еще один пример, насколько дорогостоящим ресурсом является доверие и как трудно его вернуть.

Дефицит бюджета — это не самое страшное, что может случиться со страной в современном мире. Многие государства сводят бюджет с дефицитом и считаются вполне себе развитыми.

«В действующих исторических условиях эта мера, во-первых, не нужна, а во-вторых, если кто-то по самодурству своему решил бы нечто подобное сделать, она бы просто не принесла какого-то положительного эффекта ни для экономики в целом, ни для бюджета. Есть другие инструменты, которые не создают никаких рисков, не убивают доверие к банковской системе и не разрушают эту систему», — объяснял ранее «Фонтанке» кандидат экономических наук, преподаватель НИУ ВШЭ Григорий Баженов.

• выпуск гособлигаций — которые потом купят банки;

• использование средств из Фонда национального благосостояния — так называемая кубышка на черный день, в которой сейчас хранится около 13 трлн рублей;

• повышение действующих налогов и ввод новых — этим способом РФ воспользовалась при составлении бюджета на 2026 год.

Все это позволяет сохранить устойчивость бюджетной системы и относительную сбалансированность, не прибегая к таким отчаянным мерам, как заморозка средств населения.

Какую именно инициативу депутата Госдумы Николай Арефьева имел в виду глава ЦК КПРФ, неизвестно, но в анамнезе его публичных заявлений есть публикация о том, при каких условиях государство может наложить арест на вклады граждан.

Правда, было это 21 февраля 2022 года и описанный парламентарием сценарий уже был опровергнут реальностью. На блокировку размещенных за границей активов РФ и российских инвесторов государство ответило заморозкой средств иностранных инвесторов в России. Но поток тревожных сообщений о предложении коммунистов изъять людские вклады было уже не остановить.

Уже при опровержении в КПРФ напомнили, что представители партии неоднократно заявляли: «Источником дополнительных бюджетных поступлений должны становиться сверхдоходы финансового сектора, а не средства граждан». Партийцы не раз предлагали обложить дополнительным налогом прибыль банков. По мнению парламентариев, кредитные организации наживаются на гражданах и предпринимателях и в непростое время фиксируют рекордную прибыль.

Так или иначе, это предложение не находит поддержки — ни у Банка России, ни у правительства. Критики идеи указывают, что дополнительное налогообложение банков может сократить их возможности по наращиванию капитала и кредитования экономики.

Грубо говоря: чем больше изъятия из прибыли — тем меньше потенциальных кредитов получат предприятия. Вот такой вот «читерский» бизнес, на котором завязаны судьбы миллионов людей.

Рациональных оснований ждать конфискации вкладов сегодня нет, но сама тема регулярно вызывает сильный эмоциональный отклик. Как рассказывала «Фонтанке» ранее экономический психолог, кандидат психологических наук и доцент СПбГУ Ольга Медяник, дело не только в исторической памяти о событиях начала 1990-х годов, но и в особенностях человеческого мышления.

Люди склонны обращать повышенное внимание на информацию, которая подтверждает уже существующие убеждения. В психологии это называют эффектом подтверждения. Если человек однажды пришел к выводу, что государство может в любой момент лишить его накоплений, то любые новости о проблемах бюджета, санкциях или громкие заявления политиков будут восприниматься как подтверждение этой точки зрения, даже если прямой связи между событиями нет.

Дополнительную роль играет так называемое стадное поведение. Когда в информационном поле появляются слухи о возможной нехватке товаров (например, бензина), дефиците валюты или угрозе для сбережений, многие начинают повторять действия окружающих.

«Очень многие люди, убедившись в чем-то, пытаются подкрепить свои убеждения только той информацией, которая им нравится. Но это опасный путь, особенно когда речь идет о финансах», — отмечает Медяник.

По ее словам, страхи подпитываются памятью о реальных экономических потрясениях прошлых десятилетий — от обесценивания советских сбережений до кризиса 1998 года. Поэтому любые сообщения о деньгах и банках воспринимаются обществом гораздо острее, чем многие другие экономические новости. Лучшей защитой от подобных волн паники эксперт называла финансовую грамотность и привычку проверять информацию по нескольким независимым источникам, а не принимать решения под влиянием слухов или эмоций.

Несмотря на нестабильный информационный фон, профильные сервисы не фиксируют снижения спроса населения на вклады. По данным финансового маркетплейса «Банки.ру», в январе–июне 2026 года на вклады пришлось около 93% в структуре сберегательных инструментов, оформленных через платформу.

«Более того, растет доля долгосрочных размещений — так, доля вкладов сроком на один год увеличилась с 16,93% в феврале до 19,38% в июне. Это говорит о том, что люди не только не выводят деньги, но и готовы доверять банкам их на более длительный горизонт», — говорит Инна Солдатенкова.