100 лет со смерти Петлюры. Сколь веревочка ни вейся, а совьешься ты в петлю…

Они оба родились подданными Российской империи. Сто лет назад их пути пересеклись во французской столице, где один застрелил другого. Убийца почитается как герой в Израиле, его жертва, в бурной биографии которой есть и петербургские эпизоды, героизирована властями Украины.

25 мая 1926 года. Париж, перекресток бульвара Сен-Мишель и улицы Расина. К немолодому лысеющему человеку, разглядывающему витрину книжного магазина, подходит невзрачно одетый мужчина, задает вопрос на украинском языке. Получив утвердительный ответ, мужчина достает револьвер системы Нагана и открывает стрельбу. Первые две пули летят мимо, остальные в цель. «Перестань! Ты меня уже убил!» — в какой-то момент хрипит жертва, но нападавший методично расстреливает все семь патронов. Смертельно раненного доставят в расположенный неподалеку госпиталь Шарите, где он скончается, не приходя в сознание. Нападавший дождется приезда полиции, добровольно отдаст револьвер и заявит, что застрелил бывшего главу Директории Украинской народной республики, атамана войск и флота УНР Симона Петлюру, ведомый чувством мести.

Семён (так в метриках) Васильевич Петлюра родился в Полтаве, он одногодок Джугашвили (Сталина). Семья многодетная, но не бедствовавшая, отец держал извоз: шесть пар лошадей, шесть наемных работников — бизнес внепогодный и внесезонный. Родители — люди набожные, так что все три сына обучались в духовной семинарии, но судьбы с церковью не связали. Семён — средний. В 13 лет его отдают в начальную церковную школу, затем переводят в бурсу (духовное училище). В 1895 году он поступает в Полтавскую семинарию, где сумеет дотянуть до последнего, 5-го курса, но будет отчислен за конфликт с ректором (официально — за неблагонадежность и украинофильские настроения). К слову, помянутый ровесник Джугашвили точно так же дотянул в Тифлисской семинарии до последнего курса, но был отчислен с формулировкой: «За неявку на экзамены, грубость, проявление политической неблагонадежности». На этом совпадения, в принципе, заканчиваются. Далее семинаристы-недоучки пошли своими дорогами и в этой жизни не встречались. А вот шансы познакомиться с Лениным у Петлюры были. Но снова подвело украинофильство. Что поделать, не любил интернационалист Ульянов-Ленин националистов. Иначе дозволил бы Петлюре и его компании записаться в большевики, и тогда история Украины первой четверти ХХ века, глядишь, развернулась бы чуть иначе.

К моменту отчисления Петлюра, уже представляющийся на западный манер Симоном (якобы в честь Боливара, прославленного борца за независимость испанских колоний в Америке), год как состоял в Революционной украинской партии (РУП). Партийная программа — модная, классический набор (конституция, республика, свобода) плюс особая фишка — автономия Украины (помимо прочего, руповцы выступали за пересмотр решения Переяславской рады 1654 года). Когда в 1902-м по Полтавщине прокатились крестьянские волнения, руповцы стали подливать масло в огонь, агитируя и подстрекая. Власти отреагировали посадками. Опасаясь ареста, Петлюра бежал на Кубань, в станицу Смоленскую. Ознакомившись с воспоминаниями тамошнего священника, понимаешь, что для человека в бегах это было самое то местечко: «Усердия к церкви нет; иногда во время богослужения церковь бывает совершенно пуста: все прихожане — в лесу. Ни помина, ни молебнов, ни заказных литургий не бывает. Старики пьянствуют, молодёжь распутничает…»

Недолго поработав в станичной школе, Петлюра перебирается в Екатеринодар (ныне Краснодар), снова устраивается преподавателем. Но учительство — это так, для поддержки штанов. Все свободное время Симон посвящает журналистике, участвует в создании кубанского отделения РУП — «Чорноморской вильной громады». Громадян вычислила полиция, Петлюру арестовали, но выпустили на поруки под залог — подсуетился отец, продавший фамильную десятину леса. Неблагодарный сын тотчас покинул Кубань, укатил в Киев, залог сгорел, а нарушителя режима объявили в розыск. Киевские однопартийцы помогли уйти за кордон, в конце 1904-го Святослав Татон (партийная кличка Петлюры) объявляется во Львове, где знакомится с будущим главой Украинской Центральной рады профессором Грушевским. На излете революционных событий 1905-го царская власть провозгласила политическую амнистию, и Симон возвратился в Киев, аккурат к шапочному разбору: РУП распалась, из ее осколков собирали новую, социал-демократическую партию (УСДРП), в ЦК которой двинули авторитетного Петлюру. А тот, застолбив за собой партийный пост, с двумя преданными соратниками в январе двинул в столицу, в Петербург.

На невских берегах залетных киевских журналистов приютил Лев Макарович Мациевич — один из первых отечественных авиаторов, получивших диплом летной школы Анри Фармана, летчик и изобретатель, которому суждено будет стать первой жертвой авиакатастроф в истории российской авиации (разбился во время показательного полета под Петербургом). А еще Мациевич, чьи предки, запорожцы, получили дворянство после присоединения Малороссии к Великороссии, был одним из основателей распавшейся РУП и ходил в авторитете у представителей украинского землячества Петербурга.

Воспользовавшись послаблениями, дарованными царским манифестом, Петлюра со товарищи начинает издавать ежемесячник «Вильна Украйина» — единственное на тот момент в Петербурге СМИ на украинском языке. Целевая аудитория — столичная украинская диаспора, прежде всего студенты, составившие костяк петербургского отделения новоиспеченной УСДРП.

В конце апреля — начале мая 1906 года (по нов. ст.) на IV Объединительном съезде РСДРП в Стокгольме делегация от УСДРП предложила объединиться с РСДРП на федеративных началах при условии, что только УСДРП будет представлять интересы украинского пролетариата. Большинством съезда это предложение было отвергнуто в виду «мелкобуржуазного, националистического» характера украинских товарищей. Так Петлюра не попал в одну партию с Лениным и не стал большевиком. Ну а далее в УСДРП начались склоки, партийная казна опустела. Журнал загнулся, прогоревшие его издатели возвратились в Киев, где Петлюру ждали безработица и новая подпольная жизнь. Два года такой жизни Симон сдюжил, но затем решил возвратиться в имперскую столицу. В письме к другу, оправдываясь, он напишет: «тяжкие муки мне приносит необходимость переезда в Петербург, где не будет уже того дела, которому я служил… Ну, ничего не поделаешь, материальные злыдни заставляют где-то искать куска хлеба. Когда б только шла речь обо мне, я сумел бы перебиться в Киеве. Но у меня целая семья — родители, сестры, брат, что живут исключительно на мои заработки…»

В свой второй визит в Петербург Петлюра снимет квартиру по адресу В.О., 7-я линия, 30, в одном доме с авиатором Мациевичем. Поначалу Симон трудится младшим бухгалтером частного транспортного товарищества, затем переходит на работу бухгалтером в петербургское отделение Товарищества «Караван», занимавшегося оптовой продажей чая из Китая и Индии. Фирма солидная, ее чай пьет вся Россия. Будущий главный татарский поэт Габдулла Тукай в 1908 году (год второго явления Петлюры на брега Невы), подрабатывая, сочинял для «Каравана» рекламные слоганы:

Подставляй скорей стакан,

На стекле его — туман,

Чуден запах чая фирмы,

О, конечно, «Караван»!

…

Я ручаюсь головой,

Не ввести меня в обман:

Восхищается любой

Чаем фирмы «Караван»!

Столичное одиночество толкает бухгалтера Петлюру в круг земляков. А круг этот по тем временам внушителен — несколько десятков тысяч человек. 18 июня 1910 года начальник Петербургского охранного отделения сообщал Департаменту полиции: «Так называемое „Украинское землячество“ является одним из самых больших и делится на Полтавское, Харьковское, Киевское, Черниговское и несколько других меньше. Украинское землячество имеет главной задачей восстановление Малороссии и борьбу с вторжением великоруссизма».

Рассказывает Виктор Савченко, украинский писатель, доктор исторических наук: «Скромный бухгалтер общался (в Петербурге. — Прим. ред.) с выдающимися личностями столичной фронды, своими земляками: с депутатом Второй Госдумы Федором Щербиной, с профессорами Алексеем Шахматовым и Бодуэном де Куртенэ, с секретарем журнала „Вестник Европы“ Максимом Славинским и редактором этого самого популярного в империи журнала Максимом Ковалевским… В 1911 году Петлюра как один из трех главных докладчиков выступает на большом собрании — вечере украинской диаспоры Петербурга в роскошном зале Дворянского собрания. Вечер приурочен к пятидесятилетию со дня смерти Шевченко. Среди основных ораторов был и Ковалевский, который заметил Петлюру и сказал присутствующим на вечере, что из Петлюры „будет толк“. Такая характеристика была пропуском во влиятельные круги обеих российских столиц. Возможно, именно Ковалевский похлопотал, чтобы Петлюре подыскали хорошее место в Москве, куда Симон рвался переехать».

А в Москву Симон рвался по причине дел амурных. Там, на одной из вечеринок украинского землячества, он познакомился с Ольгой Бельской, демократических убеждений студенткой Московского университета. В 1910 года любовный роман перетек в гражданский брак, в октябре 1911-го Ольга родила дочь Лесю. К тому времени состоялся долгожданный переезд ее возлюбленного в Москву, где Симон устроился бухгалтером в страховом товариществе «Россия». Головная контора товарищества располагалась в новом здании на Лубянской площади — том самом, где семь лет спустя надолго поселятся Чрезвычайная комиссия Феликса Дзержинского и ее последующие реинкарнации (ГПУ, КГБ, ФСБ).

В Москве семейство Петлюры встретит начало Первой мировой. Симон не только бухгалтер, но и редактор ежемесячного журнала «Украинская жизнь» — единственного на тот момент печатного органа украинского населения Империи. С началом войны многие украинские деятели были арестованы как агенты австрийского влияния. И тогда «Украинская жизнь», как бы отвечая за всех земляков, провозглашает декларацию о поддержке украинцами русского народа в войне против Австро-Венгрии и Германии. Со страниц журнала Петлюра заверяет российское общество в полной лояльности, зовет к примирению и братской поддержке украинцами воюющего русского народа. Для ярого «антимосковита» позиция неожиданная, и недовольные украинские революционеры подвергают редакцию обструкции.

Сам Петлюра в окопы не попал, устроившись на сытую должность уполномоченного Земгора (общественная самоуправляемая патриотическая организация) по Третьей армии. Затем и вовсе стал помощником главного интенданта фронтовых поставок продовольствия от Земгора на Западном фронте. Поговаривали, что такое назначение состоялось не без участия влиятельных товарищей по одной из масонских лож, куда Симон вступил незадолго до войны. Так или иначе, отныне Петлюра — не какой-то там редакторишка, а состоятельный земгусар (так фронтовики презрительно именовали сотрудников Земгора за их полувоенное обмундирование). В 1916 году он поселяется в центральном городе Западного фронта — в Минске, выписывает из Москвы жену с дочерью. Семейный быт снова налаживается, но грянул 1917-й.

На следующий после отречения Николая II день в Киеве собрались представители политических, общественных и культурных организаций. Инициаторы слета — украинские партийцы социалистической ориентации. По результатам жарких споров принимается решение о формировании Украинской центральной рады (УЦР). В Киев спешно приезжает Петлюра. Очень вовремя: Рада озаботилась созданием Украинского военного комитета. Его председателем, по сути военным министром, избирают Петлюру, человека до мозга костей штатского, но резоны таковы: во-первых, Симон — давний знакомец председателя рады Грушевского, во-вторых — человек, хоть и в полувоенном, но френче. Дело оставалось за малым — собрать армию. Петлюра представлял ее профессиональной, составленной из гайдамаков и вольных казаков. Реальность оказалась гаже: в новую украинскую армию хлынули дезертиры. Те, что на учет вставали, но воевать не собирались.

Рассказывает украинский писатель, историк Олесь Бузина (1969-2015): «Никакой реальной власти Рада не хотела. Даже отделяться от России решила только после того, как в Петрограде победили большевики. На бумаге с разрешения Временного правительства у Рады были целые „украинизированные“ корпуса русской армии, а на практике все это разбегалось по домам с немецкого фронта и никому не подчинялось. Опять же только на бумаге существовал и кабинет министров во главе с драматургом Винниченко. Чиновники его не уважали и не слушались. Военный министр Центральной рады Симон Петлюра однажды из-за нехватки помещения даже вынужден был проводить заседание своего ведомства в парламентском туалете».

После Октябрьских событий в Петрограде руководство УЦР провозгласило создание независимой Украинской Народной Республики (УНР). В декабре Петлюру попросили с поста военного министра, обвинив в некомпетентности и в армейских неудачах. Хотя откуда взяться удачам с таким войском? Впрочем, на Слобожанщине (собирательное название современных Харьковской, Сумской и Белгородской областей) бывший офицер царской армии Николай Чеботарев сформировал достаточно крепкую воинскую часть — Гайдамацкий кош Слободской Украины. Личный состав — добровольцы, в основном офицеры и юнкера, сторонники независимости Украины. Чеботарев предложил отставленному Петлюре стать атаманом с постом комиссара при нем.

Едва Петлюра успел принять комиссарские дела, как в Киеве вспыхнуло восстание сторонников Советов. Оно началось на заводе «Арсенал», а так как в городе почти не было лояльных Раде войск, казалось, бунтари легко одержат победу. Тут-то и пригодились гайдамаки. Два дня спустя в Киев вошли Гайдамацкий кош Петлюры и 1-я сотня куреня сечевых стрельцов под командованием Романа Сушко, всего за сутки они почти подавили восстание. Какое-то время держался его главный оплот — «Арсенал», но после кровопролитного штурма разобрались и с ним. Остались свидетельства о том, как после разгрома Петлюра лично руководил расстрелом бунтарей, были убиты около 300 участников восстания. По версии современных украинских историков, всё было строго наоборот: своей властью Петлюра якобы спас бунтовщиков от неминуемого расстрела. Так или иначе, победа оказалась пирровой. Несколько дней спустя гайдамаки и сечевики бежали из Киева, 26 января город заняли красногвардейцы.

Советская власть продержалась тогда в Киеве недолго. Руководство УНР заключило договор с немцами, по которому Германия бралась признать независимость Украины и дружить против большевиков. Уже к концу февраля немцы выбили красных с правобережной Украины и, позволив союзникам сохранить лицо, любезно разрешили войскам Рады вступить в Киев первыми. Так Петлюра снова прогарцевал по Крещатику на белом коне. Но дальше немцы повели себя по-свински: разогнали Раду и привели к власти генерала Скоропадского, получившего титул гетмана Украинской державы. К моменту гетманского переворота Петлюра лишился своей мини-армии, кош расформировали, и Симон Васильевич прозябал в никакой должности главы губернского земства. Отношения со Скоропадским не заладились. Вплоть до того, что Петлюру арестовали, 3,5 месяца он провел за решеткой и на свободу вышел лютым антигетманистом. Неудивительно, что ему предложили принять участие в заговоре против Скоропадского.

Далее цитата из входившего в советскую школьную программу по литературе романа Николая Островского «Как закалялась сталь» (1934): «Губернию залила лавина петлюровских банд разных цветов и оттенков: маленькие и большие батьки, разные Голубы, Архангелы, Ангелы, Гордии и нескончаемое число других бандитов. Бывшее офицерье, правые и левые украинские эсеры — всякий решительный авантюрист, собравший кучку головорезов, объявлял себя атаманом, иногда развертывал желто-голубое знамя петлюровцев и захватывал власть в пределах своих сил и возможностей. Из этих разношерстных банд, подкрепленных кулачеством и галицийскими полками осадного корпуса атамана Коновальца, создавал свои полки и дивизии головной атаман Петлюра».

Тут в Германии случилась своя революция, и немецкое командование вынужденно начало отвод войск с Украины. Это был отличный повод дать старт антигетманскому восстанию. Сопротивление гетманцев заговорщики сломили за четыре недели, и 14 декабря 1918 года полк галичских сечевых стрельцов ворвался в Киев. Третий в течение года заход Петлюры в город обернулся созданием так называемой Директории УНР. Верховные паны которой 22 января подписали с правительством Западной Украины «Акт соединения» (укр. «Акт Злуки»), впервые объединив Западную, Центральную и Восточную Украину в единое государство. Воцарение Директории ознаменовалось массовыми убийствами и грабежами. За период Гражданской войны власть в Киеве менялась 13 раз, но, по свидетельствам самих киевлян, ни при ком разгул уголовщины не был таким буйным, как при Петлюре.

Из воспоминаний эмигрантки Марии Нестерович-Берг: (1896 — после 1931): «Я видела целые партии расстрелянных большевиками, сложенных как дрова в погребах одной из больших больниц Москвы, но это были все — только расстрелянные люди. Здесь же (в Киеве. — Прим. ред.) я увидела другое. Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что раньше, чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместе георгиевских крестов, — разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв петлюровской армии. Поистине — черная страница малорусской истории, зверского украинского шовинизма!»

Киевлянам пришлось приспосабливаться к реалиям нового режима. А режим лихорадило будьте-нате! Директория то провозглашала национализацию коммерческих банков и крупных предприятий, то отменяла. Деньги обесценились, экономика окончательно ушла на черный рынок. Плюс — насильственная украинизация всего и вся.

Из воспоминаний писателя Константина Паустовского (1892-1968): «При Петлюре все казалось нарочитым — и гайдамаки, и язык, и вся его политика, и сивоусые громадяне-шовинисты, что выползли в огромном количестве из пыльных нор, и деньги, — все, вплоть до анекдотических отчетов Директории перед народом. При встрече с гайдамаками все ошалело оглядывались и спрашивали себя — гайдамаки это или нарочно. При вымученных звуках нового языка тот же вопрос невольно приходил в голову — украинский это язык или нарочно».

Из воспоминаний журналиста, эмигранта Петра Пильского (1879-1941): «…как сейчас, вижу базар, углы улиц, мостовую в крови и на камнях в согнувшихся позах с раскинутыми руками трупы офицеров, защищавших Киев от Петлюры. Глухие города, украинские провинции, еврейское население не забудут ещё и чёрной полосы петлюровских погромов. Но и сам Петлюра, и его власть, и его программа, весь облик этой минутной государственности были тоже глубоко провинциальны: уездные идеалы, болотная обывательщина, наивная хитрость и захолустный патриотизм».

Запомнившаяся Паустовскому нарочитость петлюровского режима в Киеве продолжалась недолго. С востока опять наступали красные, и вскоре стало понятно, что Директории приходит конец. 5 февраля 1919 года в Киев вошла Красная армия, вынудив петлюровцев перейти в «ускоренное отступление», а на деле — бегство. Отступая через территорию Правобережной Украины, петлюровцы станут вымещать злобу на мирных местных жителях. Еврейские погромы заполыхали в Житомире, Бердичеве, Фельштине, Каменце-Подольском… Только в одном Проскуровском погроме (ныне — г. Хмельницкий), устроенном 15 февраля Запорожской казацкой бригадой имени Симона Петлюры под командой атамана Семосенко, «было убито свыше 1200 чел. Кроме того, из числа 600 с лишним раненых умерло свыше 300 чел.». Споры о персональной ответственности Петлюры в организации еврейских погромов не утихают по сей день. Цит.: «Украинские националисты настаивают на том, что Петлюру нельзя считать ответственным за погромы, так как он не обладал достаточной властью над недисциплинированными частями номинально подчиненной ему армии. Большинство еврейских историков возражают против этого мнения». Будущий убийца Петлюры заявит на суде, что тот был подобен Понтию Пилату — смотрел на погромы и „умывал руки“».

Летом 1919 года началось последнее наступление деникинской армии. Не в силах сдержать белогвардейцев, красные сдают украинское Правобережье Петлюре с тем, чтобы стравить армию УНР с деникинцами. Замысел реализовался вполне: Петлюра безрассудно бросился на белых, надеясь на численное превосходство на своем направлении, тогда как у Деникина мало того что основные части сосредоточены против красных, так еще и в тылу шалит Махно. Тем не менее армия УНР потерпела поражение. Уцелевшие петлюровцы массово сдавались в плен, галицкие части переходили к Деникину, взбунтовались гайдамаки, из подчинения Петлюры вышла даже личная охрана. Петлюра снова бежит. Теперь в Варшаву. Здесь, 21 апреля 1920 года, после падения Западно-Украинской народной республики от лица УНР он заключает соглашение с маршалом Пилсудским о совместном походе на Киев. Важный момент! В обмен на поддержку Пилсудского Петлюра, выступая от лица УНР, дает добро на установление границы между Польшей и Украиной по реке Збруч, тем самым признавая вхождение Галиции и Волыни в состав Польши.

Заключив сделку, польская армия выдвигается на восток Украины и 7 мая берет Киев. Теперь на белом коне в город въезжает Пилсудский (Петлюра более не банкует, его люди лишь в пристяжи). Ну да право первой ночи уже не имело особого значения: месяц спустя красные опять отбивают Киев. На сей раз окончательно и бесповоротно начиная с 12 июня 1920 года Киев на ближайшие 70 лет входит в состав УССР.

Петлюре ничего не остается, как вновь искать пристанища в Польше. И вот уже правительство УНР в эмиграции планирует на осень 1921-го новое вторжение на территорию УССР, намереваясь поднять «всенародное восстание против большевиков». В ходе подготовки во Львове был создан повстанческий штаб, его возглавил генерал-хорунжий Юрий Тютюнник. Польское и французское правительства заверяют Петлюру и Тютюнника, что в случае успеха готовы направить на Украину регулярные войска. Но в ноябре «Второй зимний поход» армии УНР наголову разгромили красные кавалерийские бригады Котовского и Примакова. После чего Советское правительство заявило Польше решительный протест, а та, в свою очередь, отказала Петлюре в поддержке его враждебной деятельности против УССР.

Москва потребовала от Варшавы выдачи Петлюры. По совокупности, так сказать, преступных деяний. Чтобы не дразнить польских гусей, Петлюра с семьей перебирается в Будапешт. Оттуда в Вену, из нее в Женеву и, наконец, в Париж. Теперь у Симона новый красноречивый псевдоним — Степан Могила. Всеми покинутый, позабытый-позаброшенный он останется, по сути, лишь в окружении своей семьи — жены и дочери. Под занавес жизни Петлюра возвратится к занятию, которое у него получалось лучше всего, — нет, не к бухгалтерии, а к журналистской писанине…

25 мая 1926 года Петлюра был убит на глазах множества случайных свидетелей. Убийцей оказался Самуил (Шалом) Шварцбурд (Шварцбард). На первом же допросе он показал, что преследовал цель отомстить за смерть близких во время петлюровских еврейских погромов.

Из воспоминаний Александра Вертинского: «Убил его (Петлюру. — Прим. ред.) маленький тщедушный портной или часовщик не то из Винницы, не то из Бердичева — некий Шварцбард. Встретил на улице, узнал и убил. Судили его с присяжными. Надежд на оправдание, конечно, не было никаких, потому что французский суд оправдывает только за убийство по любви или из ревности…» Александр Николаевич ошибается. Во-первых, не из Винницы или Бердичева, во-вторых, быть может, ростом и маленький (хотя у того же Петлюры было всего 166 см), но никак не тщедушный, с такой-то биографией!

Самуил Шварцбурд родился в Измаиле в 1886 году. С молодости увлекся идеями анархизма, арестовывался за радикальные политические взгляды. После поражения революции 1905 года бежал в Европу. С годами начал оседлую жизнь в Париже, где открыл часовую мастерскую, но едва грянула Первая мировая, записался во Французский иностранный легион. Участвовал в сражениях, выслужил за доблесть Военный крест, в битве на Сомме получил тяжелое ранение. После Февральской революции вернулся в Россию, в какой-то момент вступил в воинство Котовского, воевал против белых, против зеленых, против поляков, но в итоге, как большинство анархистов, разошелся во взглядах с советской властью и вернулся в Париж. Здесь снова сделался часовых дел мастером, а заодно и поэтом — в 1920 году вышел его первый поэтический сборник. По привычке продолжал поддерживать связи с анархистами, в том числе с переселившимся в Париж Махно. В 1925 году Шварцбурд узнал из газет, что в Париже обретается еще и Петлюра — человек, которого он считал виновным в смерти тысяч соплеменников, причем среди убитых в ходе погромов была и семья самого Самуила. План мести вынашивался около года. Шварцбурд купил пистолет и постоянно носил его с собой вместе с вырезанной из газеты фотографией. Первая попытка сорвалась, так как рядом с Петлюрой находились жена и дочь. Вторая — оказалась результативной.

18 октября 1927 года в парижском Дворце юстиции начался суд. Шварцбарду, обвиняемому в предумышленном убийстве, грозила смертная казнь. За подсудимого вступились известные люди различных убеждений, в том числе философ Анри Бергсон, художник Марк Шагал, писатели Ромен Роллан, Анри Барбюс и Максим Горький, физики Альберт Эйнштейн и Поль Ланжевен, политик Александр Керенский… Всего со стороны защиты выступило более сотни свидетелей, рассказавших об ужасах еврейских погромов на Украине, чинимых петлюровцами. И хотя бывший политический противник Петлюры Нестор Махно клеймил суд, называя его «антиукраинским фарсом», 26 октября Шварцбурд был оправдан большинством присяжных.

Из воспоминаний Александра Вертинского: «На суде появилось много добровольных свидетелей этого маленького человека, которые развернули перед судьями такую картину зверств атамана на Украине, что французские судьи заколебались…» Кто только не прошёл перед глазами судей! Тут были люди, у которых Петлюра расстрелял отцов, матерей, изнасиловал дочерей, бросил в огонь младенцев… Последней свидетельницей была женщина. «Вы спрашиваете меня, что сделал мне этот человек? — заливаясь слезами, сказала она. — Вот!..» Она разорвала на себе блузку, и французские судьи увидели — обе её груди были отрезаны.

Убийца Петлюры умер в Кейптауне в 1938 году. Тридцать лет спустя его останки перевезли в Израиль и торжественно перезахоронили на самом почетном месте кладбища в приморском городе Нетания. На каменной плите надпись: «Шалом сын Хаи и Ицхака Шварцбард, мститель за пролитую кровь евреев в погромах в Украине». А Симон Петлюра, прах которого покоится на кладбище Монпарнас, ныне входит в пантеон героев современной Украины как символ былых попыток добыть независимость. Очередную годовщину его смерти украинские телеканалы отметят зажженной траурной свечкой в углу экрана. Не зажигать нельзя — последуют санкции.

Игорь Шушарин

Цитируемые источники:

В. А. Савченко, «Симон Петлюра», Харьков, «Фолио», 2004;

М. А. Нестерович-Берг, «В борьбе с большевиками. Воспоминания», Париж, 1931;

Олесь Бузина, «Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину», Арий, 2015;

Пётр Пильский, очерк «Петлюра» в газете «Сегодня», 1926, № 11а;

Константин Паустовский, «Повесть о жизни. Начало неведомого века», 1956.