Без Набиуллиной и старого мира. О чем поговорили в мужском кругу на макроэкономической сессии ПМЭФ-2026

Традиционная макроэкономическая сессия на ПМЭФ-2026 в Петербурге оказалась более долгой и сдержанной, чем в предыдущие годы. То ли мужскому обществу действительно не хватало Эльвиры Набиуллиной, которая не смогла присутствовать в этом году, то ли причин для гордости и, соответственно, для обсуждения было не так много, как раньше. По крайней мере такую версию высказал один из спикеров.

У макроэкономической сессии на ПМЭФ на долгие годы сложился золотой состав, в который входят министр финансов Антон Силуанов, глава Минэкономразвития Максим Решетников, замглавы Администрации президента Максим Орешкин и председатель Банка России Эльвира Набиуллина. Модерирует обсуждение глава комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров.

Обычно он задает беседе неформальный тон, тасуя серьезные вопросы о судьбах экономики с шутками-прибаутками. Спикеры это настроение подхватывают, но сегодня как-то не задалось — они мастерски уворачивались от колкостей и провокационных вопросов модератора. Возможно, дело было в том, что собралась исключительно мужская компания.

Накануне имя Эльвиры Набиуллиной исчезло из списка участников сессии. Источники деловых СМИ связывали это с тем, что глава ЦБ будет присутствовать на похоронах своего советника Алексея Можина, который более 30 лет исполнял обязанности представителя России при МВФ. 4 июня пресс-служба регулятора сообщила РБК, что председатель находится на больничном.

— У Эльвиры Сахипзадовны есть объективные причины, почему она не смогла участвовать. Поэтому я верю, что все мужчины будут настоящими джентльменами и в отсутствие главы ЦБ не будут говорить, что во всем виновата высокая ключевая ставка, — заявил в начале дискуссии Макаров.

К вопросам денежно-кредитной политики действительно отнеслись деликатно, по-джентльменски. А вот по всем остальным прошлись довольно подробно, но выбить из представителей финансового блока какую-то конкретику опытному модератору так и не удалось.

Обсуждение начали на «позитивной» ноте. Макаров вспомнил цитату Антонио Грамши: «Старый мир умирает, а новый борется за своё рождение, и это время чудовищ». Применить его, как оказалось, можно не только к российской экономике, но и в мировой.

В подтверждение Максим Орешкин сделал отсылку к словам президента РФ Владимира Путина о том, что Россия — это часть глобальной экономической системы, а также привел множество цитат лидеров западных стран о том, как у них все плохо. Экономика стагнирует, инвестиции и рабочие места сокращаются, а расходы бюджета растут. На фоне этого те, кто «раньше был на вершине мира», начинают паниковать, чувствовать себя неуверенно, суетиться и вводить санкции.

— Ну, бог с ними! — воскликнул Макаров.

Между строк читался вопрос, а нам-то от этого что? А вот что: доля «санкционистов» уменьшается, остальная же часть мировой экономики растет, и быстро. Для сравнения: «Большая семерка» сейчас — это менее 20% глобального экономического роста, страны БРИКС обеспечивают 50%.

— Поэтому возможности, которые есть у нас, у нашей экономики, становятся всё больше и больше. Это то, чем нужно пользоваться для движения вперёд, — заключил Орешкин.

Но прежде нужно усвоить одну простую истину: старый мир уже не существует и никогда не будет существовать.

Однажды психотерапевт рекомендовал корреспонденту «Фонтанки» написать на листке одну заветную фразу и повесить на холодильник. Кажется, с высказыванием Орешкина впору делать то же самое, чтобы возвращать себя в реальность.

Но сказаны эти слова были в контексте того, нужно ли России реагировать на принимаемые против нее санкции или действовать на опережение.

— От чисто оборонительной модели, которая у нас была в 2022–2023 годах, мы постепенно переходим к более сбалансированной. Это движение надо только ускорять и усиливать. Нужно уже ещё более активно играть на свои внутренние площадки. Более того, нужно играть на площадки других стран, — добавил замглавы АП.

В своем выступлении министр финансов Антон Силуанов обмолвился, что внешний долг России составляет «всего 10%» от ВВП, и страна его «скоро погасит».

После нескольких дополнительных вопросов Макаров сдался со словами: «Господи, как же они хорошо подготовились к встрече — каждый уходит от ответа». И принялся за сидевшего до тех пор молча Максима Решетникова. Речь пошла об исчерпаемости старой модели экономического роста, на смену которой должна прийти новая. Глава Минэка обозначил ее контуры:

• более крепкий рубль, «чем многим бы хотелось»;

• более высокие ставки, потому что есть вопросы с бюджетным дефицитом, а ЦБ на это реагирует ужесточением денежно-кредитной политики (ДКП);

• закрыт отток капитала, что, с одной стороны, хорошо, раз ресурс накапливается внутри страны, с другой — давит на валютный рынок.

Вот с этим сейчас приходится работать. Для адаптации:

• россиянам уже разрешили перерабатывать в два раза больше, малому и среднему бизнесу — заключать вдвое больше срочных трудовых контрактов, запустили программы роста производительности труда, которые позволят высвободить около 3 млн рабочих мест;

• установлены сроки давности при оспаривании сделок по приватизации;

• нужно повышать качество коммуникации органов власти с бизнесом.

Также Решетникову пришлось пояснять прогноз Минэка по росту ВВП на 2026 год, который недавно был снижен с 1,3 до 0,4%. Макаров отметил, что даже ЦБ и Еврокомиссия дают более высокие цифры.

Ожидается, что по итогам двух кварталов (первого полугодия) все же сгладится ситуация с инвестициями, которые ушли в минус, и экономическим ростом. Плюс нужно время, чтобы смягчение денежно-кредитной политики ЦБ подействовало.

Модель экономического развития не стоит воспринимать как что-то высеченное в камне, отметил Орешкин. Например, экономическая модель США сменилась с большого миграционного прироста к инвестициям в ИИ и технологии, которые, впрочем, неизвестно когда и насколько окупятся. Китай шел от экспортной модели через инфраструктурное развитие к активизации и стимулированию потребительского спроса.

Россия с 2022 года тоже прошла через смену модели экономического роста:

• российский бизнес заполнил ниши, которые занимали западные компании;

• на рынок труда привлекли дополнительно 2 млн человек;

• оборонный сектор стал одним из драйверов экономического развития последних лет;

• инвестиции за несколько лет выросли на 30% и притормозили только сейчас.

— Можем ли мы ещё вовлечь два миллиона дополнительных людей на рынок труда? Уже не можем, у нас очень низкая безработица. Можем ли мы освободившиеся ниши занять? Нет, они уже заняты либо российскими производителями, либо китайскими, либо из других стран. Поэтому модель меняется, — объяснял Орешкин.

Из доступных вариантов остались: развитие технологий, цифровых платформ, упрощение регуляторики, запуск нового инвестиционного цикла. Это все, по словам бывшего министра экономики, отражается в увеличении производительности труда.

— Это как раз то, о чём говорила Эльвира Сахипзадовна, которой сегодня с нами нет, но я с ней полностью согласен. Что именно рост производительности труда — главный фактор [новой модели роста экономики] на ближайшие годы. Если он раскрывается, есть этот рост. Если он не раскрывается, то рост и будет невысоким. Ровно таким, как заложено в прогнозах Центрального банка.

В прошлом году Антон Силуанов говорил о планах Минфина усилить бюджет так, чтобы после заморозков в экономике наступила весна.

Главным барометром он назвал ключевую ставку. Сейчас она снижается, а экономика, по последним данным, пошла в рост. Минфин видит, что ситуация с налоговыми поступлениями тоже выправляется. По словам Силуанова, НДС поступает выше плана. Это, во-первых, говорит о том, что мы можем увидеть бОльший рост экономики, чем заложено в прогнозе правительства. Второе наблюдение — поступления растут выше плана несмотря на два пакета налоговых изменений. Значит, палку не перегнули, сделал вывод министр:

— Понятно, нам всем хочется более низких процентных ставок, более низкой инфляции. Наши действия в бюджетной политике направлены на то, чтобы и инфляция была в тех таргетах, которые мы себе поставили, и процентные ставки давали возможность брать кредит и для развития, и для текущей операционной деятельности предприятий. [Чтобы] процентные ставки меньше давили на бюджетные расходы, связанные с субсидированием и обслуживанием долгов. Поэтому в связке бюджета и денежно-кредитной политики будем добиваться смягчения ДКП с учётом поджатия и ужесточения бюджетной политики.

Ожидания Максима Решетникова в целом совпали с мнением его коллеги:

— За этот год можно сказать, что с пониманием точно мы сделали большой шаг вперед, у нас постоянная коммуникация с Банком России, мы понимаем и во многом разделяем логику коллег. Но, конечно, нам хотелось бы, чтобы пространство, которое есть сейчас для смягчения денежно-кредитных условий, выбиралось бы быстрее.

И все-таки, несмотря на фактическое отсутствие Эльвиры Набиуллиной, её имя всегда было на устах коллег.