«Женщины должны выполнять условия мужчины». В суде по делу о доведении до самоубийства звучали признания и лились слезы

Картину из двух версий мультивселенной пытается обрисовать и свести воедино суд в Петербурге. Подсудимого, помимо статьи за доведение до суицида, можно заподозрить в корысти, актерстве, издевательстве и сумасшествии, но сам он настаивает только на искренности.

50-летний уроженец Ленинграда Вадим Василевский, и, как он сам посчитал нужным уточнить, обладатель двух высших образований, в зале суда выглядел печальным. Это мужчина среднего роста и среднего телосложения с короткой стрижкой, в джинсах и джемпере — внешне в нем нет ничего отталкивающего, его можно назвать вполне приятным на вид.

Что же до поступков, то следователи довели до суда такую версию — с девушкой по имени Вера Василевский познакомился в марте 24 года и вскоре начал ее истязать. Он ей угрожал, регулярно бил, отслеживал ее перемещения, поместил в «атмосферу деспотизма» и все это «ради поддержания романтических отношений». Василевский нацарапал на ее двери признание, отключал ей свет и воду чтобы она вышла из квартиры, а когда это произошло, то ударил, затолкал обратно и не выпускал «продолжительное время». В другой день он ударил ее в общественном месте и оставил на лице след от химического вещества. Сидя в СИЗО за грабеж, он писал потерпевшей письма в большом количестве. Экспертиза дала им характеристику пафосных, высокопарных, манипулятивных и директивных. И все это под тем же соусом, то есть под видом заботы и любви. Вера страдала очень сильно. Василевский, считает следствие, довел ее до самоубийства.

Вера умерла ближе к 11 утра 2 сентября 2025 года. Описывать как именно она ушла из жизни, запрещает закон, но из оглашенного прокурором в суде выходит, что попытки сделать это были две подряд. Прокурор зачитывал полученные травмы на теле Веры едва ли не дольше, чем перечислял вмененные Василевскому поступки. У нее были переломаны все кости, разорваны внутренние органы, а у шеи и над ключицей — резаные раны. Василевский слушал и часто-часто моргал. На вопрос суда о признании вины ответил: «Нет, я не могу этого признать».

В суд на первое заседание по существу пришли обе мамы — и Василевского, и Веры. Между собой они никак не контактировали. Одна с неодобрением смотрела в сторону родных Веры, встретила сына в коридоре и осталась ждать его проходки под конвоем в обратном направлении. Вторая вместе с мужем присутствовала в зале в качестве потерпевшей и давала показания.

Впервые она узнала про Василевского в конце апреля 2024 года. Дочка приехала к ним домой с перемотанной рукой. От вопроса про травму отмахнулась, мол, ничего серьезного. Вскоре на пороге появился Василевский с розами. Он представился, обозначил себя ухажером и прошел в квартиру. Лариса Николаевна охарактеризовала его как Ромео. Василевский выяснял, что с рукой, и уговорил Веру ехать в травмпункт зашивать рану. «Буквально надевал на нее носочки. Я тогда прямо глаза округлила», — делилась мама Веры.

Примерно так это утро помнят оба родителя Веры. Но у самого Василевского буквально параллельная реальность. Через вопросы родителям он пояснил, что вообще-то приехал девушку спасать, потому что у Веры подруги наркоманки, а одна так и вовсе сутенер. Родители якобы его речам поверили и вообще во всем с ним были согласны. В качестве подтверждающего это жеста якобы мама Веры набрала кастрюлю воды, а папа собственной рукой положил в нее верин айфон. Василевский якобы клялся родителям, что спасению и заботе об их дочери теперь будет посвящена его жизнь. В этой обстановке всеобщего понимания в родительской квартире он ел с Верой плов, а носочки на нее надевал потому, что девушка из-за своего одурманенного состояния якобы едва держалась на ногах. И кроме него, Василевского, помочь ей никто не желал.

Ни плов, ни кастрюлю, ни клятвы оба родителя не помнят. Но помнят, что на следующий день дочь позвонила маме в слезах и попросила приехать к ней домой. Она рассказала, что на самом деле знакома с Василевским с февраля, он был водителем такси, получил ее номер, позвал на свидание. У них было несколько встреч, Вера сказала маме, что имела глупость пригласить его к себе. Но затем она в нем разочаровалась, встречаться больше не хотела, но избавиться от ухажера уже не могла. Девушка делилась, что Василевский ее всюду подкарауливает и угрожает. Ее мама вспоминала, что во время этого разговора с дочкой телефон Веры все время звонил — это был Василевский и от звонков на лице девушки проступал ужас. Телефон было принято решение выключить, а психику успокоить в родительском доме.

Пока Вера жила у мамы, рассказала суду женщина, Василевский продолжал звонить, но хотя бы не приезжал. В конце весны родители собрались на дачу в Псковскую область, Вера ехать не захотела. Они с мамой распечатали портрет Василевского и отдали его охране в доме, где у Веры квартира, с просьбой его не пускать. До начала июля Вера отвечала на сообщения матери, а потом перестала и им пришлось возвращаться. Дозвониться до дочери не удавалось, одна из близких подруг сказала, что больше с ней не общается — Василевский угрожал и ей, и их общему знакомому, обещал сжечь его машину.

Родители отправились к дочери в квартиру. Увидели на двери выцарапанное признание. Они долго стучались, но никто не открывал, хотя и был слышен мужской голос. В итоге, по воспоминаниям родителей, дверь открыл Василевский, а Вера стояла за ним в глубине квартиры. «Я ее никогда в таком состоянии не видела. Такая зажатая и испуганная», — вспоминала мать. Василевский же, рассказывает Лариса Николаевна, вел себя по-хозяйски, отвечал на все вопросы сам. Удалось добиться, чтобы им хотя бы сказали новый номер Веры.

Тем же временем в параллельной реальности, исходя уже из слов Василевского, это он стоял в глубине квартиры. Мужчина был учтив, а мама его возлюбленной, напротив, ругала ее за какой-то разбитый стакан и, как обычно, унижала. «Вы же ее упрекали постоянно, а я ее защищал от вас же», — кидался претензиями в суде Василевский. Две пары, по словам подсудимого, пили манговый сок. Лариса Николаевна в этой идиллической атмосфере желала дочери счастья и говорила, что Василевский лучший мужчина в ее жизни.

Через 3-4 дня они оба приехали в гости к родителям Веры — Василевский снова впереди, на Вере снова нет лица. Василевский привез велосипед и довольно скоро уехал его чинить. Вера, вспоминает ее мама, как только он вышел за дверь, начала рассказывать об ужасе, который с ней происходит и попросила ехать с ней в ее квартиру, забирать паспорт и документы на жилье. В дороге она рассказала об эпизоде из обвинения про отключение света и воды и про то, как она сбежала от него на съемную квартиру в Мурино, но он и там ее нашел. Якобы силой накрутил на кулак волосы, усадил в машину и вернул домой. Угрожал облить кислотой. «Дочь мне говорила, что под конец уже не сопротивлялась, потому что положение было безвыходное», — говорила мама Веры и плакала. Василевский в «клетке» цокал и мотал головой. В его картине мира это был этап счастливой и фактически семейной жизни.

О том, как Вера и ее мама в тот день столкнулись с Василевским в холле, как он душил девушку и отобрал у нее телефон, за что и получил дело о грабеже, «Фонтанка» уже писала. Как факт, с этого момента он оказался в СИЗО и в жизни Веры наступила передышка. При этом он продолжал заваливать ее письмами, два из которых отправил на домашний адрес ее родителей. Письма выглядели как минимум странно, исписаны вдоль и поперек были не только страницы, но и даже конверт. Василевский рисовал дракона, защищающего девочку — называл себя этим мифическим персонажем ныне 50-летний мужчина и в письменной форме.

К маю 25 года Василевский еще сидел, а Вера немного отошла. Закончила курсы косметолога, закупила оборудование и была готова начать новую профессиональную жизнь — девушка окончила медучилище, но работала детской массажисткой. Мама Веры вспоминает фотографию из этого периода — Вера держит в руках свеженький сертификат косметолога и искренне улыбается. Но уже через несколько дней она окажется на очной ставке с Василевским, он прошепчет ей на ухо «ты все равно сдохнешь», на следующий день его выпустят из СИЗО. Вера снова провалится в черную тоску и так никогда из нее больше не выберется. По воспоминаниям мамы, она практически перестала есть, не могла спать и все время пила корвалол. Она была убеждена, что он не оставит ее в покое, как-нибудь до нее доберется и все бессмысленно. Жила Вера преимущественно у матери, но иногда бывала и дома. 1 сентября был один из таких дней — Вере нужно было заплатить по квитанциям, так что она решила остаться у себя. Мама проводила ее, вечером поговорила с ней по телефону, а утром с женщиной беседовала уже полиция. Квартира была заперта на щеколду, дверь вскрывали, так что постороннее присутствие в момент шага к смерти было исключено. Внутри нашли несвойственный девушке беспорядок в виде разбросанной обуви и частично опустошенную бутылку водки.

Адвокаты Василевского спрашивали, была ли их дочь наркоманкой (нет) и алкоголиком (нет), кем она работала, сколько зарабатывала, помогала ли родителям и помогали ли они ей (да и да), как часто они вообще общались, видели ли синяки и писали ли заявления. В какой-то момент оба родителя реагировали уже с раздражением — речь идет о взрослом человеке, так что они ее не раздевали и на синяки принудительно не осматривали. С написанием заявлений она справлялась самостоятельно, беседы с Василевским родители проводили и требовали оставить их дочь в покое. Главное, что ей было от них нужно, это поддержка, которую они и оказывали изо всех своих сил, тем более что отцу Веры уже 78, матери ненамного меньше и она практически не видит.

Если вопросы адвокатов со стороны казались скорее не самыми убедительными с точки зрения стратегии защиты, то Василевский как будто издевался. Он уточнял источник осведомленности матери о тех или иных событиях, а когда женщина ссылалась на слова дочери, отвечал: «не надо сваливать на погибшую». Василевский все время ковырялся в каких-то деталях, типа того, где была Вера, в Мурино или Кузьмолово, приносил он розы или лилии, было выцарапанное на двери сердце пронзенным, или нет и какой по счету Вера выходила из кабинета следователя после очной ставки. Ответы комментировал фразами «когда человек говорит правду, он не ошибается», «вы заявили это при всех», «я хочу изобличить вашу ложь», «я понял, мы не добьемся от вас правды» и «я вас выведу на чистую воду в этом суде». Он вздыхал, крутил головой и вяло реагировал на замечания потихоньку звереющей на третьем часу подобного допроса судьи.

Ближе к концу допроса потерпевших оказалось, что, в реальности Василевского, избежать трагедии было легче легкого. Оказывается, уже сидя в СИЗО, он все еще не знал, что они с Верой расстались — ему просто об этом никто не сказал. Мужчина, очевидно, продолжает пребывать в убежденности, что он состоял с Верой в романтических отношениях. «Вы что, реально думаете, что я ее преследовал? Почему вы мне один раз не сказали: „она встречается с другим и ты ей не нужен“? А вы в курсе, что ваша дочь вернулась ко мне сама и попросила возобновить отношения?» — интересовался подсудимый и через вопросы о том, чем же на протяжении года питалась их дочь, пытался создавать впечатление, что кормил и поил ее он. К слову, в версии Василевского, курсы косметолога это тоже его затея. Упомянул Василевский и денежные переводы Вере. Родители сказали, что по движениям на ее карте видно только один перевод от Василевского и деньги она на следующий день вернула обратно.

Много споров было и вокруг сообщения, которое пришло отцу Веры вроде как с постороннего номера, хотя сам он утверждает, что получил его именно от Василевского — даже если и с другого аккаунта, то все равно из контекста ему было понятно, что это дочкин «ухажер». Автор писал, что «феминизм это зло и женщины должны выполнять условия мужчины». Сам тезис Василевский не оспаривал, только авторство.

Василевский говорил о Вере словами «ваша дочь» и использовал странные конструкции со словом «девушка»: «Вы оказывали финансовую помощь девушке?», «Вы можете нам сказать, на какие средства девушка купила квартиру?», «Девушка говорила, что именно я помог ей переехать?» Кажется, Вадим ни разу не назвал девушку по имени.

Отдельно отца Веры тревожил квартирный вопрос. Про Василевского шла речь как про риэлтора, он фотографировал документы на верину квартиру и якобы завидовал ее положению наследницы на жилплощадь родителей. Исходя из всего этого потерпевший предполагает, что Василевским мог двигать исключительно корыстный мотив, а все остальное — просто спектакль. Тем более, что при всем этом буйстве, экспертиза признала его вменяемым.

Следствию и близким Веры удалось найти еще несколько женщин, которые также страдали от Василевского, но остались живы. У одной из них от него сын. Она давно живет за границей, но и спустя порядка 15 лет боится о нем говорить.