Дорогая нефть — короткая радость. Чем грозит затяжной конфликт на Ближнем Востоке

Сейчас цены на нефть растут из-за роста так называемой премии за риск и проблем с логистикой. Через заблокированный Ираном Ормузский пролив проходит около 20% морских поставок нефти. Часть танкеров повреждена ударами беспилотников, и порядка 150 судов оказались фактически «зажаты».

Также Иран начал наносить удары по нефтяной инфраструктуре региона. Компания Saudi Aramco остановила свой нефтеперерабатывающий завод Ras Tanura мощностью около 550 тыс. баррелей в сутки. Рынки опасаются последующих ударов.

Помимо этого, катарская нефтегазовая госкомпания Qatar Energy готовится объявить форс-мажор в отношении поставок сжиженного природного газа (СПГ). Как следствие, цены на газ в Европе в моменте выросли на 40%.

На четвертый день столкновения стороны продолжают обмениваться ракетными ударами. Элитная военно-политическая организация Ирана Корпус стражей исламской революции (КСИР) заявила о готовности уничтожать любые суда, проходящие через Ормузский пролив. США призвали сограждан немедленно покинуть более десяти стран Ближнего Востока.

Есть три условных сценария, чем все это может закончиться для мировой экономики. Они зависят от скорости развития боевых действий, принятия решения руководством государств — участников конфликта и интенсивности ударов по нефтегазовой инфраструктуре региона.

Этот сценарий подразумевает быстрое завершение конфликта, схожее с ситуацией вокруг Венесуэлы. Оно возможно, если стороны договорятся о деэскалации, скажем, на горизонте месяца. Например, США и Израиль получат гарантии сворачивания ядерной программы Ирана и допуск инспекторов на объекты в обмен на снятие санкций.

«Дополнительное давление на цены окажут уже принятое решение ОПЕК+ увеличить добычу и ожидания роста поставок иранской нефти после возможного снятия санкций. В этом случае Brent может устойчиво опуститься ниже 60 долларов за баррель», — считает Дмитрий Скрябин, портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал».

Если конфликт продлится от одного до нескольких месяцев, а количество ударов по нефтяной инфраструктуре увеличится, последствия могут быть более тяжелыми. В этом случае нефть может закрепиться выше 100 долларов за баррель. Но подорожает не только само сырье, но и все, что с ним связано: хранение, транспортировка, страховка. Из-за перестройки логистических цепочек увеличатся сроки поставок и разрыв между стоимостью покупки и продажи нефтепродуктов. Это ускорит инфляцию. Центральные банки мира в ответ могут дольше держать ставки на более высоком уровне. Мировая экономика замедлится.

Самый жесткий сценарий предусматривает еще более серьезную эскалацию конфликта: регулярные удары по инфраструктуре, продолжительные боевые действия в течение года и более. Длительная деградация маршрута, через который проходит пятая часть всех морских поставок нефти, приведет к хронически более высоким ценам на энергию, более дорогой логистике, слабому росту потребления и ухудшению торгового баланса стран-импортеров Азии и Европы. На рынке формируется дефицит топлива.

«Для 200 [долларов за баррель Brent] нужно сочетание длительной фактической недоступности крупной доли ближневосточного экспорта, серьезных проблем с переработкой и очень ограниченной свободной мощности у производителей, которые могли бы быстро заместить выпавшие объемы. То есть не просто „страх“, а именно про физический дефицит баррелей на месяцы», — говорил аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов.

Судя по тому, что сейчас Brent стоит 77-78 долларов за баррель, этот сценарий считается наименее вероятным.

В краткосрочной перспективе — да, в условиях затяжного конфликта — скорее нет.

Чем выше стоимость нефти марки Brent, тем выше будет цена на российскую нефть марки Urals. Из-за санкций ее продают с большой скидкой к Brent. На прошлой неделе дисконт составлял более 30 долларов.

Для России сложившаяся ситуация — возможность продать больше нефти, для экспортеров — получить больше выручки, для бюджета — получить больше дополнительных нефтегазовых доходов. В январе они оказались ниже прогноза, ожидается, что в феврале объем недополученного будет еще больше.

Однако при длительном конфликте мировая экономика замедлится, а спрос на сырье упадет и высокий ценник не удержится. Часть эффекта могут «съесть» дорожающие перевозки и страхование. Плюс сейчас курс рубля по прежнему крепок и ниже запланированного бюджетом уровня.

«В бюджете на 2026 год средний курс заложен на уровне 92 рублей за доллар — это существенно выше текущих значений. Цена Urals заложена на уровне 59 долларов за баррель. Даже при Brent в 80 долларов для достижения 59 долларов по Urals дисконт должен сократиться с 30+ долларов за баррель примерно до 21 доллара за баррель. Без изменения этих параметров сама по себе цена Brent в 80 долларов автоматически недостающие нефтегазовые доходы не компенсирует», — отмечает Дмитрий Скрябин.

Можно предположить, что он уже сократился, поскольку происходят достаточно экстраординарные события. Также вице-премьер РФ Александр Новак за день до начала боевых действий на Ближнем Востоке говорил, что правительство стремится сократить дисконт до 10 долларов за баррель. Эти слова имеют под собой определенные договоренности, вне зависимости от того, «есть геополитика по Ирану или нет», полагает директор по стратегии ИК «Финам», преподаватель НИУ ВШЭ Ярослав Кабаков.

С другой стороны, есть политический аспект, который эксперт подсветил в своем телеграм-канале: если Россия сконцентрируется на увеличении экспорта нефти в Китай, взаимная зависимость партнеров и санкционные риски возрастают, Москва оказывается втянута в конфликт Пекина и Вашингтона. При этом США могут управлять ситуацией — вернуть на рынок «отложенные» баррели из Венесуэлы или снизить градус вокруг Ирана. Тогда конкуренция за китайский спрос усилится и скидка на российскую нефть закрепится на долгое время.

«Выигрыш от турбулентности — тактический. Стратегический риск — оказаться сырьевым придатком одного покупателя в мире, где нефть снова используется как инструмент силы», — подчеркивает Кабаков.

Бумаги российских нефтегазовых компаний выросли в ходе торгов 2 марта: «Татнефти» — на 9,98%, «РуссНефти» — на 9,92%, «Роснефть» прибавила 9,35%, «Башнефть» — 6,29%, НОВАТЭК — 5,6%, ЛУКОЙЛ — 5,07%, «Газпромнефть» — 4,7%, «Сургутнефтегаз» — 2,9%, «Газпром» в плюсе на 2%.

«Рынок любит понятный триггер в виде роста стоимости нефти, но дальше включаются ограничения. Возможны откаты, если конфликт быстро остынет — и премия за риск уйдет. Также они возможны, если внимание вернется к другим темам, в том числе к геополитике вокруг Украины, но и обратная сторона есть», — говорил Владимир Чернов.

Если же конфликт затянется, риски по Ормузу и переработке сохранятся хотя бы в течение нескольких недель, цена на нефть может закрепиться выше сегодняшних отметок, а у сектора появится возможность для переоценки (он уже сильно подешевел на фоне всевозможных санкций). Выше всего перспективы у тех, кто платит дивиденды и обладает устойчивым денежным потоком — то есть может похвастаться стабильностью доходов и расходов.

«Я бы описал это как возможность для инвестора, но с оговоркой, что это ставка на новостной фон и на волатильность, а не спокойная длинная идея без рисков», — отметил эксперт.

«Импульс, который мы видим, может достаточно быстро смениться коррекцией, если стороны перейдут к переговорам, поэтому я бы здесь не спешил с долгосрочными историями. Но если, предположим, будет подпитка с точки зрения ослабления рубля, если будет обозначено снижение цены отсечения по бюджетному правилу или мы увидим переговоры по сотрудничеству с США, учитывая достаточно непростую глобальную ситуацию, особенно в энергетическом секторе… Это может очень сильно поддержать там часть российских нефтегазовых компаний», — считает Ярослав Кабаков.

Скорее всего, такой рост все равно будет краткосрочным, потому что, если представить, что США продавят свою позицию по Ирану, позиции России в среднесрочной перспективе могут ослабнуть. «После Венесуэлы Иран — это один из крупнейших поставщиков нефти в Китай, и дальнейшие события очень политизированы», — добавляет он.